3. Участие в государственном управлении

3. Участие в государственном управлении

Центр тяжести практической работы Сталина по организации новой власти, как уже мог убедиться читатель, лежал в плоскости национального строительства. Однако в первые годы после победы революции диапазон его деятельности был гораздо более широким. В период Гражданской войны он сосредоточивал свои усилия и свою работу в военной сфере, чему будет посвящена специальная глава. Здесь же мне хотелось бы в самом конспективном виде остановиться на некоторых других сторонах его политической и государственной деятельности.

Необходимость этого диктуется рядом обстоятельств.

Во-первых, сам диапазон политических и государственных обязанностей Сталина в тот период далеко выходил за рамки национальных проблем. Хотя в его сочинениях выступления по национальной проблематике занимают доминирующее место (речь идет о рассматриваемом периоде), его практическая работа в других сферах зачастую занимала не меньшее, а порой и большее место. Просто эта работа носила такой характер и имела такую направленность, что она не могла адекватно отражаться в его публичных выступлениях.

Во-вторых, многие биографы Сталина, начиная с Троцкого и кончая Волкогоновым (в России) и Такером (на Западе), усердно и последовательно проводят мысль о том, что не только на посту народного комиссара по делам национальностей, но и на других государственных постах Сталин ничем себя не проявил. Больше того, якобы именно те участки практической работы, куда направлялся Сталин, оказывались в наиболее плачевном состоянии. То есть, он в силу отсутствия способностей к практической работе, неизменно проваливал порученное ему дело.

Посмотрим, что пишет по этому поводу Такер: «…он не обладал особым талантом организатора и администратора, хотя и мог довольно эффективно и авторитетно улаживать критические ситуации. Ни одному из своих комиссариатов Сталин не обеспечил постоянного и творческого руководства, которого два таких новаторских по замыслу ведомства прежде всего заслуживали… Уже по своему темпераменту Сталин не мог успешно выполнять функции организатора и администратора. Ему недоставало терпения, уравновешенности, умения сотрудничать и способности подчинить себя, и в большом, и в малом, потребностям учреждения. Ведь на самом деле невысокий комиссар в русских сапогах и френче (его привычная одежда в 20-е и 30-е годы) вовсе не был человеком стальной выдержки, как можно было бы предположить, судя по партийной кличке и обычному поведению на публике»[766].

Число подобных оценок можно было бы и умножить. Но все они в чем-то удивительно похожи одна на другую, хотя и выражены разным по стилю и по эмоциональности слогом. В них заложены заранее запрограммированные обобщения, а приводимые факты призваны лишь подтвердить правомерность выводов, сформулированных априори.

Поэтому, в-третьих, существенно важно дать читателю хотя бы самое общее представление о чрезвычайно обширном круге проблем, которыми приходилось заниматься Сталину в эти годы. Причем не умалчивая о промахах и недостатках в его деятельности. Фактически речь идет о том, что именно в эти годы Сталин в значительном объеме впервые в жизни столкнулся с задачами государственного строительства и управления. Это была суровая и необходимая школа, не пройдя которой он едва ли смог бы оказаться на вершине партийной и государственной власти, а тем более в дальнейшем держать в своих руках все главные рычаги управлением государством.

В обширной литературе, посвященной Сталину, бытует и, по существу, превалирует версия о том, что его путь к власти был проложен благодаря умению вербовать себе сторонников, строить интриги и сталкивать лбами своих политических соперников и оппонентов. Что к политическому триумфу Сталина, приведшего в конечном счете к вершинам власти, его способности, как сформировавшегося в первые послереволюционные годы государственного деятеля общероссийского масштаба, не имеют отношения, или же, во всяком случае, сыграли второстепенную роль. Так, Троцкий в своей биографической книге «Моя жизнь» приводит такой эпизод, якобы имевший место в период гражданской войны. Однажды тогдашний заместитель председателя ВЧК В.Р. Менжинский сообщил ему следующее: «знаю ли я, что Сталин ведет против меня сложную интригу? — Что-о-о? — спросил я в совершенном недоумении… — Да, он внушает Ленину и еще кое-кому, что вы группируете вокруг себя людей специально против Ленина…»[767].

