Линия восьмая Главный враг

Линия восьмая

Главный враг

В апреле 1946 года на совещании в ЦК по идеологическим вопросам Андрей Александрович Жданов сообщил о новом указании вождя: заняться «лечением недостатков на идеологическом фронте» и бороться против вредного тезиса о том, что «людям после войны надо дать отдохнуть».

Накормить людей власть была не в состоянии. Зато могла напугать и отбить желание жаловаться и говорить о трудностях. Послевоенные годы оказались мрачными и трудными не только по причине голода и медленного восстановления народного хозяйства. В 1949 году Сталин приказал Министерству государственной безопасности:

«Осуществить необходимые чекистские меры в Красноярском крае, Новосибирской, Омской и Иркутской областях по пресечению деятельности вражеских элементов, учитывая, что эти районы в прошлом были очагами колчаковщины».

После казни адмирала Колчака, когда-то воевавшего против советской власти, прошло почти тридцать лет. Но в воображении советских руководителей Гражданская война еще не закончилась. В тех краях искали урановые залежи, и вождю мнилось, что там еще действуют колчаковцы, способные этому помешать.

Сталин читал сводки Министерства госбезопасности и знал, что с окончанием войны люди связывают огромные надежды; они жаждали сытной жизни, либерализации и спокойствия. Крестьяне надеялись, что распустят колхозы. Но ожидания не сбывались, и возникло разочарование.

Только что избранный депутатом Верховного Совета СССР Федор Иванович Панферов, главный редактор журнала «Октябрь», слепо преданный вождю, в конце февраля 1946 года писал Сталину:

«Я только что вернулся из Омутнинского избирательного округа (Кировской области). Пробыл там около месяца, и, с кем бы я ни встречался, все просили меня передать Вам:

— Большой русский поклон.

Вот этот поклон я Вам и передаю.

Кроме того, я обязался перед избирателями рассказать Вам о них.

Видимо, торгующие, снабжающие организации еще и до войны мало обращали внимания на такие окраины, — вот почему люди оборваны, разуты, носят домотканщину, лапти, деревянные колодки. Особенно плохо одеты ребята. В отдаленных районах нет ни керосина (даже в школах), ни электричества (жгут лучину). Взрослые забыли, что такое сахар, а ребята и понятия о сахаре не имеют. Негде купить даже гребешка, пуговицы, иголки, мыла. Я потерял расческу. Обошел все магазины в Кирове. В одном сказали: «Есть расчески, но неважные». И я купил… Помните, говорили: этот гребешок для мертвецов». Так вот и расческа эта для мертвецов. Ею никак чесаться нельзя: она дерет как грабли».

Панферов приписал: «Я ее Вам посылаю». И зачеркнул эти слова.

Аппарат госбезопасности докладывал, кто прежде всего недоволен положением в стране: это те, кто побывал на Западе и хотя бы краем глаза увидел западную жизнь, — солдаты и офицеры Красной армии.

Константин Михайлович Симонов вспоминал, как в мае 1947 года Сталин принимал руководителей Союза писателей. Обсуждали текущие дела. Вождь вдруг сменил тему:

— Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров, врачей, у них недостаточно воспитано чувство советского патриотизма. У них неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Простой крестьянин не пойдет из-за пустяков кланяться, не станет ломать шапку, а вот у таких людей не хватает достоинства, патриотизма, понимания той роли, которую играет Россия. У военных тоже было такое преклонение. Сейчас стало меньше…

Константину Симонову казалось, что в словах Сталина есть резон, что воспитание советского патриотизма полезно для страны. В реальности это служило усилению холодной войны и разжиганию враждебности к Западу. Более проницательные люди это поняли.

Профессор Московского университета Сергей Сергеевич Дмитриев в марте 1949 года описал в дневнике заседание ученого совета исторического факультета: обсуждали меры по очищению факультета от космополитов. Говорили о троцкизме, о вражеской, подпольной работе группы историков…

Профессор Дмитриев изумленно спросил соседа-коллегу:

— Что лежит в основе всего этого дела?

— Война, — ответил тот. — Готовить нужно народ к новой войне. Она близится.

Сталин широко раздвинул границы советской империи, он позаботился об установлении социализма в Восточной Европе. По существу, остался только один серьезный противник — Соединенные Штаты. Победа над Америкой означала бы всемирную победу большевиков. Поэтому новые дивизии шли не на Запад, а на Восток. Театр военных действий должен был развернуться на Аляске. Это малоизученная часть послевоенной истории, которая чуть было не стала предвоенной.

Историки считают, что холодная война началась из-за Ирана. В конце августа 1941 года советские и английские войска с двух сторон вошли в Иран, чтобы покончить здесь с немецким влиянием, контролировать нефтепромыслы и обезопасить военные поставки Советскому Союзу по Трансиранской железной дороге.

При активном содействии частей Красной армии в 1945 году на севере Ирана было провозглашено Народно-демократическое государство Южный Азербайджан. Соединенные Штаты возмутились: в северной части Ирана вспыхнул мятеж, почему советские власти препятствуют правительственным войскам в наведении порядка?

В беседах с американцами Сталин не говорил, что Красная армия обязана помочь восставшему народу. Откровенно объяснял, что ему нужна иранская нефть:

— Вы не понимаете нашу ситуацию. Главный источник нашей нефти — месторождения в Баку. Они близки к границе с Ираном, и они очень уязвимы. Берия говорит мне, что вредители — один человек с коробком спичек — могут принести нам серьезный ущерб. Мы не можем рисковать поставками нефти.

Сталин не стал конфликтовать с Вашингтоном. Вывел войска из Северного Ирана. Американское посольство доложило в Государственный департамент: «Советы не идут на ненужный риск. Глухие к логике разума, они в высшей степени чувствительны к логике силы».

Но Сталин обиделся. Он исходил из того, что в своей сфере интересов вправе поступать так, как считает нужным. Не мог понять, почему американцы озабочены ситуацией в столь далеком от них регионе. Зачем ему препятствуют? Не потому ли, что Соединенные Штаты претендуют на мировое господство?

В январе 1951 года Сталин собрал у себя генеральных секретарей и министров обороны социалистических стран. Сказал, что к концу 1953 года НАТО полностью завершит свою подготовку и к этому времени социалистический лагерь должен создать соответствующие вооруженные силы. Начальник Генерального штаба генерал Сергей Матвеевич Штеменко зачитал по списку, сколько солдат и какое оружие следует иметь каждой из соцстран.

