ГЛАВА 1 Взгляды на инженерное обеспечение штурмовых действий Красной Армии накануне Великой Отечественной войны

ГЛАВА 1

Взгляды на инженерное обеспечение штурмовых действий Красной Армии накануне Великой Отечественной войны

Основы тактики штурма долговременных сооружений, сильно укрепленных пунктов и полос обороны были разработаны довоенными уставами и инструкциями, вобравшими в себя опыт Первой мировой и Гражданской войн (см. Приложение 2).

Теоретические изыскания в области полевой фортификации, опыт производства военно-инженерных работ с учетом использования новой техники и вооружения нашли свое отражение в Наставлении по военно-инженерному делу для пехоты (Инж-П-39) и Наставлении для инженерных войск по полевым фортификационным сооружениям (ПФ-39).

Советско-финляндская война 1939–1940 гг. обнаружила серьезные недостатки в подготовке и боевом обеспечении войск, особенно инженерном.

Основные и решающие события происходили в полосе сосредоточения главных сил сторон – на Карельском перешейке.

Перешеек представлял собой резко пересеченную местность. Скалы, холмы, болота, озера, леса покрывают почти весь перешеек. Эти природные условия значительно затрудняли движение и маневренность крупных войсковых соединений и создавали препятствия для наступления на широком фронте.

Именно здесь, в 32 км от Ленинграда, финны создали систему укреплений, отвечающую тактико-техническим и оперативным требованиям долговременной обороны того периода. Она включала в себя зону заграждений, 3 полосы – главная, вторая (оперативная) и тыловая, промежуточные и отсечные позиции. В отечественной научной литературе эта система укреплений глубиной до 90 км получила название «линия Маннергейма»[12].

На совещании высшего руководящего состава РККА в декабре 1940 г. линией Маннергейма была названа лишь основная оборонительная полоса глубиной 6 км[13].

Главная (основная) полоса была тесно связана с системой заграждений линии, плотность которых на 1 км фронта составляла: проволочных заграждений – 1, 5 км; лесных завалов – 1, 5 км; минных полей – 2, 7 км; эскарпов и надолбов – 1, 3 км. Насыщение огнем – 6–7 пуль в минуту на погонный метр фронта[14].

Основная полоса состояла из 22 узлов сопротивления и проходила по рубежу: от берега Ладожского озера по реке Тайпален-йоки, водной системе Вуокси, далее по междуозерному дефиле на Муола, станцию Лейпясуо, высоту 65, 5, Сумма, Кархула, Няюкки, Мурила, Койвисто.

Основу обороны составляли опорные пункты с тщательно продуманной системой флангового, косоприцельного и фронтального огня; развитая сеть противопехотных и противотанковых заграждений по переднему краю и в глубине с огневым обеспечением подступов.

Узлы сопротивления и промежуточные опорные пункты финской армии, как правило, занимали тактически выгодные рубежи, междуозерные и междуболотные дефиле. Узел сопротивления оборонялся одним-двумя стрелковыми батальонами, усиленными артиллерией. По фронту узел занимал 3–4, 5 километра и в глубину – 1, 5–2 километра. Он состоял из 4–6 опорных пунктов.

Каждый опорный пункт имел по 3–5 долговременных огневых точек, преимущественно пулеметно-артиллерийских, составлявших основу обороны.

Каждое долговременное сооружение было окружено траншеями, которые заполняли также промежутки между узлами сопротивления. Окопы в большинстве случаев состояли из хода сообщения с вынесенными вперед пулеметными гнездами и стрелковыми ячейками на одного – трех стрелков. Стрелковые ячейки были прикрыты броневыми щитами с козырьками и амбразурами для стрельбы.

Основными типами противопехотных препятствий были проволочные сети и мины. Эти противопехотные препятствия дополнялись противотанковыми. Надолбы обычно ставились в четыре ряда, на расстоянии двух метров один на другого, в шахматном порядке. Они иногда усиливались проволочными заграждениями, а в других случаях – рвами и эскарпами.

Таким образом, противотанковые препятствия превращались одновременно и в противопехотные.

Наиболее мощные препятствия были на высоте 65, 5, у дота № 006, и на Хотинене, у дотов № 35, 40 и 45, которые являлись основными в системе обороны междуболотного и суммского узлов сопротивления. У дота № 006 проволочная сеть доходила до 45 рядов, из которых 42 ряда были на металлических кольях высотой 60 сантиметров, заделанных в бетон. Надолбы в этом месте имели 12 рядов камней и были расположены посреди проволоки. Чтобы подорвать надолбы, надо было пройти 18 рядов проволоки под трех-четырехслойным огнем и в 100–150 метрах от переднего края обороны противника.

Насыщение огневыми точками наиболее мощного хотиненского (суммского) узла обороны достигало: на один квадратный километр 5 долговременных и 10 деревоземляных огневых точек; на 1 погонный километр – 2 долговременных и 5 деревоземляных огневых точек.

Основным принципом финнов в постройке полос заграждений было сочетание мощности препятствий с их массовостью.

Вторая оборонительная полоса имела 39 долговременных огневых сооружений и 178 деревоземляных построек. Она была оборудована по тем же принципам, что и основная, но с меньшим развитием полевого заполнения.

Тыловая, или выборгская, оборонительная полоса состояла из 34 железобетонных сооружений и 108 деревоземляных.

