МОШЕННИЧАЛ ДЕННО И НОЩНО. ВАНЬКА КАИН

МОШЕННИЧАЛ ДЕННО И НОЩНО. ВАНЬКА КАИН

Загадки, связанные с этим разбойником, многочисленны и разнообразны. Распутывать их приходится, опираясь на очень скудные источники, которые можно назвать достоверными.

Во-первых, найдены некоторые документы, рассказывающие о карьере Ивана Осипова и о его разоблачении. Но из них многого не почерпнешь. Наконец, существует целый ряд книг о нашем герое, некоторые даже претендуют на то, чтобы быть автобиографиями. Например, «Жизнь и похождения российского Картуша, именуемого Каином. Писана им самим при Балтийском порте, в 1764 году». Правда, документы говорят о том, что Каин-Осипов был неграмотным и на протоколах допросов, где следовало, ставил крест вместо подписи. Хотя за десять лет каторги можно было и научиться, ведь он был очень способным человеком.

XVIII век в России, даже больше, чем в Европе, где уже давно существовали городская полиция, сыщики и тайные агенты, был царством беззакония. Бурно развивались и росли города и городское население. А ведь в город попадали бедняки, которые оторвались от своих деревенских корней. В деревне ты на виду, к тому же надо всеми есть помещик, твой полный господин. А в городе ты пропал, растворился в массе народа. В городах, особенно таких больших, как Москва и Петербург, люди быстро и сказочно богатели, а другие, которых было куда больше, помирали от голода. А чтобы не помереть, пускались во все тяжкие. Так что неудивительно, что в Петербурге и Москве действовали большие, хорошо организованные банды, а еще более крупные банды «шалили» на Волге, главной водной дороге России.

Ваня Осипов был из крепостных. Родители привезли его в Москву и отдали в услужение купцу Филатьеву, человеку богатому, суровому, законов не почитающему. Не дай бог перечить ему – можно и жизни лишиться. На феодальном дворе Филатьевых разыгралось немало трагедий, и Ване даже пришлось увидеть, как там убили и кинули в заброшенный колодец какого-то пьяного солдата. То ли не поделил что с дворовыми Филатьева, то ли был ограблен.

Судя по всему, Ванька пробыл у купца довольно долго. Он был мальчиком на побегушках, потом стал помогать на складах и в лавках. В общем, кое-чему по торговой части научился, и в будущем ему это пригодилось. Заодно он узнал многое и о доме Филатьева, о его порядках и секретах.

Об этом, видно, шли беседы с его знакомыми. Он свел сомнительные знакомства на улицах, в трактирах и притонах. Сколько ему было лет, когда Ваня решил ограбить хозяина и бежать, неизвестно, но он явно уже был не мальчиком, а молодым человеком. Хотя, впрочем, мы с вами должны помнить, что в те времена люди намного раньше взрослели, но и меньше жили. В пятнадцать лет девушка выходила замуж, а в тридцать считалась уже старухой. Будем считать, что Ивану было тогда лет семнадцать. Дело происходило в 1735 году.

Вернее всего, не без помощи друзей, и в первую очередь своего воровского учителя Петьки Смирного по прозвищу Камчатка, Ванька утащил кассу – выручку купца – и скрылся с добычей под Каменным мостом через Москву-реку. Там кучковалась банда Камчатки. Вот, по словам книжки XVIII века, которую приписывали самому Ваньке, как приветствовали его воры: «Поживи здесь в нашем доме, в котором всего довольно: наготы и босоты понавешены мосты, а голоду и холоду анбары стоят, пыль да копоть, притом нечего лопать».

Вряд ли воры были такими уж несчастненькими, но себя не пожалеешь, кто тебя пожалеет?

Карьера молодого грабителя быстро и печально завершилась. Как можно догадаться, купец Филатьев не желал расставаться с добром. Бывшие соратники Вани, купеческие слуги, рыскали по всему городу. А сам грабитель, купив на краденые деньги шикарную, по его мнению, одежду, вышел покрасоваться на Тверскую.

Что делать – он всю жизнь зарывался! Взлетал до высот на своей смекалке и бессовестности, а потом обязательно падал в глубокую яму.

Вот и теперь его притащили к воротам дома Филатьева, и сам хозяин, не скрывая удовольствия, вышел туда его встретить, чему была дополнительная причина. Убегая, Ванька уговорил своего грамотного дружка написать на этих воротах наглые слова: «Пей воду, как гусь, жри, как свинья, а работает на тебя пусть черт, а не я».