В Советском Союзе шла модернизация вооруженных сил, ускоренными темпами создавалась новая техника, ядерное вооружение, океанский флот. В 1949 году резко увеличился объем военных заказов за счет создания новой техники. Составили план выпуска танков до 1970 года. Во время корейской войны Советская армия увеличилась вдвое и составила шесть миллионов человек.

Мобилизационный план начальник Генштаба Штеменко докладывал каждому члену политбюро лично. Берия сразу спросил:

— Это план войны?

Военный министр маршал Александр Михайлович Василевский и начальник Генерального штаба генерал армии Сергей Матвеевич Штеменко попросили правительство дополнительно призвать в армию квалифицированных специалистов. Призывники были необходимы для освоения новой техники — самолетов Ту-4, Ил-28, МиГ-15, танков, станковых гранатометов.

Министр госбезопасности Игнатьев и военный министр Василевский утвердили план диверсионных действий военной и политической разведок против натовских и американских военных баз.

24 октября 1950 года маршал Василевский подписал директиву о создании подразделений специального назначения — для действий в тылу противника. Задача: ведение разведки, уничтожение пунктов управления, ракетных установок, самолетов стратегической авиации, систем связи и энергоснабжения. Сначала сформировали 46 рот (численность роты — 120 человек). Потом они были развернуты в батальоны и бригады специального назначения.

Осенью 1952 года было решено построить дополнительные аэродромы для тяжелых дальних бомбардировщиков Туполева и Мясищева, способных нести ядерное оружие. Аэродромы строили на территории восточноевропейских стран и Китая, чтобы иметь возможность наносить бомбовые удары не только по Западной Европе, но и по американским базам в Атлантическом и Тихом океанах.

Сталин принял решение сформировать сто дивизий реактивных бомбардировщиков фронтовой авиации. Цифра показалась летчикам фантастической. Главнокомандующий военно-воздушными силами маршал авиации Павел Федорович Жигарев провел срочное совещание. Он выглядел очень озабоченным:

— Откуда взялась такая цифра, никто не знает. В Генштабе руками разводят. Не могут объяснить, на основании каких расчетов нужно сформировать такую армаду. Да и с нами никто не посоветовался, не поинтересовался, под силу ли ВВС решить такую задачу…

Чуть позже главком собрал у себя руководство оперативного управления:

— Разберитесь, зачем нам сто дивизий? Просчитайте по всем параметрам. В том числе и на случай войны с учетом действий бомбардировочной авиации на всех операционных направлениях.

Расчеты показали, что на случай войны стране понадобится не более шестидесяти бомбардировочных дивизий. А ведь в помощь такому количеству бомбардировщиков нужно создавать примерно тридцать дивизий истребителей и примерно десять полков разведывательной авиации. Непосильная для страны задача.

Но Сталину требовались только бомбардировщики! Как же быть?

Главком авиации поехал со всеми выкладками к министру вооруженных сил Василевскому. Министр его оборвал:

— Это приказ самого товарища Сталина — выполняйте!

Из Генерального штаба поступила директива — подготовить возможные варианты базирования новых дивизий, а также предложения относительно кадров. Для исполнения задачи в ВВС создали специальное управление.

Предстояло развернуть сеть военно-учебных заведений и в кратчайшие сроки подготовить минимум десять тысяч летчиков, столько же штурманов и стрелков-радистов. Специальному стройуправлению — построить сотни аэродромов. Авиапромышленности — сверх плана произвести более десяти тысяч бомбардировщиков. Расходы — невероятные, непосильные для бюджета!

Офицеры исходили из того, что надо ждать новой войны, пишет генерал-лейтенант Николай Николаевич Остроумов, который был заместителем начальника Главного штаба авиации:

«Исподволь шла обработка общественного сознания, целенаправленно велась подготовка страны к грядущим испытаниям, а точнее — к войне. Во всяком случае, мы именно так расценивали ситуацию, работая над выполнением сталинского приказа. Бесспорно, приказа во многом странного.

Им предусматривалось лишь однобокое развитие ВВС, что носило ярко выраженный авантюрный характер. Нашему народу, еще не оправившемуся от тяжелейших последствий Великой Отечественной войны, навязывались новые, ничем не оправданные траты. Только что появившиеся у нас реактивные бомбардировщики были еще далеко не совершенны как самолеты — носители ядерного оружия. А следовательно, вскоре встал бы вопрос и об обновлении громадного парка авиатехники».

Сталин начал гонку вооружений в истощенной стране. Лишил народ нормальной жизни, на которую они надеялись после Победы и на которую имели полное право.

Много писали об американских планах ядерной войны против СССР (самый известный — план «Дропшот»). Такие же строили и наши генштабисты. Нападать на Советский Союз в Вашингтоне не собирались. Да и нечем было. Советская разведка располагала довольно точными данными о состоянии атомных дел в США и знала, что запас ядерного оружия у США небольшой.

Через несколько лет на пленуме ЦК один из сталинских соратников, председатель Совета министров Николай Александрович Булганин, скажет:

— В последние годы перед смертью Сталина у нас сложилась очень тяжелая международная обстановка. В отношениях с западными державами и Соединенными Штатами мы стояли на грани войны.

В 1945 году 126-й легкий горнострелковый краснознаменный ордена Богдана Хмельницкого корпус перебросили на Чукотку (см. «Военно-исторический журнал», № 6/2014). Штаб разместился в бухте Провидения. В 1948 году на его базе начали формировать 14-ю армию. Командующим назначили только что окончившего Высшую военную академию имени К.Е. Ворошилова генерал-лейтенанта Николая Николаевича Олешева, бывшего пограничника, проявившего себя в войну общевойсковым командиром. «Золотую Звезду» Героя Советского Союза он получил за участие в разгроме японской Квантунской армии в Маньчжурии.

На Чукотке строили казармы для воздушно-десантных частей и аэродромы для бомбардировщиков дальнего радиуса действия, в Игарке — военную базу, в бухте Провидения — военные склады. На Чукотке разместили 95-ю смешанную авиационную дивизию, ей передали гражданские аэропорты, две метеорологические станции, отдельный радиотехнический взвод и отдельную ионосферную станцию — следить за ядерными испытаниями США.