Плотность заграждений и плотность огня здесь были те же, что и на главной оборонительной полосе.

Частям Красной Армии впервые в истории войн выпала задача прорыва долговременной, укрепленной железобетонной полосы обороны[15].

Боевые действия на Карельском перешейке, начатые 30 ноября 1939 г. войсками 7-й армии на широком фронте (100–110 км), имели цель прорвать оборону противника с последующим развитием успеха в общем направлении на Выборг.

Особенности местности, суровая зима, сильно укрепленные позиции давали большие преимущества обороняющимся, что привело к массовым штурмовым действиям частей Красной Армии.

Характер и тактический рисунок наступательного боя становились другими, предъявляя тем самым более высокие требования к количественным и качественным характеристикам войск, в том числе к инженерным.

1 декабря за подписью К. Е. Ворошилова и Б. М. Шапошникова в войска была направлена директива[16].

В ней говорилось, что для преодоления препятствий необходимо создание в дивизиях отрядов по преодолению полос заграждений из дивизионных, корпусных, армейских саперных и инженерных частей, усиленных пехотой и артиллерией. Рекомендовалось создать специальные команды для очистки дорог от завалов с широким применением кошек для их растаскивания и удлиненных зарядов для подрыва мин и завалов.

В отчетных документах о действиях инженерных войск указывалось, что с первых дней войны стала очевидной малочисленность инженерных войск, особенно армейского звена. Но Генеральным штабом, несмотря на целый ряд предложений по усилению армии инженерными войсками, к началу войны практически было сделано очень мало[17].

Инженерные войска вступили в войну, имея ряд серьезных недостатков. Так, саперные батальоны практически всех дивизий были двухротного состава, а 15-й, 28-й, 34-й стрелковые корпуса и 42-я стрелковая дивизия таковых и вовсе не имели.

Армейские инженерные части, как показали боевые действия, оказались маломощными и недостаточного количества. 13-я армия до марта 1940 г. не имела ни одного армейского инженерного батальона, а 124-й инженерный батальон фактически был корпусным саперным батальоном. 7-я армия, нанося главный удар, для инженерного обеспечения наступления в своем составе имела инженерный батальон Карельского укрепрайона, 125-й армейский инженерный батальон, 5-й, 6-й и 7-й понтонные батальоны, отдельные саперные батальоны 19-го и 50-го стрелковых корпусов, 9 дивизионных саперных батальонов двухротного состава и три саперных роты танковых бригад. Всего на фронте вместе с полковыми саперными взводами было около 70 инженерных и саперных рот. Для инженерного обеспечения штурма столь сильно укрепленных позиций плотность около 0, 7 инженерно-саперной роты на 1 км фронта была недостаточной.

Подготовка инженерных войск не отвечала высоким требованиям штурма укрепленных позиций. До начала боевых действий инженерные войска систематически в течение ряда лет привлекались к участию в оборонительном строительстве и боевой подготовкой практически занимались эпизодически. Обучение производилось непосредственно в ходе выполнения боевых заданий, что приводило к большим потерям и неумению правильно использовать инженерные подразделения большинством командиров стрелковых частей.

Комплектование инженерных частей по штатам военного времени производилось во многом формально, обученного инженерному делу пополнения части практически не получали. Так, младший командный состав инженерных частей полностью был призван из запаса и имел низкий уровень знаний.

Техническое оснащение инженерных частей и организация не в полной мере отвечали решаемым этими частями задачам. Имелся большой некомплект автомашин и тракторов. К примеру, в частях некомплект дорожных машин составлял 50%, а по тракторам и того больше – в 13-й армии он составлял 66%[18].

К началу боевых действий не были отработаны штаты отделов инженерных войск армии и фронта, а имеющиеся не обеспечивали выполнения задач инженерного обеспечения наступления и штурма. Начальники инженерной службы в дивизиях и корпусах не имели помощников и инженеров-специалистов, что уже чисто физически не позволяло охватить в полном объеме весь комплекс инженерных работ.

Техническое оснащение инженерных войск не удовлетворяло потребностей инженерного обеспечения наступательного боя. Технические средства инженерного вооружения частей ни в качественном, ни в количественном отношении не обеспечивали выполнения сложных инженерных задач по развитию наступательной операции и обеспечению штурмовых действий. Дивизионные, корпусные саперные батальоны и армейские инженерные батальоны имели одинаковое оснащение техникой при различных задачах инженерного обеспечения операций. Инженерные войска не имели на вооружении средств, предназначенных для этого театра военных действий и выполнения особых инженерных задач.

К началу войны и в ходе ее инженерная разведка в армии так и не была оформлена организационно. Специальных разведывательных групп или подразделений инженерные войска не имели. По штатам военного времени в составе взводов управления саперных батальонов предусматривались отделения разведки, но они не были готовы к выполнению сложных и многообразных задач специальной инженерной разведки. Поэтому инженерные войска не имели конкретных данных о характере инженерной подготовки финских войск к войне. Описание укрепрайона на Карельском перешейке было дано общими штрихами, чертежи железобетонных точек в большинстве оказались неверными, а конструкции противотанковых мин явились неожиданностью. Не было достаточных сведений о видах противотанковых заграждений.

Саперные батальоны не имели специальных средств инженерной разведки, кроме нескольких несовершенных миноискателей «ИЗ». Не было штатных биноклей, и саперные разведчики пользовались трофейными.