Далее Троцкий повествует о том, что во время ближайшей встречи с Лениным он поднял этот вопрос, чтобы выяснить, действительно ли он (т. е. Ленин — Н.К.) верит в то, что сам Троцкий ведет какую-то тайную, закулисную борьбу против него. Здесь предоставим слово самому Троцкому: «Под конец я рассказал про визит Менжинского на Южном фронте. — Неужели же тут есть частица правды? — Я сразу заметил, как заволновался Ленин. Даже кровь бросилась ему в лицо. — «Это пустяки», — повторял он, но неуверенно, — Меня интересует только одно, — сказал я, — могли ли вы хоть на минуту допустить такую чудовищную мысль, что я подбираю людей против вас? — «Пустяки», — ответил Ленин, на этот раз с такой твердостью, что я сразу успокоился. Как будто какое-то облачко над нашими головами рассеялось, и мы простились с особенной теплотой. Но я понял, что Менжинский говорил не зря. Если Ленин отрицал не договаривая, то только потому, что боялся конфликта, раздора, личной борьбы. В этом я целиком сочувствовал ему. Но Сталин явно сеял злые семена. Лишь значительно позже мне стало ясно, с какой систематичностью он этим занимался. Почти только этим. Потому что Сталин никогда серьезной работы не выполнял. «Первое качество Сталина — леность, — поучал меня когда-то Бухарин. — Второе качество— непримиримая зависть к тем, которые знают или умеют больше, чем он. Он и под Ильича вел подпольные ходы»[768].

Как оценить вышеприведенное свидетельство Троцкого? Отвечает ли оно истине? На этот вопрос ответить трудно, если вообще возможно. Однако учитывая заведомо враждебное отношение Троцкого к Сталину, его стремление в любом случае найти против Сталина какой-то политический компромат и уличить его в интриганстве, можно с достаточной долей уверенности посчитать этот эпизод примером политической дискредитации Сталина. Можно в качестве гипотезы и выдвинуть такую версию: в конце 20-х — начале 30-х годов ГПУ под руководством В.Р. Менжинского впервые стало осуществлять в массовых масштабах репрессии против троцкистов. И Троцкий, писавший свою книгу именно в этот период, обуреваемый чувствами негодования по отношению к методам ГПУ, мог таким способом попытаться скомпрометировать Менжинского в глазах Сталина. Впрочем, эта всего лишь предположение, имеющее право на существование.

Хотя, конечно, всякого рода противоречия и столкновения в руководстве большевистской партии вообще и между отдельными его представителями имели место, особенно в периоды острейших политических баталий, развертывавшихся вокруг острых спорных вопросов. Так что случаи политического интриганства, на мой взгляд, безусловно использовались в качестве одного из инструментов политической борьбы.

Но что касается отношения Сталина к Ленину, то его можно описать как отношение ученика к учителю, причем такому учителю, которого ученик глубоко уважал и интеллектуальное преимущество которого он безусловно признавал. (В дальнейшем на теме отношений между Лениным и Сталиным мы остановимся подробно). Здесь же я хочу заметить, что Сталин не раз имел мужество не соглашаться с Лениным, спорить с ним. Поэтому версия об интригах Сталина против Ленина, как бы мимоходом брошенная Троцким, представляется хотя в принципе и возможной, но маловероятной.

Встречаются и такие утверждения: мол, Сталин делал свою партийную и государственную карьеру, умело подыгрывая Ленину, используя противоречия между Лениным и другими ведущими членами партийного руководства. Якобы эти карьерные расчеты лежали в основе выступлений Сталина в связи с широко отмечавшимся в апреле 1920 года 50-летием В.И. Ленина, в которых содержалась исключительно высокая оценка теоретических и организаторских способностей Ленина как основателя и руководителя большевистской партии. В связи с юбилеем Ленина Сталин опубликовал в «Правде» статью, а также выступил с речью в Московском комитете РКП(б) 23 апреля 1920 г. И статья, и выступление Сталина как раз и отличались от речей других ораторов своей неординарностью, отсутствием чисто «юбилейных» славословий. Напротив, Сталин остановился на таких чертах Ленина, как скромность и мужество признавать свои ошибки. Возможно, для слушавших это выступление его слова и звучали каким-то диссонансом в сопоставлении с предшествующими славословиями в адрес юбиляра. Однако они как раз и лежали в русле мыслей самого Ленина, предостерегавшего партию от опасностей оказаться в положении зазнавшейся партии.