Вдоль всего Северного Ледовитого океана тянули железную дорогу, подтягивали железнодорожные пути к Камчатке. Задача состояла в том, чтобы сразу перенести войну на территорию Соединенных Штатов.

В 1950 году по поручению ЦК Хабаровский крайком партии проверял состояние соединений и частей армии и флота на Чукотке. Хабаровский край постоянно увеличивался. В его состав включили еще и Южно-Сахалинскую область и Курильские острова.

Первым секретарем крайкома утвердили Александра Павловича Ефимова, переведенного из Иркутска (прежнего хозяина Хабаровска Романа Капитоновича Назарова убрали из аппарата: с большим понижением отправили секретарем парткома прядильно-ткацкой фабрики в Ивановскую область).

«По характеру Ефимов был довольно замкнутый человек, — вспоминал его подчиненный. — Не помню, чтобы мне когда-либо приходилось видеть его оживленным, улыбающимся. Он отличался большой силой воли и твердым характером… Он любил играть в домино, но страшно переживал проигрыши. Его сопровождали два порученца — сотрудники госбезопасности. Тогда еще первые секретари имели личную охрану. Один охранник, испытанный игрок, садился играть с хозяином, а второй — с гостем, и гость, как ни старался, все равно был обречен на проигрыш».

Новый хозяин края доложил в Москву: тяжелые жилищные условия, не хватает топлива и электричества, воинские части плохо снабжаются. Аэродромы не готовы к приему бомбардировщиков: нет топлива, связи, радиолокаторов.

После войны Тихоокеанский флот разделили — 5-й флот базировался во Владивостоке, 7-й — в Советской Гавани. На Чукотке создавали базу для 7-го флота. Но службу здесь воспринимали как наказание.

24 октября 1951 года политбюро утвердило постановление Совета министров СССР «Об оперативной сети аэродромов на воздушной трассе Москва — Хабаровск». Имелось в виду к концу 1952 года закончить строительство аэродрома в бухте Провидения. Аэродромы должны были принимать самолеты Ту-4 и Ил-28.

Стратегический бомбардировщик Ту-4 был по указанию Сталина скопирован Андреем Николаевичем Туполевым с американского В-29. Он поступил на вооружение Дальней авиации в 1949 году. Оснащенный системой дозаправки в воздухе, он мог долететь до территории Соединенных Штатов и обрушить на них авиабомбы с ядерной начинкой, разработанные под руководством академика Юлия Борисовича Харитона.

Ил-28 стал первым реактивным фронтовым бомбардировщиком, способным нести ядерное оружие. За его разработку Сергей Владимирович Ильюшин получил очередную Сталинскую премию.

Сталин не боялся ядерной войны. Американцы обладали тогда не таким уж большим количеством ядерного оружия. Ракет еще не было, единственное средство доставки — тяжелые бомбардировщики. Генералы убедили Сталина в том, что система противовоздушной обороны способна перехватить большую часть американских бомбардировщиков. Так что уничтожить Советский Союз с воздуха американцам не удастся. Потери в результате ядерного удара, конечно, будут большими, но это Сталина не беспокоило: страна огромная, народа хватит. А вот для американцев первый же ядерный удар, по мнению вождя, станет сокрушительным. Возникнет паника, и американцы капитулируют.

Сталин не считал их хорошими солдатами, полагал, что американцы — трусы, пренебрежительно говорил: привыкли к комфорту и безопасности.

— Американский солдат — спекулянт, занимается куплей и продажей, — говорил Сталин 20 августа 1952 года приехавшему из Пекина главе китайского правительства Чжоу Эньлаю. — Какая же это сила? Американцы вообще не способны вести большую войну. Они хотят покорить весь мир, а не могут справиться с маленькой Кореей. Не умеют воевать. Надеются на атомную бомбу, авиационные налеты. Но этим войну не выиграть. Нужна пехота, а пехоты у них мало, и она слаба. С маленькой Кореей воюют, а в США уже плачут. Что же будет, если они начнут большую войну? Тогда, пожалуй, все будут плакать.

Валентин Михайлович Фалин, известный дипломат, а впоследствии и секретарь ЦК КПСС по международным делам, вспоминал: «Когда-нибудь по документам мы, возможно, узнаем, насколько далеко продвинулось создание советского потенциала для упреждающего удара. На основании того, что через вторые руки доходило до меня, замечу лишь — диктатор усоп кстати».

Война на Корейском полуострове стала полигоном для советских летчиков. В Корее военно-воздушные силы проходили не только боевую обкатку, но и привыкали стрелять в американцев. Войну Сталин собирался вести на паях с Мао Цзэдуном, чьи дивизии в Корее сражались с американскими войсками.

«Мао Цзэдун, — сообщал в Москву советский посол в Китае, — сказал, что на опыте войны в Корее они многому учатся, как надо организовать современную армию и как надо вести войну против современных империалистических армий».

Уверенность в том, что американцы слабаки, широко распространилась в советском обществе. Автор «Оптимистической трагедии» и капитан 1-го ранга драматург Всеволод Витальевич Вишневский 4 февраля 1950 года писал заместителю главного редактора журнала «Новый мир» литературному критику Анатолию Кузьмичу Тарасенкову: «Враги упрямо ведут курс на конфликт. США и Европа израсходовали в последние пять лет в десять раз больше, чем Гитлер израсходовал в 1933–1939 гг. на войну. Но мы имеем две лучшие в мире армии: Советскую и Народную армию Китая. Солдаты этих армий не знают соперников в поле. Это не американские шалопаи с «Виллисов» и мастера с жевательной резинкой, презервативами и пр. Техника наша идет вперед неудержимо. Нас не захватят врасплох, как 22 июня. Но я полагаю, что на войну США и пр. сразу не рискнут. Маленков ясно обещал им — наведаться в Америку (речь 6 ноября 1949 г.). Поняли. Подумают и о тылах в Европе».

А параллельно шло воспитание ненависти к Соединенным Штатам, Западу, вообще ко всему иностранному. В аппарате ЦК составили «План мероприятий по пропаганде среди населения идей советского патриотизма». В нем говорилось:

«Во всей политической работе необходимо настойчиво подчеркивать, что сейчас нет другого народа, который имел бы такие великие заслуги перед человечеством, какие имеет советский народ… Нужно вскрывать духовное обнищание людей буржуазного мира, их идейную опустошенность… Нужно показывать растление нравов в капиталистическом обществе, моральную деградацию людей буржуазного мира. Необходимо в то же время подчеркивать моральное превосходство и духовную красоту советского человека, работающего на пользу всего общества.

