Штурм первого рубежа. Падение Кокнесе

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Штурм первого рубежа. Падение Кокнесе

Как бы ни стремился князь Владимир удержать Ливонию, все же она никогда не была настоящей частью Полоцкого государства. Пограничным замком полоцких князей на Двине была Кокнесе. Находясь на порубежье, Кокнесское княжество должно было первой из земель полоцкой «конфедерации» столкнуться с проникавшими в Ливонию немцами, что и произошло.

В 1205 году, когда завершился первый этап войны между Ригой и Полоцком, ничто еще не предвещало печальной судьбы Кокнесе. Не желая портить отношения с сильным противником, к тому же сулящие ему торговые выгоды, Вячко Кокнесский, как только ему позволила политическая ситуация, идет на мир с Ригой. Конечно, причины такого шага князя-порубежника были не только в боязни нападения на замок. Поселившиеся в трех милях от границ княжества немцы могли при желании полностью перекрыть торговый путь по Двине, и маленькую Кокнесе ждала бы судьба Земгальской гавани. Ведь если для Полоцка Двинский путь был лишь одним из направлений внешних связей, то для Кокнесе в нем было все существование. Договор, как было принято по тем временам, видимо был заключен сроком на два года. Спустя ровно это время князь Вячко присылает новую делегацию в Ригу.

«Когда король Кукенойса Вячко (Vesceka) услышал о прибытии епископа и пилигримов, он вместе со своими людьми вышел им навстречу и по прибытии в Ригу был принят всеми с почетом. Проведя в самой дружественной обстановке в доме епископа много дней, он наконец попросил епископа помочь ему против нападений литовцев, предлагая за это половину своей земли и своего замка. Это было принято, епископ почтил короля многими дарами, обещал ему помощь людьми и оружием, и король с радостью вернулся домой. После того, порадовавшись обращению и крещению ливов, епископ послал к ним священников и в Торейду, и в Метсеполэ, и в Идумею, и на Двину; везде были выстроены церкви, и священники размещены по приходам».

Разница в текстах соглашений 1205 и 1207 годов очевидна. Если изначально князь Кокнесе просто подписывал мирный договор, то теперь он становился вассалом рижского епископа, ибо предоставление епископу половины доходов княжества в обмен на военную защиту. Это могло означать только установление между Ригой и Кокнесе отношений сеньора и вассала.

Итак, вслед за Каупо, еще один православный князь «сломал ветку», то есть разорвал вассальные отношения с Полоцком и вступив в них с епископом Альбертом. Понятны и опасения Вячко по поводу нападений литовцев. Отказываясь от присяги Полоцку, Вячко уже предугадывал, в какой форме наступит месть за политическую измену со стороны бывшего сюзерена, уже давно воюющего при помощи литовских ратей. Но почему Вячко вообще пошел на этот шаг? Для дальнейшего процветания его маленького княжества было достаточно просто подтвердить прежний договор. Но после поражения Полоцка в войне за Ливонию и разгрома «заговора Ако» положение Кокнесе стало очень тяжелым. Было ясно, что немцы продолжат экспансию по Двине, и что Кокнесское княжество станет следующим за землей Турайды. А чудовищное разграбление столицы православного мира Константинополя уже показало всем странам восточно-христианской традиции, что даже приверженность христианской вере не позволяет чувствовать себя в безопасности от крестовых походов.

В отличие от Каупо, вряд ли Вячко пошел на подобный шаг добровольно. Скорее всего, таковы были условия епископа Альберта, фактически предложившего кокнесскому князю капитуляцию. Выбора у правителя удельного княжества не было. После поражения Ако и его сторонников, он уже не рассчитывал всерьез на крупномасштабную военную помощь из Полоцка, а в одиночку не имел шансов выстоять. Пример же расправы крестоносцев с «полоцкой партией» Турайды был еще слишком свеж.

Конечно, договор, помимо, обещаний безопасности, сулил ему и торговые выгоды, но на этот раз этот вопрос, видимо, отошел на второй план. О том, что кабальный договор был навязан кокнесскому князю, видно из того, с каким скрипом он им соблюдался. Хроника Генриха обвиняет Вячко в постоянных нарушениях вассального соглашения. Не устраивал он и епископа Альберта. Ведь по нему он получал право лишь на распоряжение частью доходов Кокнесе, но не мог распространить на княжество ни свою юрисдикцию, ни влияние своей церкви. Даже полностью покорный князь Вячко мешал ему, кокнесский замок уже тогда виделся в Риге полностью немецким, опорным пунктом в землях Латгалии.

Новый вассал епископа явно не пришелся ко двору и его окружению. Конфликт между Вячко и рыцарем Даниилом из Леневардена возник, вероятно, еще до подтверждения мира, иначе Генрих Латвийский не писал бы о его длительном развитии. Время для провокации, скорее всего, было выбрано вскоре после подписания договора о вассалитете, так как описанные события произошли в том же году, что и договор, при этом датированы предпасхальным временем.