Во дворе за высоким забором Ваньку ждало страшное наказание. Там вместо собаки к столбу был привязан цепной медведь, злой и вечно голодный. К этому же столбу приковали и беглеца. На два дня. Без еды и воды. Если медведь разорвет Ваньку – туда ему и дорога, а пожалеет – запорем плетьми!

Ум у Ваньки работал быстро.

Впрочем, видно, ночь была в его распоряжении.

Он сильно рисковал.

Ванька дождался, когда утром из своих покоев полюбоваться на мучения вора выйдет сам хозяин, выберутся слуги и домочадцы, пожалует кто-то из соседей-купцов, которым Филатьев хвалился пойманным бандитом.

Зрители измывались над Ванькой, дразнили его и медведя, в надежде на то, что зверь разорвет вора. Но медведь пленника хорошо знал и не трогал.

Вроде бы подходящий момент наступил: зрителей полон двор.

И Ванька завопил:

– Слово и дело государево!

Во дворе наступила гробовая тишина.

Такой крик был самым опасным в России обвинением. Если узник, подозреваемый, а то и просто прохожий при народе закричал «слово и дело», значит, ему известна страшная тайна, вернее всего, государственная. «Слово и дело» кричали редко, потому что оборачивалось это против самого человека. Ведь если ты закричишь «слово и дело», то прибегают стрельцы или сыскари и тащат тебя в пыточную. А там пытают жестоко, правду ли крикнул. И если даже после пытки ты будешь настаивать на своих обвинениях, то хватают того человека, которого ты обвинил в государственном преступлении, и тоже пытают. Кто-то да сознается.

Ванька закричал «слово и дело» на купца Филатьева.

И когда его стали пытать, признался, что в имении купца в заброшенном колодце лежит тело убитого им солдата. И есть за высоким забором еще немало страшных тайн.

Залезли в колодец и в самом деле нашли там останки солдата.

Солдат же не просто прохожий – это государственный человек.

Начали пытать купца, и тот признался в своих преступлениях и был осужден на смерть. Ваньку выпустили на свободу за «основательный», то есть правдивый, донос. Он открыто отправился к своим друзьям, под Каменный мост.

С тех пор Ванька стал грабителем, а потом и главарем шайки. Он был нагл, умен и предприимчив.

Грабил он по большей части в Москве, но совершал и гастрольные поездки. Например, ездил на Макарьевскую ярмарку в Нижний Новгород и там грабил приезжих армянских купцов.

Ванька был славен тем, что умел соблазнить служанку в богатом доме, заморочить голову приказчику – главное, проникнуть в дом, а там уж бесчинствовать, как захочется.

Умел он также забраться вечером на склад или в большой магазин и затаиться, ожидая, пока уйдут хозяева. А потом впускал внутрь своих подельников.

Пришлось Ваньке как-то снова кричать «слово и дело», но это ему не помогло. Он полез в один богатый дом, зная, что там много серебра, но попался, был бит железными прутьями и, чтобы его не забили до смерти, крикнул «слово и дело» на хозяина дома, о котором ничего и не знал.

Ваньку отправили в тюрьму, а оттуда повезли по этапу в Петербург, чтобы разобраться с его делом в Тайной канцелярии.

Друзья догнали карету с узником на одном из постоялых дворов и подкупили стражника, который отомкнул кандалы.

Ванька убежал, но недалеко. Он ведь оказался в небольшом городке, где и укрыться толком нельзя.

И тогда он придумал великолепный ход.

Ванька кинулся в баню. Там разделся и умудрился так спрятать одежду, что ее и не отыскали. Сам же совершенно голый выскочил на улицу с криком: «Ограбили!»

Собралась толпа обывателей. Пришли полицейские. Голый человек кинулся к ним за помощью.

Полицейские прониклись сочувствием к ограбленному, помогли ему с одеждой, а затем бесплатно выправили новый паспорт.

Так что в Москву Ванька возвратился на законных основаниях, не таясь.

Но в Москве было тесно, и Ванька решил уйти на Волгу. Там он примкнул к шайке атамана Зори. Шайка была большой, в семьдесят человек, и славилась своей жестокостью и стремительностью нападений. Напали бандиты на винный завод, где перебили всю охрану, ограбили несколько торговых судов, что поднимались на ярмарку в Нижний, а также целое село.

Узнав о том, что за ними снаряжена воинская команда, разбойники, не отличавшиеся смелостью в открытом бою, напали на татарский табун и верхами ушли к Владимиру. Стояла глухая осень, и надо было как-то пристраиваться на мертвый сезон.