В основу работы по воспитанию советского патриотизма должно быть положено указание товарища Сталина, что даже «последний советский гражданин, свободный от цепей капитализма, стоит головой выше любого зарубежного высокопоставленного чинуши, влачащего на плечах ярмо капиталистического рабства».

Комитет по делам искусств при Совете министров СССР 11 мая 1949 года отчитывался перед Маленковым:

«В соответствии с указаниями ЦК ВКП(б) о проведении антиамериканской пропаганды проведены следующие мероприятия. Весь репертуар артистов эстрады (разговорный жанр) резко перестроен. В основном он подчинен разоблачению политики поджигателей войны, двурушничеству, лживости и моральному обнищанию американских деятелей.

Все конферансье и артисты-сатирики Москвы, Ленинграда и Киева свои выступления-репризы, куплеты, фельетоны, пародии, интермедии и сценки направляют на разоблачение двурушнической политики американских и прочих поджигателей войны.

Ведется работа по созданию специального концерта в Колонном зале Дома Союзов под условным названием «Поговорим об Америке», в котором репертуар всех исполнителей будет отражать нравы, быт и антинародную деятельность американского правительства и в противовес этому высокопатриотические произведения, отражающие мирную политику Советского Союза.

В целях усиления антиамериканской пропаганды Главцирком заказано большое количество произведений малых форм для всех цирковых артистов разговорного жанра».

Множество халтурщиков потирали руки — открылись новые возможности для неплохого заработка. Если издательство медлило с выпуском совсем уж плохонькой книжки, сразу обращались к высшему начальству с жалобой на зажим писателя-патриота.

Один автор представил в издательство «Московский рабочий» рукопись под названием «Американское гестапо», посвященную «системе внутриполитического шпионажа и полицейского террора в США». Издательский редактор констатировал: рукопись основана «на домыслах и измышлениях».

Автор обратился к Молотову: издательство не спешит выпустить книгу, посвященную такой политически острой теме! Молотов переслал письмо секретарю ЦК Суслову. Рукопись отправили на просмотр министру госбезопасности Абакумову. Министр ответил, что «при подготовке рукописи автор использовал закрытые материалы, говорить о которых в открытой печати нецелесообразно. На квартире у автора хранились секретные материалы об американской разведке. Органами безопасности все эти материалы изъяты».

«Закрытые» материалы — это об американской разведке? Но имелись в виду вовсе не документы ЦРУ, добытые нашей разведкой, а статьи из американской прессы, которые следовало держать в секрете от советских людей… Мнением Абакумова пренебрегли. Название книги — «Американское гестапо» — так понравилось в ЦК, что книга в 1950 году вышла в свет.

Продолжавшаяся много лет кампания нанесла стране невероятный ущерб, потому что обернулась планомерным уничтожением отечественной науки.

Сессия Академии сельскохозяйственных наук, знаменовавшая полную победу мистификатора Трофима Лысенко, тоже ведь проходила в рамках общей борьбы с космополитизмом и иностранщиной, которую Сталин сделал своим идеологическим знаменем в послевоенные годы.

На расширенном заседании президиума Академии наук СССР постановили поддержать выводы сессии ВАСХНИЛ и закрыть целые лаборатории, которые были объявлены очагами реакционного морганизма! Такое же решение приняла Академия медицинских наук.

Министр высшего образования Сергей Васильевич Кафтанов подписал несколько приказов об увольнении из всех университетов страны крупных ученых и профессоров, не присоединившихся к Лысенко. Все это были известнейшие имена в биологии. На этом Кафтанов не остановился. Он обязал университеты «в двухмесячный срок пересмотреть состав всех кафедр биологических факультетов, очистив их от людей, враждебно относящихся к мичуринской биологии, и укрепить эти кадры биологами-мичуринцами».

Сергей Кафтанов преподавал химию в высшей коммунистической сельскохозяйственной школе. Молодым человеком в 1937 году был взят на работу в аппарат ЦК и почти сразу поставлен руководить высшим образованием в стране. Он хорошо пел, говорят, его голос нравился вождю.

Генетику как науку отменили. Остались без работы такие выдающиеся ученые, как академик Иван Иванович Шмальгаузен, президент Академии наук Белоруссии Роман Андреевич Жебрак (устроили «суд чести» над ним, обвинили в антигосударственных и антипатриотических поступках), академик Николай Петрович Дубинин (будущий Герой Социалистического Труда и лауреат Ленинской премии), член-корреспондент Академии наук Иосиф Абрамович Рапопорт (тоже будущий Герой Социалистического Труда и лауреат Ленинской премии)…

Такую же чистку осуществили в сельскохозяйственных, медицинских и ветеринарных институтах.

Юрий Жданов исправился и предложил вождю провести столь же успешную кампанию в физиологии под лозунгом защиты научного наследства академика Павлова. 6 октября 1949 года Сталин инструктировал Юрия Жданова:

«Я согласен с Вашими доводами и даже готов возвести их в куб.

Теперь кое-что о тактике борьбы с противниками теории ак. Павлова. Нужно сначала собрать втихомолку сторонников ак. Павлова, организовать их, распределив роли, и только после этого собрать то самое совещание физиологов, о котором Вы говорите, и где нужно будет дать противникам генеральный бой. Без этого можно провалить дело. Помните: противника нужно бить наверняка с расчетом на полный успех».

28 июня 1950 года прошла совместная сессия Академии наук СССР и Академии медицинских наук, созванная по велению идеологического начальства. Серьезные ученые с тоской слушали доклады, свидетельствовавшие, как выразился один из членов Президиума Академии медицинских наук, о полном разрыве между внедряемой доктриной и подлинной медициной; о нарастающем отставании от мировой науки.

Президент академии Сергей Иванович Вавилов завершил свою речь словами:

— Да здравствует вождь народов, великий ученый и наш учитель во всех важнейших начинаниях товарищ Сталин!

Говоря все это, Сергей Вавилов знал, что его брата, выдающегося генетика, Николая Ивановича Вавилова, довел до тюрьмы (где он погибнет) Лысенко и его поклонники!

Все восторженно хлопали, понимая, что советских врачей заставляют заниматься какими-то глупостями, в то время, как писал один из руководителей Академии меднаук, «в медицине за рубежом происходят крупнейшие события: открываются все новые и более совершенные антибиотики, новые витамины и гормоны (в том числе кортизон), гипотензивные препараты, предлагались смелые хирургические операции на сердце».

