Расстановка германских сил весной 1944 года

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Расстановка германских сил весной 1944 года

А. Армия. Главнокомандующий группой армий «Б» фельдмаршал Роммель командовал двумя армиями с 8 штаб-квартирами армейских корпусов, 24 пехотными дивизиями и 5 полевыми дивизиями люфтваффе. Состав командования фельдмаршала Роммеля был следующим. В него входило Командование вермахта в Нидерландах, в ведении которого находились один армейский корпус (LXXXVIII), две пехотные дивизии (347-я, 709-я), одна полевая 16-я дивизия люфтваффе.

Командующий, генерал ВВС Христиансен, отличился еще в Первой мировой войне в чине капитана вспомогательного крейсера и был награжден орденом «За заслуги». Позже он стал летчиком морской авиации. Был снова призван на службу после 1933 года в качестве генерал-майора и получал назначения на высокие посты в люфтваффе. Он был грубоватым, простым моряком и не имел опыта, образования и достаточного интеллекта – качеств, необходимых для руководства армией. Он слабо разбирался в ведении войны на суше. Это делало его назначение командующим еще более непонятным – налицо было явное пренебрежение военной квалификацией. Рейхсмаршал Геринг просто назначил одного из своих доверенных людей на ключевой пост. Генерал-лейтенант фон Вюлиш, офицер Генерального штаба и кавалерии, старался восполнить недостатки своего шефа, и Христиансен давал ему полную свободу действий.

В состав 15-й армии входили штабы четырех армейских корпусов (LXXXIX, LXXXII, LXVII и LXXXI), шесть пехотных дивизий на фронте (70-я – в этой дивизии были солдаты с желудочными заболеваниями, но, несмотря на это, она воевала хорошо – 47-я, 49-я, 344-я, 348-я, 711-я); и две полевые дивизии люфтваффе на фронте (17-я и 18-я); в тылу находились восемь пехотных дивизий (64-я, 712-я, 182-я резервная, 326-я, 331-я, 85-я, 89-я, 346-я); и одна полевая дивизия люфтваффе (10-я).

Командующий 15-й армией генерал-полковник фон Зальмут был человеком, приобретшим большой тактический и оперативный опыт во время мира и войны. Он возглавлял штаб фельдмаршала фон Бока в Западной кампании 1940 года, а в 1941 году командовал XXX корпусом на Восточном фронте в Крыму; во время критической ситуации зимой 1942/43 года возглавил 2-ю армию под Курском. Он был освобожден от командования после того, как его стойкость неоправданно поставили под сомнение. Будучи врагом национал-социалистической системы, он предвидел надвигающуюся катастрофу.

7-я армия состояла из штабов трех армейских корпусов (LXXXIV, LXXIV, LXX), а позднее к ней присоединился II парашютный корпус; семи пехотных дивизий на фронте (716-я, 352-я, 243-я – недоукомплектованная, 319-я – на островах пролива Ла-Манш, 266-я, 343-я и 265-я). В тыловых районах было две пехотные дивизии (84-я и 353-я), 91-я воздушно-десантная дивизия, и позднее присоединились две парашютные дивизии.

Командующий 7-й армией генерал-полковник Долльман был артиллерийским офицером. Он прошел хорошую школу, работая в Генеральном штабе и командуя войсками, но единственным его практическим опытом было форсирование Рейна в верхнем течении в Западную кампанию 1940 года, которое само по себе не являлось решающей операцией. К тому же он не отличался крепким здоровьем.

Методы Гитлера глубоко ранили его и как солдата, и как человека. Он умер от сердечного приступа в своем боевом штабе 29 июня 1944 года, через несколько дней после того, как Гитлер потребовал его смещения, против которого возражал Роммель.

Что касается танковых частей, они были под началом генерала бронетанковых сил на Западе, размещенных в районе группы армий с командованием корпуса (I танкового корпуса СС) и пятью танковыми дивизиями (1-й СС, 12-й СС, 2-й, 21-й и 116-й).