Так что к концу 1741 года Иван Осипов, двадцати трех лет от роду, знаменитый уже разбойник, прибыл в старую столицу и стал размышлять, как бы пожить спокойно, не ожидая пыток и избиений. И он отыскал популярный тогда (как и теперь) способ обогащения: заняться тем же, чем занимается государство, но делать это лучше и энергичнее.

Как раз в те годы произошло событие, отмеченное в документах и очень похожее на авантюру Ваньки. Два белгородских купца, Ворожейкин и Турчанинов, написали в Сенат, что, несмотря на строгий указ Петра Великого, многие в городе и губернии носят запрещенные бороды и старинные кафтаны. Турчанинов и Ворожейкин сообщили, что если борьба с бородами будет передана им на откуп, то они будут платить в казну пятьдесят тысяч рублей ежегодно.

Значит, они рассчитали, что сами заработают по крайней мере вдвое.

Сенат господам борцам за западные веяния отказал и напомнил, что с бородами должны бороться губернаторы и отдавать государству все, а не только комиссионные.

Авантюра Ивана Осипова была в чем-то схожей. В декабре 1741 года он явился в Сыскной приказ, то есть отдел Министерства внутренних дел, и подал челобитную, в которой признавался, что, «будучи в Москве и прочих городах, мошенничал денно и нощно», а теперь раскаялся и готов мошенников «искоренить, и для сыску и поимки моих товарищей прошу дать конвой».

Тут же он сдал список из тридцати двух известных воров и грабителей, которых он лично знал и был готов изловить в любой момент.

Московское полицейское начальство согласно было пойти на союз с самим чертом, чтобы как-то обуздать волну насилия, захлестнувшую Москву. И логика чиновников была проста: давайте мы поймаем воров руками вора, а потом с ним самим расправимся.

Однако чиновники жестоко просчитались.

Не для того Иван Осипов шел в доносчики и сыскари, чтобы попасть, как муха в паутину. Нет, он сам хотел всех использовать!

Для начала ему дали четырнадцать солдат и чиновника для ведения документации. И началась новая жизнь.

Подобно сказочной Шахерезаде, Ванька, получивший от своих бывших друзей нелестное прозвище «Каин», никогда не вычерпывал своих закромов до дна. За два года почти ежедневных походов по малинам и убежищам он выловил, судя по документам, 298 преступников. Сам же он не появлялся на людях без охраны, правда, вскоре предпочел иметь собственных охранников, некое подобие «государственной шайки». И чиновники в Сыскном приказе уже и не помышляли о том, чтобы избавиться от доносчика и сдать его. По двум простым причинам. Во-первых, тюрьмы в Москве ломились от заключенных, а это означало, что чиновники славно трудятся на ниве искоренения безобразий и им шли награды и поощрения. А во-вторых, Ванька Каин никогда не забывал благодарить своих благодетелей. Причем, как потом обнаружилось, на его содержании находилось буквально все московское городское начальство, включая городского голову.

Деятельность «доносителя» была разнообразной и очень прибыльной. Он показал себя замечательным организатором. Главная задача заключалась не в поимке воров – со временем он их все меньше трогал, тем более что они ему верно служили. Зато с помощью тех же воров Каин вымогал деньги у раскольников, которые упорствовали в своей ереси, у иностранных купцов, не желавших платить деньги полиции. Его люди выясняли, где грабители скрывают ворованное, а потом Каин отнимал это добро и отдавал пострадавшим за значительную мзду. Масса была возможностей…

Конечно же чем богаче и знаменитей становился Ванька, с некоторой гордостью носивший гадкую кличку и никогда от нее не отрекавшийся, тем больше на него поступало доносов. И когда даже покорные полицейские чины в Сыскном приказе зашевелились, чуя конец Каина, он обратился с прошением в Сенат вообще не рассматривать доносы на него. По принципу: «А кто на меня пишет? Мерзавцы и преступники!» Сенат согласился с главным сыскарем Москвы, и отныне все доносы клались под сукно, а то и сжигались.

Получив охранную грамоту Сената, Каин обнаглел. Ведь он был всего-навсего неграмотным вором, вознесшимся до положения безродного вельможи. Но время безродных вельмож миновало вместе с эпохой Петра Великого.

И тут он, купив большой дом в Зарядье и освоив лучших портных и парикмахеров города, решил жениться на Арине, дочери соседа по новому имению.