Любопытно привести выдержку из газеты Московского комитета партии «Коммунистический труд», которая следующим образом представила выступление Сталина на этом юбилейном заседании: «Слово получает Сталин, бессменный цекист с подпольных времен, грузин, не умеющий говорить ни на одном языке, в старину один из преданнейших подпольных работников, ныне победитель Деникина на южном фронте. То обстоятельство, что Сталин говорить совершенно не умеет, именно и делает его речь крайне интересной и даже захватывающей. О Ленине говорить хорошо, красиво нельзя. О нем можно говорить только плохо, не умея, только от души»[769].

Конечно, характеристика выступления Сталина, особенно то место, где утверждается, что он не умеет говорить ни на одном языке, в чем-то поражает своей непосредственной наивностью и явным преувеличением. Однако главное в другом — в высокой оценке Сталина, который предстает не в облике какой-то бесцветной и малозначительной фигуры на тогдашнем политическом небосклоне, а как видный и пользующийся известностью и уважением партийный и государственный деятель.

Совершенно бесспорно, что факты, взятые сами по себе, не трактуемые с заранее заданной целью, начисто опровергают утверждения о якобы малозначимой роли Сталина в первые годы Советской власти. Эти же факты, разумеется, служат и прямым опровержением такого рода утверждений.

Прежде чем непосредственно охарактеризовать работу Сталина на постах народного комиссара государственного контроля и народного комиссара рабоче-крестьянской инспекции, приведу ряд бесспорных свидетельств того, что в советской правительственной иерархии Сталин лично занимался чрезвычайно обширным кругом дел. Он избирался членом ВЦИК и Президиума ВЦИК, входил в состав комиссии по составлению первой советской конституции и выступал на заседании комиссии ВЦИК с докладом о типе федерации Российской Советской республики.

От решения чисто политических проблем его перебрасывают на чрезвычайно важный в тот период, можно сказать, жизненно важный участок, каким было положение с продовольственным снабжением. Решением Совнаркома в мае 1918 г. он назначается руководителем продовольственного дела на юге России, откуда, собственно, тогда могла получить продовольствие голодающая Россия. Чтобы решить эту проблему — а от нее зависела судьба новой власти не в меньшей мере, чем от чисто военных побед — нужно было обладать особыми организаторскими и иными способностями, в том числе твердостью и решительностью. Здесь, да будет понятно это тем, кто восхищается (по поводу и без повода) блестящими ораторскими талантами Троцкого и других трибунов революции, ораторским искусством нельзя было ничего добиться. Как говорится, могли выслушать блестящую зажигательную речь о необходимости помочь голодающим рабочим России, и спокойно разойтись по домам. Что, кстати, и было почти повсеместным явлением. Сталин же с этой задачей справился, как ни трудна она была. И это факт, а не какое-то утверждение панегирического свойства.

В том же 1918 году Сталин назначается членом Совета Рабоче-крестьянской обороны и заместителем его председателя, коим был Ленин. Совет этот обладал широчайшими полномочиями, необходимыми для разрешения массы постоянно возникавших проблем. Сталину, в частности, поручается навести порядок на железнодорожном транспорте, ибо без более или менее сносного функционирования транспортной системы страны говорить об укреплении новой власти — значило бы говорить впустую.