Другие рода войск в инженерном отношении были подготовлены крайне слабо. Инженерное дело плохо знали не только рядовые бойцы, но и средний командный состав, который не имел опыта и навыков руководства инженерными работами и не мог правильно использовать приданные стрелковым частям инженерные подразделения[19].

С самого начала боевых действий тому было немало примеров[20]. Маскировочные мероприятия часто игнорировались и не проводились. В ночное время районы расположения частей демаскировались кострами, шумом и криками. В одном из итоговых документов войны с Финляндией подчеркивалось: «... Плохая выучка, «российская беспечность» выявила у бойца нелюбовь к скрытности действий... инженерному оборудованию своих окопов... Всему этому учил в бою огонь противника»[21].

Инженерные части, придаваемые войскам для выполнения задач инженерной разведки, преодоления различного рода препятствий и обеспечения штурмовых действий стрелковых частей, часто использовались для выполнения инженерных работ не по назначению. А неумение командного состава стрелковых частей руководить простыми в исполнении инженерными работами приводило к тому, что все их выполнение ложилось на инженерные подразделения.

Так, в журнале боевых действий 108-го инженерного батальона, предназначенного для выполнения наиболее сложных боевых задач, имеются характерные примеры использования инженерных частей: «25. 12. 1-я инженерная рота отрывала окопы для 3-го батальона 245-го сп.

26. 12. 1-я инженерная рота заготовляла заряды и отрывала окопы для 2-го батальона 245-го сп. 3-я рота участвовала в наступлении сп и использовалась как «стрелковые подразделения» и т. д. И далее говорилось, что «инженерные войска, преданные своей Родине и верные присяге, в период боев за предполье неоднократно показывали образцы мужества и геройства. Двигаясь впереди и прокладывая путь всем родам войск через мины, фугасы, завалы, надолбы, разрушения и водные преграды, перенапрягаясь из-за малочисленности и слабой подготовки, они выполнили возложенные на них задачи»[22]. Но, как отмечалось позже: «Наступательные действия частей Красной Армии в первый период характерны совершенно неудовлетворительной подготовкой наступательной операции и ... были сорваны»[23].

Вместе со слабой подготовкой наступательной операции, недостатком сил и средств пришло понимание невозможности овладения с ходу главной полосой обороны. Лобовой таранный удар оказался невозможным. Становилось ясным, что для преодоления линии Маннергейма требовались совершенно другой порядок действий и основательная специальная подготовка.

В конце декабря 1939 г. Главный военный совет принял решение о временном приостановлении наступления. Начался новый этап в подготовке проведения операции, целью которого был прорыв линии Маннергейма.

Осуществляется большой комплекс различных мероприятий. 7 января 1940 г. создается Северо-Западный фронт в составе 7-й и 13-й армий, которые получили значительное пополнение личного состава, боевой техники и вооружения.

С момента формирования Северо-Западного фронта инженерные войска получили указания по подготовке к прорыву укрепленной полосы, созданию исходного плацдарма, маскировке своего расположения и подготовке штурмовых отрядов[24].

В период подготовки к прорыву основной оборонительной полосы полковые и дивизионные саперы использовались в разведке и для устройства проходов в системе противотанковых и противопехотных заграждений переднего края обороны подогнем противника. Устройство проходов в надолбах проводилось подрывным способом. Подступы к переднему краю были заминированы. Ночные разведки сооружений и заграждений велись саперами непрерывно. Штурмовые группы в порядке разведки сооружений противника уточняли характер сооружений, а при благоприятном случае производили взрывы.

Характерным примером таких действий служит подрыв дотов № 44 и 45 и двух деревоземляных сооружений в том же узле сопротивления.

На участке 355-го и 331-го стрелковых полков 100-й стрелковой дивизии были выделены на блокировку дота № 45 саперный взвод 90-го отдельного саперного батальона и стрелковый взвод 355-го стрелкового полка. Блокировку дота обеспечивала 4-я рота этого же полка. К исходу дня 1 февраля дот был блокирован стрелками и саперами, но из-за больших потерь саперов (в строю осталось 7 человек) подорвать его не удалось. Остатки блокировочной группы отошли в исходное положение.

В 21. 00 1 февраля командир 90-го батальона получил приказание возглавить группу и уничтожить дот № 45. В ночь со 2 на 3 февраля группа в составе роты 355-го стрелкового полка, двух отделений саперов, двух танков Т-26 блокировала дот № 44. Уложить заряды у стен дота мешал огонь противника, и их укладывают на его покрытие, при этом общий вес зарядов составил 1200 кг. В 4. 20 3 февраля дот № 44 взрывом был разрушен, а его остатки заняла рота 355-го стрелкового полка. Взрыв дота № 44 дал возможность завершить операцию по окончательному уничтожению дота № 45[25].

Тем не менее частные атаки, как и показывают примеры, не имели четкой организации и приводили к большим потерям. В этой связи издается приказ по Северо-Западному фронту[26]. В нем признается правильным стремление войск проявлять активность в виде частных атак по захвату отдельных дотов и расшатывания обороны противника. Но также отмечалось, что армии не имеют продуманного плана, увязанного по времени с точным указанием, на каких участках, какие доты противника нужно захватить, какие силы, средства выделяются и на кого возлагается организация и проведение частной атаки. В результате организуемые частные атаки проводятся безответственно, без контроля и должного руководства вышестоящих начальников, не достигают поставленных целей, и войска несут напрасные потери.

