1. Смысл и подлинные мотивы фабрикации мифов о тайных связях Сталина с царской охранкой

1. Смысл и подлинные мотивы фабрикации мифов о тайных связях Сталина с царской охранкой

Политическая биография Сталина не может считаться полной и объективной, если мы не рассмотрим, хотя бы в сжатом виде, вопрос о его взаимоотношениях с царской охранкой. Это диктуется не только тем обстоятельством, что значительная часть его предреволюционной жизни и политической деятельности прошла, можно сказать, в постоянном контакте с карающей дланью старого режима. Аресты и ссылки, побеги и подпольная работа так или иначе ставили его перед необходимостью постоянно учитывать действия своего незримого противника, каковым являлись органы сыска и дознания царской России. Необходимость рассмотреть данный вопрос мотивируется в еще большей степени тем, что на протяжении многих десятилетий вокруг характера отношений Сталина с царской охранкой сложилась определенная система мифов и фальсификаций. Их зарождение и даже в — определенные отрезки времени — расцвет порождены самой логикой политической борьбы, развернувшейся вокруг имени Сталина и его роли в истории.

Если говорить по существу, то вопрос об отношениях Сталина с полицейскими властями стал одним из наиболее изощренных методов политической дискредитации как самого Сталина, так и его политического курса вообще. Методы здесь применяются не новые, они были многократно апробированы и на других деятелях в истории. Они просты и вместе с тем достаточно эффективны. В широкий оборот вводится политический ярлык, вокруг которого намеренно раздувается пропагандистская шумиха. Затем этот политический ярлык обретает как бы права гражданства и становится своеобразным постулатом, не требующим доказательств. Нельзя сказать, что такие методы не использовались в политической и идеологической борьбе прежде, Они столь же стары, как и сама политическая борьба. Однако в наше время такие методы получили чрезвычайно широкое распространение, превратились в своеобразный эталон политической и моральной дискредитации определенных личностей нашей истории.

Излишне говорить, что подобные приемы не имеют ничего общего с подлинно научным и объективным исследованием деятельности той или иной политической фигуры, особенно такой сложной и противоречивой, каким был Сталин в жизни и каким он остался в исторической памяти. Было бы неправильно с порога и без всяких аргументов отбросить обвинения в его адрес о сотрудничестве с царской охранкой. Интересы выяснения истины требуют привести наиболее существенные обвинения в его адрес, проанализировать их как с точки зрения логической и политической состоятельности, так и с точки зрения исторической достоверности. Просто отмести как несостоятельные все «аргументы», которые приводятся в подтверждение вымышленной версии, значит оставить без серьезного опровержения широко распространяемые вымыслы. Иными словами, голое и бездоказательное отрицание данной версии по существу играет на руку тем, кто ее выдвигает и защищает. Такой подход мне представляется неверным, хотя бы по той причине, что он оставляет неосвещенными некоторые деликатные эпизоды из политической биографии Сталина. Фигура умолчания или же возмущенного отрицания утверждений о сотрудничестве Сталина с полицией оставляет почву для новых измышлений на этот счет. Хотя, повторюсь, с самого начала ясно, что мы здесь имеем дело с провокационными фальсификациями, продиктованными четко выраженными политическими мотивами.

Следует обратить внимание на одно весьма примечательное обстоятельство: версия о тайном сотрудничестве Сталина с охранкой в своем, так сказать, наиболее полном и обнаженном виде появилась уже после смерти Сталина. Правда, некоторые глухие намеки на это стали циркулировать в эмигрантских, преимущественно грузинских, меньшевистского толка, изданиях. Однако они носили какой-то невнятный и явно приглушенный характер. Складывалось впечатление, что просто забрасывают удочку и ждут, кто и как на нее клюнет. Всерьез такие намеки и завуалированные обвинения никто из солидных политических деятелей или историков не принимал. Даже такой смертельный враг Сталина, каким был Троцкий, никогда не поднимал этого вопроса и не рассматривал данную версию в качестве имеющей какие-либо шансы на достоверность. Последнее обстоятельство заслуживает особого внимания, поскольку в своих обвинениях в адрес Сталина Троцкий не останавливался буквально ни перед чем, стремясь опорочить своего главного противника, изобразить его в качестве человека, которого судьба не обделила едва ли не всеми пороками, свойственными людям. Что же касается политических оценок, то здесь Троцкий также не знал никакой меры и зачастую, вопреки логике и здравому смыслу, порой противореча самому себе, рисовал такой облик Сталина, что все исторические злодеи буквально меркли перед ним. Однако в богатом арсенале антисталинских эскапад Троцкого никогда не присутствовало подозрение, а тем более обвинение его в сотрудничестве с царской охранкой. И надо сказать, что Троцкий не по наслышке был знаком с царской полицией и методами ее действий, как и с материалами охранки, ставшими известными после Февральской революции.