К югу от Луары располагался LXIII танковый корпус с 2-й, 9-й, 11-й и 17-й танковыми дивизиями. Некоторые из этих формирований были собраны из свежих войск; другие находились в процессе реорганизации и усиления.

Главнокомандующий танковыми войсками на Западе генерал барон Гейр фон Швеппенбург находился в Париже с учебным штабом, который позднее должен был стать штабом тактического командования. В делах организации и обучения он был ответственным перед главным инспектором вооруженных сил, генерал-полковником Гудерианом. В операционных вопросах непосредственно подчинялся главнокомандующему войсками на Западе. Швеппенбург был необыкновенным человеком, обнаружившим способности как в военной, так и в политической областях, и умел делать логические выводы из опыта, накопленного в истории ведения современных войн. Он проявил твердость и бесстрашие, когда в качестве военного атташе в Лондоне докладывал о всевозрастающей изоляции Германии. Эти предостережения предопределили его отставку.

По всему фронту на Атлантике, протяженностью 2500 миль, располагался личный состав шестидесяти полумобильных пехотных дивизий. Он состоял из людей старших возрастных категорий, закаленных в боях бойцов почти не было. Как офицеры, так и унтер-офицеры были большей частью запредельного возраста и не подходили для выполнения задачи, которая выпала на их долю. Они были плохо вооружены, число лошадей, используемых в качестве транспортного средства, настолько не соответствовало потребностям, что ограничивало подвижность личного состава и едва хватало для снабжения его продовольствием. Эти части ни в коей мере нельзя было сравнить с моторизованным и мобильным противником, которого мы ожидали, если вторжение выльется в мобильные военные действия. Фельдмаршал Роммель неоднократно информировал об этих недостатках Верховное командование и без колебаний указывал лично Гитлеру на тот факт, что эти дивизии бесполезны в современной войне. Его точка зрения отвергалась, и Гитлер обращал его внимание на свою военную директиву, согласно которой долг солдата состоял в том, чтобы «стоять насмерть и умереть, защищаясь», а не быть «мобильным».

Бронетанковые дивизии не были доведены до полной боевой мощи, а их подготовка не была завершена. Не хватало опытных офицеров и боевой техники. Но боевой потенциал бронетанковых дивизий был выше, чем у позиционных пехотных дивизий, хотя она составляла лишь 30 процентов от стандартов 1940-го и 1941 годов для таких дивизий. Предпринятые совместные с люфтваффе учения не были успешными. Противник, наоборот, довел взаимодействие своих сухопутных и военно-воздушных сил до поразительно высокой степени мастерства.

Руководители германских люфтваффе проявляли недостаточно понимания по поводу этих требований. Отсутствовало единое командование вооруженными силами на поле боя, а поэтому было невозможно проводить объединенные учения армии и люфтваффе даже в сфере радиосвязи.

Б. Германские военно-морские силы. Германские военно-морские силы в течение всей войны переживали трагическую дилемму. Сил флота постоянно не хватало для выполнения поставленных перед ним задач. Флот был настолько слаб, а его стратегическое положение настолько неблагоприятно, что он мог выступать лишь в качестве вспомогательного рода войск. По мере расширения войны его задачи многократно возросли по сравнению с теми, которые первоначально ставил Гитлер. Когда гросс-адмирал Редер, который держался в стороне от политики, был смещен, перестало существовать авторитетное мнение специалиста, которое можно было бы противопоставить идеям Гитлера. Военный флот, как правило, всегда более, чем армия, зависим от политики диктатора. Покорность военного флота политическому курсу Гитлера была подтверждена, когда адмирал Дёниц был назначен на смену Редеру вопреки пожеланиям и рекомендациям самого гросс-адмирала Редера.