Приказ требовал организованного проведения частных атак по штурму и захвату дотов. По сути этот приказ предусматривал основные положения инструкции по организации и подготовке штурмовых отрядов. Целесообразность такого рода инструкции была обусловлена необходимостью придать новым формам наступательного боя логически завершенный вид, т. е. обеспечить его конечную цель.

Работа над созданием инструкции и ее последующей реализацией образно показана в книге Героя Советского Союза генерал-полковника А. Ф. Хренова (в ту пору начальник инженерных войск 7-й армии)[27].

Первая мировая война, на изучение опыта которой А. Ф. Хренов затратил немало времени, знала достаточно примеров прорыва долговременной, глубоко эшелонированной обороны. Причем достигалось это медленным, постепенным преодолением каждой оборонительной позиции. В данной ситуации, по мнению А. Ф. Хренова, имело смысл обратиться к опыту прошлого и, опираясь на него, стремиться к последовательному пробиванию брешей в обороне противника с последующим расширением флангов. Добиваться этого следовало строго согласованными по единому плану действиями артиллерии, пехоты и танков с широким использованием инженерных средств. А. Ф. Хренов считал, что для отработки таких действий требовалось создать специальную инструкцию и провести в соответствии с ней тренировки на местности всех соединений и частей, участвующих в прорыве.

Все свои соображения по этому поводу А. Ф. Хренов изложил в письменном виде. Его докладная попала к А. А. Жданову, члену Военного совета фронта. На следующий день его вызвал командующий фронтом К. А. Мерецков. А. Ф. Хренов доложил командующему, что для подготовки такой инструкции имеются конкретные данные – дешифрованные снимки всей линии Маннергейма, достаточно полные сведения о тактико-технических свойствах огневых сооружений противника. Для отработки действий на местности он предложил приспособить захваченный финский учебный полигон в Бобошино.

Через несколько дней проект инструкции был готов. Командующий фронтом утвердил ее, внеся несколько дополнений и уточнений.

Инструкция предусматривала проведение основательной артиллерийской подготовки, ведущейся не по площадям, а по конкретным целям. Запрещалось бросать в наступление пехоту до того, как будут разрушены доты на переднем крае обороны противника. Для блокировки и уничтожения дотов предписывалось создание штурмовых групп из расчета трех на стрелковый батальон. В состав группы включались один стрелковый и один пулеметный взводы, два-три танка, одно-два 45-мм орудия, от отделения до взвода саперов, два-три химика. Саперам надлежало иметь по 150–200 кг взрывчатки на каждый дот, а также миноискатели, ножницы для резки проволоки, фашины для преодоления танками рвов. Кроме штурмовых групп создавались еще группы разграждения и восстановления.

Около Бобошино противник оборудовал военный полигон, предназначенный для практического обучения своих инженерных частей. Саперы воспроизвели там типовой участок линии Маннергейма с дотом, надолбами, колючей проволокой.

Организацию занятий и наблюдение за их ходом поручили А. Ф. Хренову. Учеба и тренировки велись днем и, что особенно важно, ночью. Начиналось занятие с имитации артподготовки. Затем под прикрытием стрелков и пулеметчиков вперед выдвигались саперы с миноискателями. На их пути встречались «мины», которые нужно было обнаружить и обезвредить, чтобы открыть путь пехоте и танкам. После этого саперы резали колючую проволоку и подрывали надолбы.

Теперь вперед выдвигалась пехота и танки, выводилась на прямую наводку артиллерия. Предполагалось, что дот еще не подавлен, но боевая мощь его ослаблена. Действия пехоты, артиллеристов и танкистов должны были облегчить саперам выполнение главной задачи: выйти в тыл дота с необходимым количеством взрывчатого вещества и подорвать сооружение. Тем самым штурмовая группа выполняла свое назначение, и в атаку поднимался весь батальон. Через полигон проходили батальон за батальоном, полк за полком. Его не миновала ни одна из частей, которой предстояло действовать на любом из участков 110-километрового фронта. На отработку инструкции ушло около месяца.

Приказ и приведенные примеры наглядно подтверждают, что в период подготовки прорыва инженерная разведка обороны противника, обучение личного состава и техническое оснащение – а именно наличие и подготовка средств преодоления заграждений и разрушения долговременных сооружений, – являются важнейшими элементами обеспечения успеха штурма.

Для обучения саперов ведению инженерной разведки и ее организации в войска были направлены командный состав отдела инженерных войск фронта, представители Ленинградского военно-инженерного училища и слушатели военной электротехнической академии[28].

Но основное внимание в приказе и других документах уделялось подготовке и обучению штурмовых отрядов[29]. Для этого во вторых эшелонах дивизий, на захваченных финских опорных пунктах были организованы занятия и практическое обучение отрядов. Отрабатывались вопросы взаимодействия саперов, пехоты, танков и артиллерии, вырабатывались приемы разведки и захвата долговременных сооружений противника.

Эти мероприятия требовали особой тщательности и высокой квалификации. Их осуществление было поручено командному составу отдела инженерных войск фронта и преподавателям Ленинградского военно-инженерного училища[30].