Более того, не кто иной, как Троцкий в своей книге о Сталине счел необходимым не только фактически отмежеваться от обвинений Сталина в сотрудничестве с охранкой и в доносах на своих товарищей по революционной борьбе, но и решительно возразить тем, кто выдвигал подобные обвинения. В частности, он писал: «Ему начинают приписывать многое, в чем он не повинен. Социалист-революционер Верещак, близко сталкивавшийся с Кобой в тюрьме, рассказал в 1928 году в эмигрантской печати, будто после исключения Иосифа Джугашвили из семинарии директор получил от него донос на всех его бывших товарищей по революционному кружку. Когда Иосифу пришлось давать по этому делу ответ перед тифлисской организацией, он не только признал себя автором доноса, но и вменил себе этот акт в заслугу: вместо того, чтоб превратиться в священников или учителей, исключенные должны будут стать, по его расчету, революционерами. Весь этот эпизод, подхваченный некоторыми легковерными биографами, несет на себе явственное клеймо измышления. Революционная организация может поддерживать свое существование только беспощадной строгостью ко всему, что хоть отдаленно пахнет доносом, провокацией или предательством. Малейшая снисходительность в этой области означает для нее начало гангрены. Если бы даже Сосо оказался способен на такой шаг, в котором на треть Макиавелли приходится две трети Иуды, совершенно невозможно допустить, чтобы партия потерпела его после этого в своих рядах»[515].

Конечно, на довод о том, что даже Троцкий — самый ярый и бескомпромиссный противник Сталина — считал, что Сталина начинают обвинять в том, в чем он не повинен, могут возразить, что это еще ничего не доказывает. Действительно, это ничего не доказывает, но само по себе о многом говорит. И любой мыслящий читатель не может оставить этот факт вне поля своего внимания.

Правда, американский биограф Сталина Р. Хингли, на которого я уже ссылался прежде, констатируя этот факт, тем не менее утверждает, что даже если бы имелись документальные подтверждения сотрудничества Сталина с охранкой, то ни Троцкий, ни другие противники Сталина якобы не решились бы использовать это оружие в борьбе, чтобы не скомпрометировать саму партию[516]. Этот аргумент может вызвать лишь саркастическую усмешку, поскольку за ним не стоит реальная логика политической борьбы. В ней обе стороны — Сталин и его оппоненты — использовали всякие методы, такие, например, как организация заговоров, сколачивание тайных организаций и т. п. Трудно поверить, что, если бы соперники Сталина располагали хотя бы малейшими доказательствами на этот счет, то они не преминули бы их использовать в своих целях. Да и сам американский профессор, по существу, ставит под знак вопроса возможность того, что документальные свидетельства о сотрудничестве Сталина с охранкой имелись, поскольку в начальный период Советской власти, когда архивы охранки стали доступны большевикам, Сталин и его приспешники не располагали возможностями скрыть их. Приводя этот довод, американский автор, тем не менее, вопреки своим же высказываниям в целом не отвергает версию о работе Сталина на охранку.

В этой связи, стоит со всей определенностью признать, что хотя все, что написано Троцким о Сталине, и пронизано духом ненависти к нему, высокомерным презрением и откровенной тенденциозностью, но нигде не несет на себе печати фальсификации или подтасовок фактов. Он интерпретирует многие факты совершенно однобоко, пристрастно, порой упрощая всю картину происходившего. Но его нельзя упрекнуть в научной недобросовестности, чем его биография Сталина выгодно отличается от подавляющего большинства современных писаний на эту тему.

Методы современной политической борьбы, в особенности в сфере исторических оценок, поражают даже самых законченных циников. Они служат как бы своеобразной визитной карточкой тех, кто их культивирует. Невольно приходит на ум мысль о том, что недоброй памяти теоретик и блестящий практик концепции чудовищной лжи как эффективного средства достижения поставленных целей Геббельс, покажется легковесным дилетантом, если сопоставить его методы и приемы с методами и приемами современных политических кухонь. С экранов телевизоров, со страниц газет и журналов, по радио и в Интернете распространяются самые невероятные бредни, выдаваемые за правдивую, объективную и достоверную информацию. Это имеет прямое отношение к освещению советской истории, в особенности того периода, когда во главе партии и страны стоял Сталин. И находится, как это ни странно, много людей, которые верят всему, что они слышат или читают. Как не вспомнить слова одного из мудрецов древнего Китая, который сказал: «Если ты веришь всему, что пишут, то лучше бы ты не умел читать.»

В советские времена часто с гордостью повторяли, что наш народ — самый читающий в мире. С этим можно соглашаться или не соглашаться — дело зависит от того, с каких позиций к этому подходить. Но мне кажется бесспорным, что в нашем народе за многие годы укоренилось не достойное его исторического прошлого и лучших черт национального характера слепое доверие к тому, что ему кто-либо внушает. Если это и был самый читающий народ, то едва ли он был и самым мыслящим. Тем более критически мыслящим. Эту характерную и явно негативную черту национального характера умело, по-иезуитски бесстыдно, используют сейчас в оболванивании людей всякого рода политические проходимцы и прохиндеи от мнимой исторической науки. Они непрерывно фабрикуют всякого рода мифы и откровения, цель которых вполне соответствует знаменитой фразе Геббельса о том, что чем чудовищнее ложь, тем легче в нее поверят. При этом авторов таких мифов ничуть не смущает то, что их измышления не выдерживают никакой критики и сопоставления с реальными фактами истории и действительности. К примеру, сколько шума было поднято по поводу так называемого «золота партии». Публиковались многочисленные статьи, издавались многотысячными тиражами столь же бездарные, сколь и лживые книги на эту тему. Но ничего доказать не удалось, если иметь в виду серьезные факты и аргументы. Однако в голове обывателя остался какой-то след, нечто вроде зарубки в подсознании. А именно это и составляет главную, но, конечно, не единственную цель подобного рода мифов и фальсификаций.