Переоценка важности военно-морских сил, которая возобладала после того, как фельдмаршал фон Бломберг ушел со сцены в 1938 году, коренилась в отсутствии настоящего координирующего органа в вооруженных силах, такого, который мог бы четко определить задачи для трех родов войск. Эта неспособность проникнуть в суть проблемы координации ведения всех боевых действий могла привести к опасным последствиям. Военно-морские силы, подобно люфтваффе, были предоставлены самим себе и не всегда осознавали необходимость наличия единого командования вооруженными силами. Позднее у них сложилась более тесная связь с партией, и они стали рьяно защищать собственные привилегии, хотя морские офицеры на сухопутных базах и налаживали сотрудничество с армией.

Командующий военным флотом на Западе адмирал Кранке (начальник штаба вице-адмирал Хоффман), вероятно получив инструкции от Дёница, настаивал на своей независимости, а когда нависла катастрофа, не нашел возможным оказать значительную помощь армии. Адмирал Кранке держал в Париже специальные охранные подразделения морской пехоты численностью 5000 человек, вместо того чтобы вводить их в бой ввиду отчаянного положения на фронте. Он предложил использовать их лишь вечером 20 июля 1944 года, чтобы освободить подразделения безопасности, которые были арестованы во Франции по приказу военного губернатора. Таким образом, флот был использован против армии.

Германский военно-морской флот на Западе состоял из нескольких миноносцев, от 10 до 15 торпедных катеров, нескольких флотилий торпедоносцев, некоторого количества минных тральщиков, патрульных катеров, танкеров и ремонтных судов. В случае вторжения 40 подводных лодок должны были выйти в море от Атлантического побережья. Только шесть из них снялись с якоря, но и они не могли добиться успеха перед лицом подавляющего преимущества союзников на море и в воздухе.

Эффективность подводных лодок теперь уже не была так важна, если учесть понесенные подводным флотом потери.

Довольно долго у немцев не было морской и воздушной разведки у побережья.

Вечером 14 июня 1944 года во время воздушного налета союзников на пирс и доки подлодок в Гавре были уничтожены 38 надводных кораблей. Почти все торпедные и патрульные катера были выведены из строя. Вражеская эскадрилья шла на низкой высоте и без всякого для себя риска произвела эти разрушения.

На вооружении германского военно-морского флота в западных водах к 29 июня, согласно информации, предоставленной Дёницем в Берхтесгаден, имелось не более одного торпедного катера, 12 патрульных катеров и 8 подводных лодок, оборудованных приспособлением, препятствующим обнаружению подводных лодок радарами противника. Большое число береговых баз во Франции, число которых не отвечало ни размеру германского флота, ни выполняемым в море задачам, привносило еще большую неразбериху в и без того хаотичную обстановку в системе управления. Примером такого беспорядка была система управления огнем береговой артиллерии. Военно-морские силы брали на себя ответственность за огонь береговой артиллерии до тех пор, пока войска вторжения находились в море, но после высадки армия должна была брать на себя командование всей береговой артиллерией. Это вело к несогласованности на этапах планирования между принципами артиллерийской тактики флота и армии, особенно в таких вопросах, как размещение орудий и наблюдательных постов, а также собственно обслуживания орудий.

Группа армий «Б» неоднократно, но безуспешно просила отменить эту директиву, но Гитлер отвергал требования Роммеля. Командование военно-морских сил на Западе ошибалось в своей оценке дальнобойности в глубь материка морских орудий союзников, сомневаясь, что они могут поражать цели на суше на расстоянии более 10 миль от обрывистого побережья и более 30 миль от равнинного побережья. Фактически военные корабли союзников вели огонь по целям на 25 миль в глубь материка, в чем смогли убедиться войска, оборонявшие Кан.

В. Люфтваффе. Эффективное использование германских военно-воздушных сил на Западном фронте, так же как и в рейхе, было жгучей проблемой. Армия не имела возможности получать точную информацию от штаба ВВС как о мощи люфтваффе, их обязанностях, так и возможном использовании. Рейхсмаршал Геринг избегал обсуждать этот вопрос либо давал двусмысленные ответы. Он не искал информации из первых рук в эти решающие месяцы, пытаясь вместо этого руководить воздушными силами от Каринхалле до Восточной Пруссии. С Герингом невозможно было разговаривать о воздушной войне, поскольку он, казалось, не был достаточно информирован о своем собственном роде войск.