С целью подготовки младшего командного состава, для пополнения его убыли в действующих инженерных частях при корпусных саперных батальонах организовывались сборы наиболее подготовленных и проявивших себя красноармейцев. А в период затишья боевых действий и при отводе подразделений инженерных частей на отдых и переформирование с ними проводились занятия по тактической подготовке, подрывному делу, преодолению заграждений и лыжной подготовке.

Помимо этого были разработаны и направлены в войска руководства, памятки, инструкции по инженерному делу. Они помогали личному составу инженерных войск лучше изучить инженерное вооружение финнов, различного рода препятствий, освоить новое инженерное вооружение Красной Армии и научиться его эффективному применению. Особенно большую помощь инженерным войскам оказала инструкция, определяющая организацию и действия штурмовых групп по разведке и захвату дотов.

Проведенные мероприятия дали возможность обеспечить потребность инженерных войск фронта подготовленными командными кадрами и красноармейским составом.

Для прорыва линии Маннергейма планировалось массирование сил и средств на главных направлениях и глубокое эшелонирование войск. Главный удар наносился смежными флангами обеих армий на участке в 45 км. На этом направлении сосредоточивались основные силы. Оперативное построение армий и в целом фронта намечалось в один эшелон, причем армии выделяли в резерв 1–2 дивизии. Построение боевого порядка корпусов определялось в 2 эшелона, дивизий – в 1–2 эшелона.

Принцип массирования сил распространялся в первую очередь на инженерные войска. На выборгском направлении, в полосе наступления 7-й армии, находились наиболее мощные укрепления финнов. В этой связи на выборгском направлении сосредоточивалось около двух третей инженерных войск, имевшихся на фронте: 25 батальонов из 40 имевшихся, 4 отдельные роты из 5 и легкопереправочный парк. Причем 4 инженерных батальона из 5 на фронте, наиболее подготовленные в инженерно-саперном деле, действовали в полосе наступления 7-й армии.

План инженерного обеспечения штурма и прорыва укрепленной полосы предусматривал[31]:

– доразведку и устройство проходов в препятствиях и заграждениях на переднем крае обороны противника и в глубине;

– обеспечение штурма долговременных огневых сооружений и уничтожение их путем подрыва;

– обеспечение и расширение проходов, расчистку и разминирование;

– закрепление захваченных рубежей;

– прокладку колонных путей для действия частей в глубине оборонительной полосы и для развития успеха наступления;

– строительство и восстановление разрушенных мостов и дорог.

Инженерное обеспечение штурма долговременных сооружений и продвижение атакующих соединений первого эшелона армий возлагалось на дивизионные и корпусные саперные батальоны и приданные корпусам инженерные части – всего около 175 рот. На стрелковый полк, действующий на главном направлении в полосе прорыва, выделялся первый эшелон саперов в количестве до 1 саперной роты. В состав штурмовых отрядов на каждый полк выделялась еще одна саперная рота.

Решающее наступление войск Северо-Западного фронта началось 11 февраля. Основная тяжесть по прорыву обороны ложилась на 7-ю армию, наступающую в направлении Выборга. Для саперов важнейшей задачей было инженерное обеспечение штурма долговременных оборонительных сооружений, оставшихся после артиллерийской подготовки. Из общего количества разрушенных огневых сооружений на долю артиллерии и авиации пришлось не более 30 процентов.

Действовавшие в составе штурмовых групп саперы с 12 по 20 февраля подорвали 320 оборонительных сооружений, в том числе в полосе наступления 7-й армии – 279[32]. Но главная задача состояла в штурме и уничтожении долговременных сооружений, составляющих основу обороны финнов. Из указанного числа разрушенных сооружений 90 – это мощные железобетонные доты, убежища и наблюдательные пункты. Причем 70 долговременных сооружений уничтожено в полосе наступления 7-й армии.

В ходе наступления саперам для обеспечения успеха прорыва и штурма приходилось под интенсивным огнем вести работы по обезвреживанию мин. Особенности местности, тяжелые климатические условия, отсутствие эффективного прибора замедляли поиск мин, делали его медленным и чрезвычайно опасным. Но, в целом, темп разминирования был довольно высоким – до 1000 мин и фугасов за день.

Для прорыва линии Маннергейма потребовалось 18 суток. Наступление войск фронта завершилось 13 марта 1940 г. взятием Выборга.

Действия инженерных войск в советско-финляндской войне показали их возрастающую роль в обеспечении наступательных операций при прорыве мощного укрепленного района и преодолении развитой системы заграждений.

По итогам боевых действий был предложен комплекс мероприятий, направленный на повышение боевых возможностей войск и обеспечение их современной инженерной техникой.

Особое место в предложениях отводилось необходимости организовать систематическую подготовку войск по прорыву – действиям штурмовых отрядов и блокировочных групп, взаимодействию родов войск.

По инженерной технике предлагалась идея по ее унификации, модернизации, типизации, универсальности и надежности. Например, высказывалась мысль иметь специальный танк для подрыва дотов, однотипные трактора, дорожные машины и т. д.

В предварительном докладе К. Е. Ворошилова по итогам советско-финляндской войны основные недостатки в организации деятельности и обеспечении инженерных войск нашли свое отражение, признавалось необходимым их искоренение с осуществлением необходимых мер по улучшению снабжения всеми современными средствами механизации[33].

Война с Финляндией обнажила крупные недостатки в состоянии нашей армии, но, как отмечалось в декабре 1940 г. на совещании высшего руководящего состава РККА, «опыт войны остался необобщенным и неизвестным для широких масс командующего состава, не принимавшего в ней участие...»[34].