Решения академий немедленно проводились в жизнь. Вот как это выглядело.

На территории Фрунзенского района Москвы располагалось тридцать научно-исследовательских институтов: семнадцать медицинских, девять технических, четыре гуманитарных. Чисткой научных кадров занялась первый секретарь райкома партии Екатерина Алексеевна Фурцева, будущий министр культуры СССР.

— В ряде институтов, — сообщила Фурцева товарищам по партийному руководству, — среди некоторой части научных работников были распространены реакционные взгляды вейсманизма-морганизма. В институте судебной психиатрии, в первом и втором медицинских институтах руководство некоторыми лабораториями и кафедрами находилось в руках сторонников вейсманизма. Обсуждение решений сессии ВАСХНИЛ помогло институтам перестроить направление научной работы и укрепить состав научных учреждений передовыми советскими учеными — последователями мичуринской биологии…

Пересмотрели учебные программы. Учебники и научные труды, написанные противниками Лысенко, то есть настоящими учеными, запретили. Химическое отделение Академии наук тоже провело свою сессию в подражание лысенковской. Гонения на лучших биологов страны, расправа с генетиками дополнились разгромом химической науки.

Некому стало учить будущих врачей и фармацевтов. Место ученых в институтах и университетах занимали малообразованные функционеры или шарлатаны, поддержанные властью, поскольку они боролись против «враждебных западных теорий», а своих противников обвиняли в низкопоклонстве перед Америкой.

«Мы вынуждены выслушивать безумную старуху Лепешинскую, открывшую «живое вещество», — возмущался академик Александр Леонидович Мясников. — Эта баба-яга, оказывается, — соратница Сталина по партийной работе до революции, она попросила у него поддержки, и было дано «соответствующее указание». Лепешинскую возвели в гении».

В 1950 году старой большевичке Ольге Борисовне Лепешинской, которая увлеклась медициной, присудили Сталинскую премию и приняли в Академию медицинских наук. Она рекомендовала куриным белком лечить язвенную болезнь желудка, артрит и рак. Уверяла, что ванны с содой по ее рецепту спасут от гипертонии, склероза и вообще от старости! Обещала почти что бессмертие. И что же? Из продажи исчезла сода…

«Население поверило в ее высказывания о пользе особых ванн, — печально пометил в дневнике писатель Юрий Карлович Олеша. — Стали распространяться ее рецепты на папиросной бумаге. Люди возвращались домой после ее лекций взволнованные, поверившие в долголетие».

Лепешинская была не одна!

Ветеринар Геворг Мнацаканович Бошьян в 1949 году выпустил книгу «О природе вирусов и микробов». Утверждал, что его открытия изменят современную медицину. А был он просто авантюристом. Проповедовал нечто чудовищное по безграмотности, но призывал вести борьбу «против космополитизма в науке, за идеи Ленина — Сталина» и получил поддержку высшего начальства. Бошьяна поставили во главе секретной лаборатории НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Н.Ф. Гамалеи, ему присвоили научную степень доктора медицинских наук и звание профессора.

Торжество маниакальных невежд!

Ветфельдшер Дорохов растворял рога крупного рогатого скота в азотной кислоте и предлагал этот яд больным раком. Техник Калугин проповедовал лечение солями тяжелых металлов. Микробиолог Троицкая вводила больным в качестве вакцины вытяжку из раковых клеток. И в атмосфере безумия, охватившей страну, к этим мистификаторам вереницей потянулись больные.

От разгрома, который продолжался несколько лет, отечественная наука так и не оправилась. Результаты ощутимы и по сей день: невероятная отсталость всего аграрного сектора. Уничтожение интеллектуального потенциала определило отставание медицины и фармацевтики. Средства диагностики, медицинская техника, лекарственные препараты — все приходится закупать. Чины, служащие по ведомству здравоохранения, могут рвать на себе импортную рубашку и твердить, что медицина у нас наилучшая. Но есть надежный индикатор. Несмотря на существование целой системы медицины для начальства, наши высшие чиновники и олигархи лечиться едут за границу.

Югославский коммунист Милован Джилас с удивлением наблюдал за тем, что происходило в Советском Союзе, который еще недавно казался ему образцом для подражания: «Превосходство русских выставлялось и приобретало уродливо-комический облик. На каждом шагу открывались нам неизвестные до сих пор стороны советской действительности: отсталость, примитивность, шовинизм, великодержавие, конечно, наряду с героическими, сверхчеловеческими попытками все это преодолеть и подчинить нормальному течению жизни».

Константин Симонов вспоминал, как Сталин собрал руководство Союза писателей. И заговорил о «неоправданном преклонении перед заграничной культурой».

— Эта традиция идет от Петра. У Петра были хорошие мысли, но вскоре налезло слишком много немцев, это был период преклонения перед немцами. Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами-засранцами. — Сталин позволил себе пошутить. — У военных тоже было такое преклонение. Теперь стало меньше…

В сорок первом году Сталин вспомнил о героической истории России, призвал к себе в помощь тени великих предков. А после войны говорил о них уже безо всякого пиетета. Есть только один вождь, которого должно возвеличивать искусство, — это он сам.

Кинематографистам вождь внушал:

— Мудрость Ивана Грозного состояла в том, что он стоял на национальной точке зрения и иностранцев в свою страну не пускал, ограждал страну от иностранного влияния.

Сталин неважно знал историю. Как раз по приказу Ивана Грозного в Германии набирали мастеров различных специальностей и заманивали в Россию. И среди опричников, его личной гвардии, процент иностранцев был очень высок.

В западном образе жизни Ивану Грозному не нравилось то же, что и Сталину: народоправие, то есть демократия. Когда Иван Грозный обратился к британской королеве, Елизавета ответила, что решение примет парламент. Московский государь пренебрежительно заметил: «Мы надеялись, что ты в своем государстве государыня и сама владеешь и заботишься о своей государской чести… Но, видно, у тебя, помимо тебя, другие люди владеют, и не только люди, а мужики торговые, и не заботятся о наших государских головах… Ты же пребываешь в своем девическом звании, как простая девица».