«Однажды ночью слуги Даниила поднялись вместе с ним самим и быстро двинулись к замку короля. Придя на рассвете, они нашли спящими людей в замке, а стражу на валу мало бдительной. Взойдя неожиданно на вал, они захватили главное укрепление; отступавших в замок русских, как христиан, не решились убивать, но угрожая им мечами, одних обратили в бегство, других взяли в плен и связали. В том числе захватили и связали самого короля, а все имущество, бывшее в замке, снесли в одно место и тщательно охраняли».

Епископ не одобрил действий леневарденцев, но и не наказал их, лишь потребовал освобождения Вячка и возвращения всего награбленного в его замке имущества. Стремясь загладить вину вассалов, он угощал князя в своем замке, одаривал дарами и поспешил с исполнением договоренностей по поводу присылки в Кокнесе отряда рыцарей и строителей-каменщиков для укрепления замка и защиты его от возможного «наведения» литовских войск Владимиром Полоцким.

Но оскорбление, нанесенное князю Кокнесе, не было им забыто и прощено. Как показали дальнейшие события, Вячко был правителем жестким и злопамятным. К тому же он понял, что совершил ошибку, разорвав вассальную клятву с Полоцком. Вероятно, он по возвращении в замок немедленно втайне выслал гонцов к бывшему сеньору и получил от него заверения о прощении измены, в случае, если он окончательно порвет с Альбертом. Иначе не объяснить столь жестокой вероломной расправы кокнесского князя с присланным ему на помощь отрядом рыцарей. Они были застигнуты врасплох во время работ по укреплению замка и перебиты практически безоружными. С точки зрения рыцарского права это было чудовищным поступком, сравнимым разве что с убийством побратима или сеньора. Совершив подобное злодеяние, князь Кокнесе велел сплавить тела убитых рыцарей вниз по Двине. Всего трое рыцарей из посланного отряда спаслись бегством и рассказали в Риге о случившемся.

О дальнейших замыслах кокнесского князя мы видим из отправки посольства в Полоцк с требованием немедленно выступить в поход на Ригу. Вместе с посланием Владимиру были отправленные захваченные у убитых рыцарей трофеи, в знак того, что Вячко готов возобновить вассальную присягу Полоцку. Действия кокнесского князя, конечно же, до глубины души возмутили епископа Альберта и рижан. Поступи князь Вячко более дипломатично, может быть, немцы и отложили бы войну с его княжеством. Или вновь попытались склонить его на свою сторону дипломатией. Но расправа с безоружным союзником была слишком ужасным преступлением, вероломный кокнесский князь стал для рижан вне закона, а возмездие за его поступок должно было наступить немедленно.

Епископ Альберт, отложив свое отплытие в Тевтонию, спешно собирает войско. Вячко и его сторонникам становилось ясно, что их ожидает судьба участников «заговора Ако». Владимир вновь не торопится с походом. И даже если он и решится на него, полоцкое войско вновь подоспеет позже, чем немецкие рыцари успеют взять замок штурмом. Вместе практически со всем населением города князь решается на отчаянный шаг. Жители Кокнесе «собрали свое имущество, поделили между собой коней и оружие тевтонов, подожгли замок Кукенойс и побежали каждый своей дорогой».

Это был первый массовый исход населения за все время покорения Прибалтики. Вместе с православными русскими уходили из княжества латгалы и селы, не желавшие подчиняться тевтонским рыцарям. Их путь лежал, скорее всего, в земли Ерсикского княжества. Сам князь Вячко бежит в Полоцк к великому князю Владимиру. Мы не знаем, оглянулся ли он в последний раз на сожженную Кокнесе и пожалел ли о вероломном поступке. Но, скорее всего, нет. Непримиримым врагом немцев становится он с этих пор. Когда Полоцк прекратил борьбу за Прибалтику, он уходит в Эстонию, чтобы продолжить войну с ними уже на стороне Новгорода и Пскова. Погиб Вячко во время осады Дерпта в 1224 году.

С падением Кокнесе началось уже неприкрытое наступление крестоносцев на рубежи православных земель. Натиск на владения полоцкой «конфедерации» продолжился, едва успели остыть пепелища сожженного замка Вячко. Подавив сопротивление латгалов и селов, бывших подданных Кокнесского княжества, рижский епископ основал на том же месте собственный замок, который теперь становился пограничной крепостью немецких владений в Прибалтике и опорным пунктом для дальнейшей экспансии. Треть доходов замка была отдана ордену меченосцев. Сколько раз Кокнесе вновь становилось то местом сбора полков для похода в земли «конфедерации», то местом заключения мирных соглашений. Уже под тем же годом, что и строительство новой Кокнесе, сообщается о походе оттуда двух латгальских отрядов (вероятно, бывших подданных Вячко) в Литву. А основной удар крестоносцы готовят по следующему двинскому княжеству «конфедерации» — Ерсикскому.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.