Несмотря на все трудности и значительные потери, Красная Армия внесла в историю военного искусства невиданные по своему напряжению операции и бои, продолжавшиеся непрерывно и днем, и ночью в течение целого месяца, и добилась победы. Части Красной Армии прорвали и разгромили железобетонную линию Маннергейма, уничтожили главные силы армии противника, выбили его лучшие кадры, вынудили заключить выгодный для нас мир. Солдаты и офицеры получили неоценимый опыт ведения боевых действий.

В советско-финляндской войне был накоплен богатый опыт подготовки и ведения боевых действий по прорыву долговременной обороны и их инженерного обеспечения: организация и ведение инженерной разведки обороны противника на большую глубину; оборудование исходного района для наступления в зимних условиях; обнаружение различных минно-взрывных заграждений и их преодоление; участие в штурмовых действиях войск при прорыве долговременной обороны; обеспечение форсирования водных преград, наведение переправ, устройство и содержание путей в суровых зимних условиях.

Опыт войны показал растущую роль инженерного обеспечения. Разнообразие, сложность и масштабность его задач, увеличившееся влияние на ход не только боев, но и операции в целом свидетельствовали о том, что инженерные войска приобретали весомое оперативное значение.

Вместе с тем в ходе боевых действий определились существенные недочеты в инженерной подготовке родов войск и недостаточная специальная выучка инженерных частей и подразделений. Выявилось и недостаточное обеспечение войск средствами инженерного вооружения. Инженерная техника подверглась значительному испытанию в особо трудных условиях. Большинство образцов техники эти испытания выдержали. Крайне ограниченными по номенклатуре и недостаточно высокими по качеству были средства разведки (миноискатели) и разграждения минных полей. Выявился ряд слабых мест в конструкции и применении мин.

В документах о предварительных итогах советско-финляндской войны отмечалось, что в ошибках повинны практически все и не следует искать отдельных виновников, а необходимо как можно скорее учесть все недостатки и не допустить их повторения в будущем.

Но, как показал опыт, этого не произошло.

Совещание1940 г. примечательно тем, что на нем ставилась цель обобщить опыт боевых действий последних лет, особенно советско-финляндской войны, и прежде всего в теории и практике действий штурмовых отрядов по прорыву крупных укрепленных районов.

Выступая на совещании с докладом «Характер современной наступательной операции», Г. К. Жуков констатировал, что на Карельском перешейке впервые в современной военной истории показано искусство прорыва мощных укреплений полосы[35].

Как поучительный пример говорилось об армии Германии, которая при прорыве укрепленного района особое внимание уделяла тесному взаимодействию пехоты, артиллерии, танкам, саперам и авиации. Прежде чем атаковать тот или иной укрепленный район, в тылу немцев шла усиленная подготовка к атаке на учебных полях и макетах. Немцы в этом отношении во многом использовали опыт Суворова по подготовке штурма Измаила.

А использование саперных частей в немецкой армии по последнему опыту характерно тем, что они в основном предназначались не для решения вспомогательных, обслуживающих задач, а для решения главным образом боевых задач совместно с основными родами войск: танками, пехотой и артиллерией, что было, в частности, и у нас в период боевых действий при прорыве на Карельском перешейке. Но не было в целом ряде других операций, где части инженерных и саперных войск ставились в положение обслуживающих[36].

Острые дискуссии были по докладу генерал-инспектора пехоты А. К. Смирнова «Бой стрелковой дивизии в обороне и наступлении»[37]. Высказывалось мнение, что боевой порядок первого эшелона должен в первую очередь явиться по отношению ко всем последующим эшелонам штурмовым батальоном. Определялось следующее его построение – каждая рота на своем участке будет иметь штурмовой взвод с задачей только сохранить направление удара.

Но в ходе выступлений высказывалось, что вопрос с названием штурмового батальона неактуален.

Итоги совещания подвел нарком обороны С. К. Тимошенко[38]. В заключительном докладе определились современные оперативные взгляды, разработаны основы фронтовой операции, способы ведения оборонительной и наступательной операций, подведены итоги и определены задачи боевой подготовки войск.

На высшем военном уровне был сделан однозначный вывод, что опыт наступательных и оборонительных операций со всей резкостью поставил вопрос о необходимости всем родам высоко владеть инженерным искусством и иметь в достаточном количестве отлично подготовленные инженерно-саперные части и разнообразный арсенал инженерных средств. Ставилась задача всемерно поднять значение, роль и подготовку инженерных и саперных войск и обучение инженерному искусству других родов войск, в первую очередь пехоты.

Началась реорганизация инженерных войск. 22 июня 1940 г., за год до войны, нарком обороны СССР С. К. Тимошенко подписал приказ № 0122 о реорганизации инженерного управления Красной Армии в Главное военно-инженерное управление (ГВИУ)[39].

В составе ГВИУ создаются управления: военно-инженерной подготовки, оборонительного строительства, военно-инженерного снабжения и заказов. Реорганизация ГВИУ поручается генерал-майору инженерных войск А. Ф. Хренову, осуществление которой приказывалось завершить к 15 июля. Начальнику Генштаба предписывалось представить к 27 июня штаты ГВИУ и Положение о нем.