Но вот что забавно. Иван Грозный постоянно жил в страхе. В начале сентября 1567 года пригласил британского посланника и попросил передать королеве нечто важное. Запретил доверять послание бумаге! Посол сам отправился в Лондон и здесь рассказал: Иван Грозный просит королеву предоставить ему убежище — «для сбережения себя и своей семьи». Как видим, обычай просить убежище в Англии имеет давние корни…

По мнению Симонова, «Сталин и жестоко, и болезненно относился ко всему тому, что в сумме вкладывал в понятие «низкопоклонство перед заграницей». После выигранной войны, в разоренной голодной стране-победительнице это была его болевая точка».

Андрей Александрович Жданов, отвечавший за идеологическую обработку страны, объяснил, почему Сталин потребовал борьбы с иностранным влиянием:

— Миллионы побывали за границей. Они увидели кое-что такое, что заставило их задуматься. И они хотят иметь хорошие квартиры (увидели на Западе, что это такое), хорошо питаться, хорошо одеваться. Люди говорят: пропади она пропадом, всякая политика. Хотим просто хорошо жить, зарабатывать, свободно дышать, хорошо отдыхать. Но люди не понимают, что путь к этому лежит через правильную политику. Поэтому настроения аполитичности, безыдейности так опасны. Эти настроения еще опаснее, когда дополняются угодничеством перед Западом.

Вождь объяснил, что задача номер один — покончить с преклонением перед иностранцами:

— В эту точку надо долбить много лет, лет десять надо эту тему вдалбливать.

Вдалбливали! И во многом добились успеха.

Сталин давал на все вопросы простые ответы. Академик Алексей Дмитриевич Сперанский когда-то восхищенно писал: «Он не боится повторений. Мало того, он ищет их. Они у него на службе. Он, как гвоздем, прибивает к сознанию то, что является формулой поведения».

Вбитые в голову гвозди избавляют от лишних мыслей и сомнений.

Иногда антиамериканские акции граничили с безумием. Выписка из постановления политбюро ЦК ВКП(б) от 1950 года: «Утвердить представленный МИД СССР проект ноты правительству США в связи со сбрасыванием американскими самолетами колорадского жука на территорию Германской Демократической Республики».

Атмосфера становилась все более тягостной. 15 февраля 1947 года политбюро предписало Президиуму Верховного Совета СССР принять указ «О воспрещении браков между гражданами СССР и иностранцами». По указанию ЦК ВКП(б) Антифашистский комитет советской молодежи вообще запретил советским молодым людям переписываться с иностранной молодежью — даже из социалистических стран.

Попытки заглянуть за железный занавес — без особого на то разрешения — не позволялись даже видным чиновникам. 22 мая 1947 года заведующий отделом внешней политики ЦК партии Михаил Андреевич Суслов доложил своему начальству:

«В Министерстве угольной промышленности СССР фильмы, получаемые из английского посольства, просматривались в помещении Министерства и на квартире у министра т. Засядько. Эти просмотры организовывал заместитель управляющего делами Министерства член ВКП(б) Я. Шрагер, который лично поддерживал связь с английским посольством через сотрудника редакции «Британского союзника» советского гражданина Ю.Л. Шер.

Отдел внешней политики ЦК ВКП(б) в начале апреля с.г. сообщил о связях Министерства угольной промышленности с английским посольством в МГБ СССР (т. Питовранову). Спустя несколько дней т. Питовранов сообщил, что вышеизложенные факты подтвердились и Ю.Л. Шер арестован и в настоящее время находится под следствием».

«Британский союзник» — еженедельник, который британское министерство информации со времен войны издавало для русского читателя. Юрий Львович Шер знал несколько языков, он был профессиональным переводчиком. Сидел в Экибастузе, в лагере, в который привезли и осужденного офицера-артиллериста Александра Исаевича Солженицына.

Контакты с иностранным посольством и просмотр иностранных художественных фильмов рассматривались как антигосударственное преступление. Советские чиновники предупреждение поняли и от иностранцев шарахались как черт от ладана. Детей дипломатов — проверенных товарищей — старались держать подальше от западной заразы.

В 1950 году в протокол заседания политбюро записали:

«Вопрос Комиссии по выездам за границу при ЦК ВКП(б).

1. Считать нецелесообразным направление детей школьного возраста за границу для проведения летних каникул. Обязать Главное управление советским имуществом за границей… обеспечить этим детям нормальный отдых в пионерских лагерях, санаториях и домах отдыха в СССР.

2. Предложить Комиссии по выездам за границу разрешать выезд за границу для проведения летних каникул детям школьного возраста лишь в исключительных случаях».

В июне 1948 года Екатерина Фурцева собрала пленум Фрунзенского райкома. Обсуждался вопрос «О работе партийных организаций научных учреждений и вузов района по осуществлению указаний товарища Сталина о дальнейшем развитии науки». Пригласили руководителей научных учреждений района и устроили им то, что в те годы называлось накачкой.

— Райком партии, — сообщила Екатерина Алексеевна, — проверяя, как выполняются указания ЦК ВКП(б), заслушал отчеты секретарей партийных организаций ряда институтов. Основные недостатки — слабая постановка идейно-политического воспитания научных сотрудников. Коммунисты института биохимии подвергли критике книгу профессора Рубинштейна «Общая физиология», в которой изложение материалов было основано на некритическом использовании работ буржуазных авторов. Значение классиков русской и мировой науки Сеченова и Павлова полностью игнорировалось…

В институте юридических наук, докладывала Фурцева, партийная организация вскрыла грубые политические ошибки в научных работах профессоров Ошеровича, Шифмана, Гурвича. Бывший заведующий сектором института Гурвич на протяжении многих лет восхвалял зарубежную правовую науку и не показал принципиального отличия и преимущества советской демократии над демократией буржуазной. Особенно крупные ошибки были допущены в работе партбюро Института организации здравоохранения и истории медицины. Коммунисты института своевременно не разоблачили космополитических взглядов бывшего заместителя по науке профессора Страшуна. Вопреки исторической истине он изображал великого русского хирурга Пирогова убежденным западником…

Не только профессиональные партработники, но и именитые ученые произносили те же нелепости. Потом оправдывались:

— Давление на нас было оказано из таких высоких сфер, что мы извивались как угри на сковородке. Я после своего выступления три дня рот полоскал.

Не десять лет, как велел Сталин, а много дольше внушали ненависть к загранице, Западу, к Америке в первую очередь. Успешно внедряли в массовое сознание недоверие ко всему чужому. Академические институты сочиняли псевдонаучные труды о мировом заговоре против нашего народа.