Привлекается Сталин и к такой работе, как контроль за деятельностью органов Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) — органом борьбы с контрреволюцией и саботажем. Впоследствии Сталин в должной мере оценит роль карательных органов в борьбе за лидерство в партии и государстве. Но уже на первоначальном этапе он вплотную сталкивается в качестве своего роля контролера или ревизора с деятельностью ВЧК. Вскоре после покушения (в августе 1918 г.) на Ленина в работе ВЧК наметился зловещий перекос, связанный прежде всего с проведением так называемого «красного террора». На местах дело доходило до крайних эксцессов в применении репрессий, «красный террор» кое-кто из большевиков стал рассматривать чуть ли не в качестве главного инструмента в утверждении и сохранении новой власти. Возможные социально-политические последствия подобного подхода не трудно себе представить, поскольку, если бы он обрел общероссийские масштабы, то поставил под угрозу само существование Советской власти. Использование террора в качестве основного рычага укрепления власти большевиков с закономерной неизбежностью превратилось бы в свою противоположность. Террор был исторически оправдан лишь как вынужденная, причем крайняя и ограниченная мера, в ответ на действия прямых врагов советской власти. Большевикам, не хуже, чем их противникам, было известно изречение Наполеона: «Штыками можно сделать все что угодно, только на них нельзя сидеть»[770], т. е. основывать свою власть.

В октябре 1918 г. на заседании ЦК партии рассматривался этот вопрос, поводом к чему послужил следующий факт. В «Вестнике чрезвычайных комиссий» была напечатана статья за подписью Нолинского исполнительного комитета и партийного комитета, восхваляющая пытки. При этом редакция в примечании не указала на свое отрицательное отношение к статье нолинцев. Решено было осудить нолинцев за их статью и редакцию за ее напечатание. Было принято решение о прекращении издания «Вестник ЧК». Публикация подобного рода статьи и ее осуждение было лишь поводом для принятия более широкого решения: «Назначить политическую ревизию ВЧК комиссией от ЦК в составе тт. Каменева, Сталина и Курского. Поручить комиссии обследовать деятельность чрезвычайных комиссий, не ослабляя их борьбы с контрреволюционерами»[771].

Впоследствии, уже после окончания Гражданской войны, Сталин в составе комиссии из двух человек (в нее входил и Каменев) по поручению Политбюро непосредственно занимался вопросами реорганизации ВЧК и преобразования ее в Главное политическое управление (ГПУ). Основополагающие принципы такой реорганизации были сформулированы данной комиссией и предопределили главные параметры деятельности ГПУ в новых исторических условиях. В первую очередь речь шла об ограничении полномочий карательного инструмента власти и приведения его деятельности в рамки закона. В документе комиссии устанавливалось, что «при арестах должны быть соблюдаемы следующие правила:

а) предъявление обвинения не позднее 2-х недель со дня ареста и

б) право содержания под арестом без передачи в суд не более 2-х месяцев, после чего ГПУ должно испросить у ВЦИК право продолжить в случае особой необходимости этот срок или же передать дело в суд, или освободить…

в) за НКЮстом (Народный комиссариат юстиции — Н.К.) сохраняется право контроля за законностью действий ГПУ»[772].

Я счел целесообразным привлечь внимание читателя к факту причастности Сталина к вопросам, связанным с деятельностью карательных органов в первые годы советской власти. Не преувеличивая его роли, хочу подчеркнуть, что сама по себе эта причастность носила пока еще ограниченные масштабы, но и вместе с тем говорила о многом.

Приобрел Сталин и определенный опыт работы по восстановлению народного хозяйства в качестве председателя Украинского совета трудовой армии. На этот пост он был назначен в январе 1920 г. Общая ситуация в стране характеризовалась почти повсеместной хозяйственной разрухой и упадком. Политика военного коммунизма, проводившаяся на протяжении всей Гражданской войны, все более обнаруживала свою бесперспективность. Массы трудоспособного населения служили в армии, и сокращение масштабов военных действий поставило страну перед необходимостью использовать часть воинских частей на трудовом фронте. С этой целью и принимается решение о создании трудовых армий в надежде, что они помогут решить наиболее острые экономические вопросы: остановить промышленную разруху, хоть каким-то образом сгладить критическую ситуацию в топливной, металлургической и др. отраслях промышленности. Конечно, ставка на трудовые армии не могла в корне изменить ситуацию в народном хозяйстве, поскольку сама она, по существу, была одним из элементов политики военного коммунизма, закрывавшего все перспективы выхода из почти безвыходного положения. Но как временная и паллиативная мера она способна была сыграть определенную стабилизирующую роль. С каждым днем становилось все более очевидным, что необходим переход к принципиально иной экономической политике. Но предстояло прожить еще более года, прежде чем Ленин под воздействием объективной реальности придет к осознанию необходимости перехода к новой экономической политике (НЭП).