На ГВИУ возлагались обязанности по организации и руководству:

– разработкой предложений по инженерной подготовке театров военных действий;

– инженерной подготовкой других родов войск и боевой подготовкой инженерных войск;

– планированием и проведением оборонительного строительства на сухопутных ТВД;

– разработкой и заказами промышленности средств инженерного вооружения, приемкой их от промышленности и снабжением ими войск;

– мобилизационным развертыванием инженерных частей РГК и планированием средств инженерного вооружения.

Дальнейшее осуществление реорганизации инженерных войск выразилось:

– в поиске и разработке новой организации инженерных частей и подразделений в мирное и военное время;

– в определении армейского комплекта инженерных частей, необходимого для обеспечения действий общевойсковой армии, мобилизационном планировании и оперативных расчетах при ведении боевой подготовки войск и штабов;

– в формировании инженерных и понтонно-мостовых полков резерва Главного командования (РГК).

Была устранена часть основных недостатков, обнаженных советско-финляндской войной.

К началу Великой Отечественной войны установилась довольно четкая типовая организация инженерно-саперных частей и подразделений войскового звена по штатам военного времени.

Был разработан и получил свое оформление армейский комплект инженерных войск военного времени. В него включались инженерный батальон, моторизованный понтонно-мостовой батальон, отдельные роты: гидротехническая, полевого водоснабжения, маскировочная, электротехническая; отряд глубокого бурения, отдельный резервный парк Н2П, запасной инженерный полк, запасная рота особой техники. Комплект был рассчитан на инженерное обеспечение армейской операции штатными инженерными частями армии. Лишь при действиях армии на главном направлении фронта или в особых условиях ей придавались на усиление инженерные части РГК, к которым относились тяжелые понтонно-мостовые полки, отдельные моторизованные инженерные, понтонно-мостовые батальоны и взводы ТОО.

Главным в реорганизации инженерных войск явилось создание на базе отдельных батальонов и рот мирного времени инженерных и понтонно-мостовых полков РГК. Они предназначались для повышения качества боевой и специальной подготовки армейских и подчиненных округам инженерных частей, а также для их мобилизационного развертывания на случай войны.

Всего в феврале – апреле 1941 г. было сформировано 18 инженерных и понтонно-мостовых полков РГК[40]. Организация полков обеспечивала самостоятельность в организации боевой подготовки в мирное время и развертывание боевых и запасных частей и подразделений на случай войны. К началу Великой Отечественной войны в приграничных округах находилось 10 инженерных и 10 понтонно-мостовых полков.

Однако техническое оснащение инженерных войск было слабым. Не были в полной мере устранены недостатки, выявленные в прошедшей войне. Ощущалась большая нехватка средств инженерного вооружения. Новая техника только начала поступать в войска, причем многие, наиболее совершенные средства не имели серийного производства. Инженерные войска имели неудовлетворительное обеспечение инженерными боеприпасами.

Незавершенность технического перевооружения инженерных войск создала в будущем значительные трудности в инженерном обеспечении боевых действий Красной Армии.

Подготовка кадров в связи с развертыванием новых инженерных частей становилась важным элементом их реорганизации. Но, несмотря на создание училищ, подготовка кадров не успевала за темпами развертывания инженерных войск. К началу войны некомплект среднего комсостава в большинстве инженерных частей доходил до 40–60 %. Общая численность командного состава инженерных войск к началу войны составляла 12 796 человек, что составило 83% штатной потребности[41].

Развертывание инженерных войск определялось планом мобилизации МП-41, утвержденным правительством в феврале 1941 г.

Анализ группировки инженерных войск показывает, что основная их часть была сосредоточена в западных приграничных округах и предназначалась для инженерного обеспечения первого стратегического эшелона Вооруженных Сил.

Дислокация инженерных войск приграничных военных округов определялась тем, что основная их часть в апреле–мае 1941 г. была привлечена к строительству укрепленных районов, которое развернулось на новой государственной границе.

На возведение укрепленных районов, кроме 174 саперных батальонов стрелковых корпусов и дивизий, было привлечено 9 инженерных полков из 10 имевшихся в приграничных военных округах (общее количество батальонов инженерных войск составило 201) и 70 строительных батальонов численностью 1000 человек в каждом[42].

Таким образом, на оборонительное строительство были направлены не только все дивизионные, корпусные батальоны и большая часть инженерных полков приграничных военных округов, но и значительная часть инженерных частей внутренних округов.

Боевая и специальная подготовка инженерных войск не выдерживала какой-либо критики. Так, начальник инженерного управления Западного фронта М. П. Воробьев докладывал начальнику ГВИУ, что инженерные части Киевского особого военного округа, из года в год привлекаемые на оборонительное строительство, по существу, превратились в рабочие команды и к выполнению задач в соответствии со своим боевым предназначением практически не были готовы[43].

Следует заметить, что такое состояние инженерных войск не ново. И раньше, после окончания советско-финляндской войны, инженерно-саперные части постепенно превращались в строительно-хозяйственные команды. В данном конкретном отрезке времени такое состояние инженерных войск накануне войны связано прежде всего с большим объемом и широким размахом оборонительного строительства в приграничных районах, а также реконструкцией ранее возведенных УРов. К строительству также были привлечены инженерные и понтонно-мостовые полки, на базе которых по мобилизационному плану МП-41 должны были формироваться в основном инженерные части резерва Главного командования.