Все это сопровождалось неумеренным самовосхвалением.

Как же не поверить в собственное превосходство и высокую духовность, если об этом твердят на каждом шагу! Развернулась борьба с «низкопоклонством перед Западом». Все, что шло из западных стран, даже в точных науках, называлось реакционным. Ученым приходилось вычеркивать ссылки на иностранных авторов. Таким примитивным образом утверждался приоритет отечественной науки. Доходило до абсурда.

«Даже цитировать иностранных авторов не полагалось, — вспоминал академик Александр Мясников, — редакция их имена все равно должна была вычеркивать, так как советская наука — передовая и только несоветский человек может «преклоняться перед заграницей». Даже название некоторых диагностических признаков или методик стали «русифицироваться». Точку Эрба для выслушивания аортального диастолического шума переименовали в точку Боткина (который, ссылаясь на Эрба, указывал на ее значение); симптом Битторфа стал симптомом Тушинского, хотя сам Михаил Дмитриевич и не думал открытие Битторфа приписывать себе. Появился «симптом Кончаловского», хотя это был хорошо известный симптом Румпель-Л еде. Шло беззастенчивое ограбление интернациональной науки и воровское приписывание ее открытий отечественным ученым (конечно, без их согласия)».

В 1948 году в Военной краснознаменной академии связи имени С.М. Буденного обсуждалась работа будущего создателя первой системы противоракетной обороны и члена-корреспондента Академии наук Григория Васильевича Кисунько. Его книгу выдвинули на Сталинскую премию. Но начальник кафедры основ марксизма-ленинизма проявил бдительность, заявил, что в книге Кисунько только в предисловии говорится о приоритете отечественной науки, а в самой книге — сплошь иностранные фамилии: Максвелл, Гельмгольц, Герц… Ученый совет академии отменил выдвижение книги на премию.

На очереди оказалась физика.

Открытие теории относительности и квантовой механики изменило физику. Она стала для многих непонятной. Физики разделились на тех, кто понимал современную науку и смог работать в атомном проекте, и на тех, кто оказался профессионально непригодным. А это всё как на подбор были правильные товарищи, не сомневавшиеся в линии партии и правительства.

Создание советской атомной бомбы едва не сорвалось — по той же причине, по какой нацистская Германия лишилась ядерного оружия. У нас тоже нашлись ученые, которые выступили против теории относительности Альберта Эйнштейна и квантовой механики — как «враждебных учений».

Весной 1947 года в «Литературной газете» появилась статья «Об одном философском кентавре», написанная членом-корреспондентом Академии наук Александром Александровичем Максимовым. Он преподавал философию в МГУ. Максимов обличал квантовую механику, называя ее «идеалистической». На партийном языке это было опасное обвинение.

Министр высшего образования Кафтанов докладывал заместителю председателя Совета министров маршалу Ворошилову: «Необходимо решительно разоблачать враждебные марксизму-ленинизму течения, проникающие через физику в высшие учебные заведения… В учебниках совершенно недостаточно показана роль русских и советских ученых в развитии физики; книги пестрят именами иностранных ученых».

«Партийные физики», которые нравились начальству, писали статьи «против реакционного эйнштейнианства в физике». Квантовую механику называли «идеалистической» и чуждой советской науке. Под свое невежество подвели идеологическую базу. Утверждали, что «для советской физики особое значение имеет борьба с низкопоклонством перед Западом, воспитание чувства национальной гордости». Сторонников теории относительности обвиняли в отсутствии патриотизма.

Посредственные физики сконцентрировались в Московском университете и жаловались идеологическому начальству. Особенно раздражало обилие еврейских фамилий среди создателей ядерного оружия. Это давало надежду, что праведный гнев будет услышан наверху. На методологическом семинаре преподаватели физического факультета разносили в пух и прах выдающихся ученых — за «объективизм, некритическое отношение к взглядам буржуазных физиков». Академику Абраму Иоффе досталось за философские ошибки в рассуждениях о теории относительности и квантовой механике, академику Леониду Мандельштаму — за «идеалистические взгляды на основные проблемы современной физики».

Абрам Федорович Иоффе, вице-президент Академии наук СССР, положил жизнь на создание физической школы мирового уровня и воспитал целую плеяду выдающих ученых, прославивших страну. Леонид Исаакович Мандельштам, отмеченный Сталинской премией, был тем более огорчен малограмотной критикой, что именно его усилиями в МГУ был в тридцатых годах создан физический факультет.

С военного времени ректором Московского университета был видный историк профессор Илья Саввич Галкин. Поначалу ему нравился декан физического факультета член-корреспондент Академии наук Александр Саввич Предводителев. Но позже ректор университета с огорчением увидел, что «суждения декана не вписываются в бурно развивавшуюся научную атмосферу, его реакция на научный взрыв в физической науке оказалась явно заторможенной. Искренне отстаивая заслуги русской школы физиков, он видел в новых направлениях науки разрушение отечественных традиций и преклонение перед Западом».

Доводы ректора в пользу развития в университете современных направлений физики декан факультета отвергал. Галкин решил, что слова историка неубедительны:

— Что вы, гуманитарии, понимаете в естественных науках!

Но и проректор университета академик-математик Иван Матвеевич Виноградов тоже оказался недостаточно авторитетен. Галкин посоветовался с Сергеем Ивановичем Вавиловым, президентом Академии наук СССР и директором Физического института. Вавилов его полностью поддержал. Как и руководитель атомного проекта Игорь Васильевич Курчатов, который по совместительству профессорствовал в МГУ.

Галкин убедился в своей правоте: вопиющее отставание физического факультета МГУ от современных требований недопустимо. Он хотел, чтобы декан Предводителев отчитался на ученом совете университета. Но натолкнулся на жесткое сопротивление влиятельных персонажей. Особую роль играл партком МГУ. Секретарем парткома с 1943 года был доцент физического факультета Василий Федорович Ноздрев, который перед этим трудился парторгом ЦК на одном из оборонных заводов.