3-й военно-воздушный флот на Западе находился под непосредственным командованием Геринга через его главнокомандующего маршала Шперле. Начальником штаба последнего был генерал Коллер, а позднее им стал генерал-майор Плохер. У Верховного командования вооруженными силами было лишь ограниченное право ставить задачи, выполнения которых оно желало.

Шперле, командовавший 3-м воздушным флотом, был человеком необыкновенно энергичным; но чем яснее он видел порочность «порядка» в гитлеровском руководстве, тем более его энергия выливалась в горький сарказм. Он старался работать с нами по возможности в товарищеском ключе, особенно когда стал разделять политические взгляды Роммеля. Шперле был сделан «козлом отпущения» за просчеты Геринга и был смещен Гитлером 18 августа.

Донесения из верных источников в 3-м воздушном флоте указывали на то, что в начале июня в нем было только 90 бомбардировщиков и 70 истребителей в боеспособном состоянии из 500 самолетов на Западе. И эти немногие бесполезно было вводить в бой, настолько велико было преимущество союзников в воздухе. «Первая партия» из 1000 реактивных истребителей, обещанная Гитлером 1 апреля 1944 года начальнику штаба группы армий «Б», так и не появилась.

Воздушные силы союзников поддерживали десантные операции 6 июня 25 тысячами вылетов.

Военно-воздушные силы Великобритании и Соединенных Штатов господствовали в небе с весны 1944 года и парализовали всякую активность немцев в воздухе. Невозможно было обеспечить удовлетворительную рекогносцировку. Нельзя было сделать снимки британской территории, не говоря уже о фотографировании британских портовых сооружений и береговой акватории, примыкающей к портам. Уже не удавалось сосредоточить достаточное количество истребительной авиации для противодействия безжалостным эскадрильям вражеских бомбардировщиков. Сосредоточение немецких сил противовоздушной обороны, призванных остановить авианалеты союзников, не могло быть достигнуто из-за того, что подразделения люфтваффе были разбросаны по всему Западу, не представляя собой реальной мощи ни в одном из мест. Искусно пилотируемые первоклассные истребители-бомбардировщики союзников пресекали любые передвижения войск при свете дня и наносили большой урон. Эскадрильи бомбардировщиков подвергали железнодорожные узлы и пересечения дорог, а также здания таким разрушениям, что трудности со снабжением в случае вторжения казались непреодолимыми. Разрушения железных дорог к западу от линии, соединяющей Брюссель, Париж и Орлеан, с середины мая сделали для нас невозможным налаживание регулярного снабжения и пополнения личного состава по железной дороге. Не было ни достаточного автотранспортного парка, ни бензина для того, чтобы возложить бремя перевозок на автотранспорт вместо железных дорог.

Именно проблема снабжения была одной из причин нашего поражения в Африканской кампании 1942 года, в противодействии операциям русских 1942 года и мобильных боях на Западе в 1944 году. Все мосты через Сену под Парижем и через Луару под Орлеаном были разрушены бомбежками до 6 июня 1944 года. Подводные мосты (туннели под реками) не были построены, хотя неоднократно возникал повод для того, чтобы это сделать. Не хватало оборудования для сооружения временных мостов.

Вражеская авиация постоянно наращивала интенсивность налетов на оккупированные территории и на территорию самого рейха.