Но пока вся экономическая жизнь шла по старой колее, и здесь трудовые армии могли сыграть хотя бы некоторую стабилизирующую роль. Эти задачи подчеркивались Сталиным в его выступлениях и в его работе по руководству Украинской трудовой армией. Так, в речи на конференции компартии Украины в марте 1920 г. он отмечал, что сложившаяся обстановка в хозяйстве заставляет власти дать новый лозунг: «Все для народного хозяйства». Развивая свою мысль он говорил: «Как вам известно, наша промышленность во всей Федерации переживает в данный момент тот период расхлябанности и партизанщины, который переживала Красная Армия полтора года тому назад. Тогда партийным центром был брошен клич подтянуться, насадить дисциплину, а партизанские части превратить в регулярные. То же самое нам нужно сделать теперь по отношению к развалившейся промышленности. Необходимо эту развалившуюся промышленность собрать и организовать, иначе мы не вылезем из разрухи»[773].

Однако надежды большевиков, и Сталина в том числе, решить коренные экономические проблемы страны путем преимущественно организационных и мобилизационных мер, в конечном счете оказались нереальными. Не то что они полностью строились на песке и были бесполезны с самого начала. Вопрос упирался в существо самой экономической стратегии, не отвечавшей новым историческим реалиям.

Количество примеров, раскрывающих диапазон политической и государственной деятельности Сталина в этот период, легко можно было бы и умножить. Однако я думаю, что и приведенные примеры дают более или менее объективное представление о характере и основных направлениях его практической работы в первые годы Советской власти.

Особо следует выделить работу Сталина в качестве народного комиссара государственного контроля и народного комиссара рабоче-крестьянской инспекции. Краткую характеристику его деятельности на этих постах в обязательном порядке надо предварить следующим замечанием, без учета которого многое будет не совсем ясным.

Надо учитывать, что сфера контроля и инспекции в условиях едва начинавшего функционировать государственного аппарата, как говорится, заранее была обречена на неимоверные трудности и неизбежные неудачи. Сама объективная реальность была такова, что об организации эффективного контроля и инспекции в тогдашних условиях речь могла идти только в пожелательном плане. О какой эффективности можно было говорить, когда сам государственный механизм только начинал создаваться. Не хватало не то что квалифицированных, а просто кадров вообще. Типичной картиной, характеризовавшей функционирование всех советских учреждений, особенно в первые годы новой власти, был саботаж со стороны прежних чиновников, без привлечения которых к работе обойтись было невозможно. Фактически отсутствовала сколько-нибудь развитая нормативно-правовая база: главными правовыми постулатами были революционное правосознание и революционная законность. Всерьез говорить о какой-то правовой системе, в том числе и в сфере организации государственной службы и управления, можно было лишь чисто условно.

Чтобы рельефно представить себе деятельность Сталина на посту народного комиссара государственного контроля, а затем и рабоче-крестьянской инспекции, думаю, следует вкратце очертить задачи и направления деятельности этих комиссариатов.

Наркомат государственного контроля являлся центральным органом, осуществлявшим общее руководство работой по совершенствованию государственного аппарата, по борьбе с недостатками в его организации и деятельности, по пресечению незаконного и нецелесообразного использования государственного имущества и денежных средств. Он был создан мае 1918 г. Наркомат имел свои органы на местах — в губерниях и районах.