«Новые направления якобы противоречат отечественной школе — этот внешне патриотический, а по существу антинаучный мотив, поддержанный секретарем парткома МГУ доцентом В. Ноздревым, дезориентировал ученых факультета», — вспоминал Галкин.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 2 ГЛАВНЫЙ ВРАГ

Из книги Ледокол автора Суворов Виктор

Глава 2 ГЛАВНЫЙ ВРАГ Если с какого-нибудь конца начнется революционная встряска Европы, то это с Германии… и победа революции в Германии есть обеспечение победы международной революции. И.Сталин В 1923 году Германия вновь на пороге революции. Ленин уже не принимает


Фото 1. Главный теоретик и Главный конструктор — М.В. Келдыш и С.П. Королев

Из книги Ракеты и люди. Фили-Подлипки-Тюратам автора Черток Борис Евсеевич

Фото 1. Главный теоретик и Главный конструктор — М.В. Келдыш и С.П. Королев Главный теоретик и Главный конструктор — М.В. Келдыш и С.П.


ГЛАВНЫЙ ВРАГ СССР В ЕВРОПЕ

Из книги Уроки Великой Отечественной автора Мухин Юрий Игнатьевич

ГЛАВНЫЙ ВРАГ СССР В ЕВРОПЕ Одним из основных и выдающихся участников той войны был английский премьер-министр Уинстон Черчилль. Он был яростный и непримиримый враг коммунизма и СССР потому, что был яростным патриотом Британской империи, для которой коммунизм являлся


Финская оборонительная линия на Карельском перешейке — Линия Маннергейма

Из книги Оболганная победа Сталина. Штурм Линии Маннергейма автора Иринчеев Баир Климентьевич

Финская оборонительная линия на Карельском перешейке — Линия Маннергейма После советско-финской войны Линия Маннергейма — финский комплекс оборонительных сооружений на Карельском перешейке — стала легендой и символом советско-финской войны. Однако такое название


Главный враг — Англия

Из книги Осажденная крепость. Нерассказанная история первой холодной войны автора Млечин Леонид Михайлович

Главный враг — Англия За две недели до начала Великой Отечественной войны большую группу офицеров оперативного управления Генерального штаба Красной армии отправили в важную служебную командировку. Но не на западную границу, где через несколько дней начнется кровавая


Глава восьмая. Средняя линия Ленина: «передышка»

Из книги Крушение мировой революции. Брестский мир автора Фельштинский Юрий Георгиевич

Глава восьмая. Средняя линия Ленина: «передышка» Оппозиция сепаратному миру в партии и советском аппарате заставила Ленина изменить тактику. Он постепенно переместил акцент с «мира» на «передышку». Вместо мирного соглашения с Четверным союзом Ленин ратовал теперь за


12. Главный враг

Из книги История людей автора Антонов Антон

12. Главный враг Это действительно интересно. Австралопитек поумнел и сделался более ловким раньше, чем начал изготавливать каменные орудия и заниматься производительным трудом.С чего бы это?Может быть, ум и ловкость требовались для охоты?Конечно. Но тогда на каком-то


7. Аман — главный правитель при царе Артаксерксе и враг Мардохея и иудеев Указ Амана и Артаксеркса

Из книги Книга 1. Библейская Русь. [Великая Империя XIV-XVII веков на страницах Библии. Русь-Орда и Османия-Атамания — два крыла единой Империи. Библейский пох автора Носовский Глеб Владимирович

7. Аман — главный правитель при царе Артаксерксе и враг Мардохея и иудеев Указ Амана и Артаксеркса а. КНИГА ЕСФИРЬ. Библия сообщает: «Возвеличил царь Артаксеркс АМАНА… и вознес его, и поставил седалище его выше всех князей… и все… кланялись и падали ниц пред Аманом, ибо


Кто главный враг?

Из книги Властители судеб Европы: императоры, короли, министры XVI-XVIII вв. автора Ивонин Юрий Е.

Кто главный враг? Но вражда с Испанией не прекратилась, что хорошо сознавалось с обеих сторон. Поэтому Генрих IV продолжал поддерживать Республику Соединенных Провинций, укреплять финансы и внутренний мир в самой Франции. С этой целью он стремился урегулировать отношения


АМЕРИКАНСКАЯ ДЕМАРКАЦИОННАЯ ЛИНИЯ («СТОП-ЛИНИЯ»)

Из книги Предательство и измена. Войска генерала Власова в Чехии. автора Ауски Станислав

АМЕРИКАНСКАЯ ДЕМАРКАЦИОННАЯ ЛИНИЯ («СТОП-ЛИНИЯ») Ввиду того, что последние главы данной книги повествуют о переходе частей РОА в американский плен, а также потому, что наболевшим остается вопрос, почему некоторые части могли перейти в плен, а иные были на месте выданы


Приложение 2 ГЛАВНЫЙ ВРАГ: ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ЮЖНОЙ КОРЕИ (КРАТКАЯ СПРАВКА)

Из книги Последняя крепость Сталина. Военные секреты Северной Кореи автора Чуприн Константин Владимирович

Приложение 2 ГЛАВНЫЙ ВРАГ: ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ЮЖНОЙ КОРЕИ (КРАТКАЯ СПРАВКА) Численность населения Южной Кореи (Республики Корея) – 48,5 млн человек.Комплектование: по призыву (продолжительность срочной службы во всех видах вооруженных сил – 26 месяцев) и контракту.Общая


Линия Керзона — Хантингтона как линия судьбы

Из книги Путин против либерального болота. Как сохранить Россию автора Кирпичёв Вадим Владимирович

Линия Керзона — Хантингтона как линия судьбы России Запад (через Византию) — двоюродный враг. Цивилизационно Византия приходилась западному миру родной сестрой. Тем не менее, крестоносцы с наслаждение грабили в Константинополе православных братьев. Вот и мы свою


Линия Чубайса, или линия смерти

Из книги Путин против либерального болота. Как сохранить Россию автора Кирпичёв Вадим Владимирович

Линия Чубайса, или линия смерти Сейчас мы разберем формацию, линию жизни, если выражаться вообще, а по сути, линию смерти, если говорить конкретно о навязанном нам способе производства.Цивилизации сталкивались, выясняли отношения и воевали всегда. Но для понимания


Линия Чингисхана-Грозного, или линия сердца

Из книги Путин против либерального болота. Как сохранить Россию автора Кирпичёв Вадим Владимирович

Линия Чингисхана-Грозного, или линия сердца Есть третья линия на ладони России, самая главная черта — линия российского сердца, Византии, Третьего Рима. Именно она показывает, почему Россия не Германия, и этого вы не прочитаете ни у Тойнби, ни у Хантингтона.Неизбывная