Арина Каина не полюбила. Не нравился ей этот грязный бандит. Она ему отказала.

Но Каин был бандитом, а они одинаковы во все времена. Ах, она мной брезгует?! Мы ей отомстим и своего добьемся!

Очередная операция была проведена подло, но эффективно.

Каин посадил в подвал молодого вора и предложил ему жизнь в обмен на признание в том, что Арина воровка и его помощница.

Затем он уехал по делам, чтобы никто не заметил связи между двумя событиями, а когда через три дня вернулся, ему сообщили, что Арина была подвергнута пыткам и лежит при последнем издыхании.

Вот тут-то Каин поспешил в подвал, гневно выгнал всех палачей. И сказал примерно так:

– Просто так спасти тебя, моя красавица, я не могу. Никто тебя не выпустит. Уж больно страшные против тебя обвинения. Но если ты согласишься выйти за меня, то, как свою жену, невинно оклеветанную, я тебя отсюда вытащу.

Говорят, что Арина держалась еще два или три дня. А потом, подлечив ее, Каин устроил свадьбу.

Правда, священник в церкви не испугался сыскаря и отказался его венчать – многие знали, как оказалась под венцом красавица Арина. Тогда Каин послал своих молодцов на улицу, они схватили первого попавшегося попа, избили его для верности, и тот послушно обвенчал молодых. Потом начался свадебный пир.

Чтобы показать свою силу, Каин велел хватать всех проезжающих мимо его дома и затаскивать в зал. Там стояла Арина с миской сухого гороха. Трясущейся рукой она протягивала «гостям» пригоршню гороха, и если они отказывались его грызть, то должны были тут же платить отступного.

В своем доме Каин устроил пыточный подвал, куда затаскивал как своих братьев воров, чтобы они были сговорчивей, так и богатых горожан.

Каин настолько ушел в грабежи и то, что теперь именуется «рэкетом», что забыл о своих прямых обязанностях. И в Москве началась вакханалия преступлений. Шли войны между шайками за раздел сфер влияния.

Тревожные слухи доходили до императрицы. Некоторые письма вырывались из Москвы и вызывали тревогу в Петербурге. А в 1749 году Елизавета Петровна собралась посетить старую столицу. В Москву направили князя Татищева и сделали его обер-полицмейстером, дабы он искоренил воровство и взяточничество.

Татищев был сподвижником Петра, в Москве у него не было связей и обязательств, и к своей задаче он отнесся серьезно.

Вскоре Татищев понял, что за многими преступлениями стоит неприкасаемый Иван Осипов. Татищев несколько недель выжидал, подбирая материалы, а затем дождался повода схватить сыскаря. Случай оказался и в самом деле возмутительным. Каин украл пятнадцатилетнюю дочку солдата Тараса Зевакина, потому что ему понадобилась вторая жена.

Татищев не стал тянуть с беседами, а сразу приказал вздернуть Каина на дыбу. Пытка эта была ужасной, и Каин, промучившись несколько часов, начал кричать: «Слово и дело!» На этот раз выкрутиться ему не удалось. Татищев не услышал криков Каина и продолжил пытки.

И тогда Каин заговорил.

Но заговорил так, что даже Татищева испугал. Вернее всего, на содержании Каина было столько высоких лиц города, что никакого открытого суда и быть не могло. Когда Елизавета узнала о показаниях Каина, она велела продолжить следствие и выяснить всех причастных к вымогательствам и взяткам. Но Елизавета никого не казнила смертью. Поэтому, пока разворачивалось следствие, Каина перевели в тюрьму, где он просидел больше пяти лет. Причем у него осталось немало дружков, были и припрятанные деньги. Так что в тюрьме Каин жил в отдельной камере, играл в карты, пил водку, у него бывали различные гости – конечно, это не лафа для недавнего хозяина Москвы, но жить можно…

По истечении шести лет начался суд. Довольно скорый и весьма закрытый. К тому времени тихо и негласно вся верхушка московского Сыскного приказа сменилась, чиновники ушли в отставку, так что на суде Каину было не к кому обращаться за помощью. И неудивительно, что суд приговорил его к самой страшной казни – к четвертованию. Но так как в России существовал «мораторий» на смертную казнь, то ему заменили ее вечной каторгой, а на лбу выжгли клеймо «вор».

В мае 1755 года Ивана Осипова отправили в Балтийский порт, затем есть сведения, что его перевели в Сибирь. Где и когда он умер, неизвестно.