Фельдмаршал Роммель не преминул обратить внимание Гитлера, как в письменных докладах, так и в разговоре до начала вторжения, на важность того, чтобы все три рода войск сражались бок о бок. Он подчеркивал, что низкий уровень развития люфтваффе мог стать решающим фактором. Он сравнивал эту ситуацию с той, которая сложилась в ходе сражений в Африке, следствием чего стали проблемы со снабжением. «Верховному командованию в этот пятый год войны должно быть ясно, – говорил он Гитлеру, – что военно-воздушные силы во взаимодействии с армией не только решают судьбу сражения, но и судьбу войны». Ответом на все эти предостережения стало гробовое молчание. В верхах были увлечены обещаниями обретения нового «чудо-оружия» и тысяч реактивных истребителей.

Но Роммель не был удовлетворен туманными ссылками на «чудо-оружие» и лично справился у рейхсминистра Шпеера о том, как идут дела с изобретениями и новыми разработками и когда их можно будет использовать в деле. Ему сказали, что от теоретической научной разработки атомной бомбы до ее производства может пройти много времени. Профессор Отто Ган разработал теорию, но у Германии нет мощного промышленного потенциала для производства бомбы. Весной 1943 года, когда Германия еще только собиралась приступать к этому производству, отряды британских и норвежских подрывников разрушили гидроэлектростанцию в Норвегии, а когда к октябрю 1943 года была восстановлена, вновь подверглась бомбардировкам. На сей раз профессор Вернер Гейзенберг из Геттингенского университета говорил: «Британцы и американцы часто нас спрашивают, почему мы не попытались сделать в Германии атомную бомбу. Простейший ответ, который может быть дан на этот вопрос, состоит в том, что мы не могли добиться успеха в тех условиях, которые сложились во время войны».

В этой связи мы должны также отметить отсутствие нашего преимущества в воздухе. Опыт ВВС США, сбросивших первую атомную бомбу в августе 1945 года, продемонстрировал, что сильные военно-воздушные силы необходимы для благополучной доставки атомной бомбы до цели.

Роммель не раз жаловался на чрезмерную величину личного состава командования люфтваффе на Западе, где оно сохраняло непомерно большую и независимую систему связи, требующую 50 тысяч человек персонала. Наземные службы люфтваффе на Западе (численностью более 300 тысяч человек) имели сто человек на земле на одного в воздухе, в то время как в других воздушных корпусах оно обычно равнялось десяти к одному. Такое соотношение можно было объяснить только амбициозным стремлением Геринга и Гиммлера создать личную армию – специфическая тенденция, свойственная всем революционным лидерам.

III корпус зенитной артиллерии вопреки всякому здравому смыслу и требованиям группы армий «Б» был отдан под командование 3-го воздушного флота в Париже, а значит, Герингу в Восточной Пруссии. Вследствие этого он был расположен неудачно, когда началось вторжение, и не мог быть достаточно быстро перемещен. Его концентрированная огневая мощь была бы крайне важна в первые дни высадки десанта. Прекрасное оружие так и не было использовано при едином управлении огнем в решающих секторах поля боя. Командующий офицер III зенитного корпуса был отозван Герингом во время сражения в Нормандии, о чем не была поставлена в известность группа армий «Б», и отсутствовал много дней.

Ситуация в воздушном пространстве была версией более интенсивного боя, которая уже имела место в Африке и Италии. Противник господствовал в воздухе над полем сражения, над оккупированными странами и даже над самим рейхом. Германских пилотов не было видно.

Из-за ошибок в планировании, организации и руководстве люфтваффе было потрепано и деморализовано до того, как разыгралась финальная битва. Провалились все попытки немцев проводить независимые воздушные операции. Это касается воздушного боя над Британией после массового бегства британской армии из Дюнкерка в 1940 году, «исчезновения» британского флота, сражения в Атлантике, защиты Германии от британо-американских атак, попытки доставки грузов в Сталинград, Черкассы, Крым и в Африку воздушным путем. Все это – печальные главы в исторической череде неудач. Храбрые немецкие летчики стали жертвами своих руководителей.

Британские и американские военно-воздушные силы, напротив, эффективно ускоряли исход войны, действуя как на Западном фронте, так и против Германии.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.