В связи с Гражданской войной в государственном аппарате сократилась рабочая прослойка и увеличилось число старых чиновников, являвшихся носителями бюрократических традиций, что отрицательно сказывалось на работе государственного аппарата. VIII съезд РКП(б), отметив, что мероприятия госконтроля носили в значительной степени формальный характер, указал на необходимость коренной реорганизации контроля, с тем чтобы создать подлинный фактический контроль. В решении съезда указывалось на необходимость выделить с этой целью лучшие силы, которые должны научиться не только контролировать советскую работу, но и сами её организовывать; подчёркивалось, что только вовлечение широких масс рабочих и крестьян в дело управления страной и широкого контроля над органами управления устранит недостатки механизма, очистит советские учреждения от бюрократической скверны и решительно двинет вперед дело социалистического строительства[774].

Во исполнение решений съезда был принят декрет «О государственном контроле». По предложению Ленина Сталин был назначен народным комиссаром госконтроля. Проработал он в этой должности немногим менее года — с конца марта 1919 г. до февраля 1920 г. Столь краткий срок его пребывания на этом посту объясняется тем, что наркомат госконтроля подвергся коренной реорганизации и в марте 1920 г. в целях более полного вовлечения широких масс трудящихся в дело государственного управления был преобразован в наркомат рабоче-крестьянской инспекции. Во главе вновь образованного (а точнее, коренным образом преобразованного) наркомата стал тот же Сталин.

Центральный аппарат РКИ состоял из ряда самостоятельных инспекций по основным направлениям деятельности. Было образовано особое бюро для приёма заявлений о различного рода неправильных действиях, злоупотреблениях и преступлениях должностных лиц. Коллегии РКИ на местах действовали на правах отделов исполкомов местных Советов. В задачи РКИ входила борьба с бюрократизмом и волокитой в советских учреждениях и общественных организациях, контроль за проведением в жизнь в центре и на местах декретов и постановлений Советской власти, надзор за соблюдением законности в управленческой деятельности и за своевременным рассмотрением во всех звеньях государственного аппарата заявлений и жалоб трудящихся, борьба с хозяйственными, должностными и иными преступлениями работников аппарата управления. Органы РКИ обязаны были по результатам ревизий, обследований и наблюдений представлять на рассмотрение центральных и местных властей конкретные предложения об упрощении государственного аппарата, устранении параллелизма в работе, бесхозяйственности, канцелярской волокиты и т. п. Для борьбы с преступлениями органы РКИ наделялись правом производить дознание, возбуждать уголовные дела, отстранять от должности виновных лиц, производить обыски, налагать арест на имущество и т. д.

Как видим, круг задач и общие направления деятельности были достаточно широкими. Но сейчас, глядя с высоты прошедшего времени, становится очевидным, по крайней мере одно: любой, даже в сотни раз более эффективный контроль не мог в силу объективных причин успешно решить задачи, возлагавшиеся на него. Все упиралось не только в кадры, но в саму систему хозяйствования, в наличие таких трудностей и проблем, которые можно было решить только посредством коренной реорганизации всех экономических, а также многих политических структур.

Думается, что у нас нет никаких оснований выдвигать в отношении Сталина упреки в излишнем либерализме, отсутствии требовательности, твердости в руководстве таким наркоматом, как и в других слабостях подобного рода. Напротив, видимо, в силу определенных личных качеств, а именно: твердости, жесткости, требовательности, решительности и т. д., — он и был назначен на данный пост. Надо заметить, что одновременно он оставался в должности народного комиссара по делам национальностей. К тому же, в партии в то время было немало деятелей, отличавшихся теми же, что и Сталин качествами в смысле твердости и жесткости. Но тем не менее именно он, а не кто-либо иной был назначен на данный пост.