Уже начальный период войны показал, что количество инженерных частей, особенно РГК, предусмотренное к развертыванию по МП-41, было недостаточным как по числу самих частей, так и по численности их личного состава. Это свидетельствовало о недооценке роли и значения инженерных войск в будущей войне, несмотря на полученный опыт в советско-финляндской войне, отводившей значительную роль инженерным войскам в преодолении современных зон заграждений, при штурме и преодолении сильно укрепленных позиций и полос обороны.

Недостаток инженерно-саперных частей и их малочисленность обусловлены и другими причинами. Так, быстрое развитие технических и строительных наук, индустриализация страны и перевооружение армии послужили основой для дальнейшего развития ведущих отраслей военно-инженерного дела, дали толчок для поиска новых форм инженерной борьбы с противником. Причем теоретические исследования в этих отраслях позволяли давать войскам необходимые рекомендации на уровне последних достижений науки и техники и совершенствовать способы инженерного обеспечения боевых действий и организацию инженерных работ. Однако нехватка инженерной техники не позволила вести инженерные работы с применением индустриальных методов в широком масштабе, что, в свою очередь, сказывалось как на количестве инженерных частей, так и на их численности. Вряд ли было бы целесообразным содержание большого количества многочисленных инженерных частей при отсутствии современной учебно-материальной базы, но вооруженных устаревшим (что могла дать инженерному батальону или бригаде саперная лопатка?!), малоэффективным, а иногда уже и непригодным вооружением и техникой. К тому же в инженерно-саперных частях ощущалась нехватка квалифицированных инженерно-командных кадров.

И все же этот период был важным этапом в развитии нашего советского военно-инженерного искусства. На основе обобщения опыта прошлого, перспектив развития военной техники и способов ведения вооруженной борьбы разрабатывались соответствующие мероприятия по подготовке территории страны к войне, способы инженерного обеспечения боевых действий основных родов войск и применения инженерных войск в бою и операции.

К 1940 г. были разработаны способы инженерного обеспечения боевых действий и применения инженерных войск в маневренных и позиционных формах борьбы, в том числе в глубокой операции. Вместе с тем боевая практика советско-финляндской войны выдвигала перед теорией новые задачи в области развития средств инженерного вооружения, совершенствования организационной структуры инженерных войск, их использования и подготовки, способов выполнения инженерных задач и т. п.

Временный полевой устав 1941 г. (ПУ-41), сменивший проект ПУ-39, обобщал боевой опыт советско-финляндской и уже стучавшейся к нам Второй мировой войны. В июне 1941 г. ПУ-41 был разослан в войска. В нем были отражены последние официальные оперативно-тактические взгляды, с которыми Красная Армия вступила в Великую Отечественную войну. Однако, ввиду того, что в свет он вышел незадолго до начала войны, внедрение его требований в практику находилось лишь на начальной стадии.

ПУ-41 рассматривал современный бой прежде всего как бой с массовым применением артиллерии, танков и авиации. В рекомендациях по организации и ведению наступления он особое внимание уделял прорыву обороны, глубоко эшелонированной и насыщенной современными средствами борьбы, в том числе прорыву укрепленных районов.

В трудах и учебниках по военному искусству отмечалось, что большая сила оборонительной системы требует специальной подготовки войск, назначенных для прорыва, включая их ознакомление с приемами преодоления искусственных препятствий, с приемами боя в траншеях и борьбы с долговременными огневыми точками. Причем если позволяла обстановка, то следовало проводить с войсками специальные занятия по прорыву укрепленных полос.

В этой ситуации для боевого порядка было характерным более глубокое эшелонирование войск, создание штурмовых групп из пехоты, усиленной БА, танками, саперами и химиками для борьбы с сохранившимися или ожившими дотами и организация групп разграждения из инженерных подразделений с необходимыми средствами.

Каждый род войск на прорыв сильно укрепленных позиций получал свои задачи. Так, с началом наступления инженерные войска должны были составлять группы разграждения, входить в состав штурмовых групп и т. п.

Теоретическими разработками уточнялись организация и практика осуществления инженерного обеспечения общевойскового боя на всех его этапах, в том числе прорыв укрепленных районов.

Однако к началу войны весь комплекс инженерных мероприятий не получил полного завершения. В целом же фактическое состояние инженерных войск не соответствовало теоретическим взглядам на их роль, оснащение и боевое применение. Незавершенность их реорганизации и перевооружения создавали огромные трудности в практическом осуществлении предусмотренных теорией задач инженерного обеспечения, в применении рекомендованных способов их решения. Трудности инженерного обеспечения боевых действий войск усугублялись незавершенностью военно-инженерной подготовки театра военных действий, на котором развернулись первые сражения.

К тому же следует отметить, что в начальный период войны инженерно-саперные части, как и все Вооруженные Силы, понесли большие потери в технике и личном составе. Это отрицательно сказалось как на самих инженерных войсках, так и на инженерном обеспечении боев и операций Красной Армии. И все же им была уготована другая судьба... В ходе Великой Отечественной войны резко поднялось значение и повысился удельный вес инженерных войск на поле боя. Они выросли и количественно, и качественно.

Таким образом, опыт инженерного обеспечения штурмовых действий Красной Армии, полученный в советско-финляндской войне, и состояние инженерного дела накануне Великой Отечественной войны позволили в значительной степени уточнить теоретические взгляды командования Красной Армии на инженерное обеспечение штурмовых действий.