Не вдаваясь в детали, можно сказать, что недостатков в работе РКИ было больше, чем в других наркоматах. И это отнюдь не по причине плохого руководства лично Сталина, а в силу самого характера деятельности этого государственного механизма. Было бы поистине сверхъестественным, если бы этот наркомат функционировал лучше, чем те, круг обязанностей которых не был столь широк и столь необъятен. Именно в этом, мне думается, коренятся истоки критики, которой Ленин подверг данный наркомат в период обострения его отношений со Сталиным на почве политических расхождений. Иначе трудно найти логическое объяснение тому факту, что буквально за год до этой критики Ленин лично высказался в защиту и поддержку Сталина в связи с критическими замечаниями, прозвучавшими в адрес последнего на XI съезде партии (март — апрель 1922 г). Е.А. Преображенский, тогда и в дальнейшем один из ближайших сподвижников Троцкого, высказал в ходе обсуждения доклада Ленина следующее замечание: «Или, товарищи, возьмем, например, т. Сталина, члена Политбюро, который является в то же время наркомом двух наркоматов. Мыслимо ли, чтобы человек был в состоянии отвечать за работу двух комиссариатов и, кроме того, за работу в Политбюро, в Оргбюро и десятке цекистских комиссий?

От такой практики, товарищи, надо отойти»[775].

Ленин в своем заключительном слове дал ответ на это критическое замечание. Я приведу полностью этот ответ, поскольку в нем содержится довольно обстоятельная, а в некотором смысле и общая оценка Сталина как работника. «Вот Преображенский здесь легко бросал, что Сталин в двух комиссариатах. А кто не грешен из нас? Кто не брал несколько обязанностей сразу? Да и как можно делать иначе? Что мы можем сейчас сделать, чтобы было обеспечено существующее положение в Наркомнаце, чтобы разбираться со всеми туркестанскими, кавказскими и прочими вопросами? Ведь это все политические вопросы! А разрешать эти вопросы необходимо, это — вопросы, которые сотни лет занимали европейские государства; которые в ничтожной доле разрешены в демократических республиках. Мы их разрешаем, и нам нужно, чтобы у нас был человек, к которому любой из представителей наций мог бы пойти и подробно рассказать, в чем дело. Где его разыскать? Я думаю, и Преображенский не мог бы назвать другой кандидатуры, кроме товарища Сталина.

То же относительно Рабкрина. Дело гигантское. Но для того, чтобы уметь обращаться с проверкой, нужно, чтобы во главе стоял человек с авторитетом, иначе мы погрязнем, потонем в мелких интригах»[776].

Данная оценка говорит сама за себя и не нуждается в дополнительных комментариях. Впрочем, одно замечание напрашивается само собой, особенно в контексте начавшегося буквально через год с небольшим конфликта между Лениным и Сталиным. Как бы предвосхищая заранее некоторые причины происшедшего в дальнейшем конфликта, можно сказать, что в их основе не лежали претензии к Сталину как партийному и государственному работнику. Хотя некоторые биографы Сталина особый упор делают именно на критике Лениным работы РКИ как завуалированной форме выражения общего недоверия к Сталину как к руководителю. Мне представляется, что подобная трактовка слишком прямолинейна и не отвечает в полной мере объективным историческим критериям. Но об этом более подробно пойдет речь в соответствующей главе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Павел I. Изменения в государственном управлении

Из книги История государственного управления в России автора Щепетев Василий Иванович

Павел I. Изменения в государственном управлении Сын Екатерины II и Петра III – Павел более 30 лет дожидался осуществления своего права царствовать. Он вступил на престол уже зрелым человеком, имея сформированный план преобразований. Первым делом все крупные чиновники


Изменения в земском управлении

Из книги История государственного управления в России автора Щепетев Василий Иванович

Изменения в земском управлении Наступление на земства при Александре III началось путем сокращения их компетенции и надзора за их решениями. В 1889 г. был учрежден институт земских участковых начальников, которые заменили мировых посредников. Если мировые посредники и


Изменения в государственном управлении в годы Первой мировой войны

Из книги История государственного управления в России автора Щепетев Василий Иванович

Изменения в государственном управлении в годы Первой мировой войны Россия была готова только к быстротечной войне: военные запасы были сделаны всего на три месяца. Мобилизация не вызвала общественного недовольства, однако она поглотила квалифицированных рабочих.


Конституция СССР 1977 г. Изменения в государственном управлении

Из книги История государственного управления в России автора Щепетев Василий Иванович

Конституция СССР 1977 г. Изменения в государственном управлении Очередная Конституция СССР была принята 7 октября 1977 г. на внеочередной VII сессии Верховного Совета СССР десятого созыва. Во вводной ее части была дана краткая характеристика основных этапов истории страны


Князь в управлении и суде

Из книги Курс русской истории (Лекции I-XXXII) автора Ключевский Василий Осипович

Князь в управлении и суде Князь был в Новгороде высшей правительственной и судебной властью, руководил управлением и судом, определял частные гражданские отношения согласно с местным обычаем и законом, скреплял сделки и утверждал в правах. Но все эти судебные и


Перемены в областном управлении

Из книги Курс русской истории (Лекции XXXIII-LXI) автора Ключевский Василий Осипович

Перемены в областном управлении Я изложил перемены, происшедшие в центральном управлении Московского государства с половины XV в. Не трудно заметить общее направление, в каком шла правительственная перестройка. В удельное время центральное управление было собственно


Глава XII ОБ УПРАВЛЕНИИ ШОТЛАНДИЕЙ

Из книги Дедушкины рассказы. История Шотландии с древнейших времен до Флодденского сражения 1513 года. [с иллюстрациями] автора Скотт Вальтер

Глава XII ОБ УПРАВЛЕНИИ ШОТЛАНДИЕЙ Боюсь, мой милый Джон, что глава эта окажется довольно скучной, да и немного трудноватой, но если ты не все поймешь, прочитав ее первый раз, то, возможно, тебе стоит повторить попытку, а я уж буду изо всех сил стремиться к простоте и


ГЛАВА XIX Об управлении римскими провинциями

Из книги Избранные произведения о духе законов автора Монтескье Шарль Луи

ГЛАВА XIX Об управлении римскими провинциями Таково было распределение трех властей в столице, но далеко не таким было оно в провинциях. В центре царила свобода, а на окраинах господствовала тирания.Пока господство Рима простиралось на одну Италию, он управлял ее


Об управлении областями и княжествами

Из книги Московия при Иване Грозном глазами иноземцев автора Флетчер Джильс

Об управлении областями и княжествами Вся Россия (как было сказано выше) разделяется на четыре части, называемые русскими Четвертями, или тетрархиями. Каждая Четверть заключает в себе несколько областей и приписана к какому-нибудь приказу, от которого заимствует свое


Об управлении государством

Из книги Англосаксонская мировая империя автора Тэтчер Маргарет

Об управлении государством «Моя политика основывается не на какой-то экономической теории, а на том, в чем были воспитаны я сама и миллионы таких людей, как я: на честном труде за честную оплату, на правиле жить по средствам, на привычке откладывать на черный день, платить


Слово о 4-м управлении

Из книги Советские партизаны [Мифы и реальность] автора Пинчук Михаил Николаевич

Слово о 4-м управлении Уже в первую неделю войны в Наркомате внутренних дел СССР было создано 4-е управление во главе с майором госбезопасности Павлом Судоплатовым[12]. Управлению поручили организацию диверсионно-разведывательной и партизанской борьбы против вооруженных


О государственном прахе

Из книги Империя и воля. Догнать самих себя автора Аверьянов Виталий Владимирович

О государственном прахе Православный дух — дух синтеза. Именно он позволил старой Московской Руси окрестить орду, вовлечь в свою орбиту иноверцев. А если кого не удавалось окрестить, русский православный дух располагал принять, обнять их державной энергией. В этом


Н. Е. Разгильдеев. В УПРАВЛЕНИИ ВООРУЖЕНИЯ.

Из книги КОМАНДАРМ УБОРЕВИЧ. Воспоминания друзей и соратников. автора Уборевич Иероним Петрович

Н. Е. Разгильдеев. В УПРАВЛЕНИИ ВООРУЖЕНИЯ. В 1928 году для прохождения годичного срока военной службы я был зачислен согласно моему желанию в авиацию. Наша эскадрилья входила в состав Московского военного округа.Помимо авиации меня с юношеских лет интересовала