Тема о тайном сотрудничестве Сталина с охранкой как раз и является, на мой взгляд, одним из примеров подобного рода фальсификаций. Причем авторы фальсификаций переходят всякие границы. Их версии и домыслы порой напоминают бред сумасшедшего, что, однако, не мешает тому, чтобы они находили выход на страницы газет и журналов. В качестве наглядной иллюстрации можно привести такой пример: «Независимая газета» в 1996 году в очередную годовщину рождения Сталина поместила статью некоего А. Образцова, который с маниакальной настойчивостью «доказывал», что Сталин был английским агентом. Процитируем некоторые пассажи этого, с позволения сказать, исследователя биографии Сталина.

«…Первая встреча Сталина с английским и турецким резидентами произошла зимой 1901 года в Батуме.

Батум был центром Аджарии, мусульманской провинции Грузии. Приезд Сталина из Тифлиса в Батум не был случайным: именно в мусульманском Батуме он видел звено, дернув за которое, можно было вызвать лавину народного восстания против русских.

За полгода пребывания в Батуме молодой Сталин успел многое. Он отыскал английского коммерсанта, имел с ним несколько встреч. Затем он встречался с турецким резидентом в Батуме».[517]

Автор в качестве доказательства своей версии, вопреки общеизвестным фактам, утверждает, что Сталин всю жизнь ненавидел Россию и боролся против нее и что его связи с английской разведкой объясняются его стремлением с помощью англичан нанести максимально возможный вред России. Автор пишет: «Сталин ненавидел все русское. Он считал русских своими личными врагами. И это было отмечено уже первым английским разведчиком, коммерсантом из Батума. (Кстати, именно здесь причина того, что Булгаков не был допущен туда Сталиным для написания известной пьесы.)»

И уже совсем скорее из области патологической психиатрии, нежели истории, выглядят бредовые фантазии автора о встречах Сталина с Черчиллем. Вот цитата из означенного опуса: «…Первая встреча Сталина и Черчилля произошла в Лондоне в мае 1907 года. Сталин прибыл туда на V съезд РСДРП. Черчилль готовился к своей фантастической карьере — уже в 1910 году он стал министром внутренних дел. А пока он занимался тем, чем занимались все молодые английские политики, — шпионажем, разведкой, интригами. Основной интерес Англии всегда находился где-то на Ближнем Востоке. Тот, кто владел Ближним Востоком, владел миром. Это подтверждается и сегодня. Англичане никогда не пренебрегали знакомствами с туземными лидерами.

В той встрече, в 1907 году, Черчилль и Сталин произвели друг на друга отличное впечатление. Да это и понятно: их отношение к восточному монстру было однозначным… Сталину было предложено перебраться в Баку — бакинская нефть завораживала Англию…». И, наконец, последний пассаж: «…Вторая встреча Сталина и Черчилля в Тегеране в 1943 году была встречей двух старых друзей. Во время встречи один на один Черчилль упрекнул Сталина в том, что тот вместо развала России возродил ее. На что Сталин ответил кратко: «Если бы я так руководил Англией, ее уже не было бы на карте мира…»[518]

Читатель, даже самый несведущий в вопросах истории, несомненно, воспримет подобные изыскания именно так, как они того заслуживают. Я же привел этот пример в качестве наглядной иллюстрации, раскрывающей кухню политических манипуляций вокруг Сталина и его деятельности. Конечно, не все фальсификаторы, подвизающиеся на этой ниве, столь примитивны и низкопробны. Охотно используются и приемы, облекающие всякого рода измышления и бредовые фантазии в форму свободных литературных произведений, будь то повесть, роман и т. п. Здесь, как говорится, заслонов фантазии авторов вроде и не существует, хотя каждому понятно, что художественные произведения, касающиеся исторических личностей, должны обладать хотя бы одним единственным достоинством — они не должны самым грубым и бесцеремонным образом искажать исторические факты. В оценках и различного рода деталях у каждого автора полная свобода выбора, и его за это трудно упрекнуть.

Но другое дело, когда в основу такого «творения» ложатся не реальные исторические факты, а прямые измышления и откровенная ложь. Так, один из активных поборников «демократических преобразований» — писатель А. Адамович (кстати, уже умерший, что оберегает литературу от засорения его «творческими изысканиями») в разгар антисталинской кампании конца 80-х — начала 90-х годов опубликовал то ли роман, то ли повесть под названием «Фикус», которая была напечатана в одном из многотиражных российских журналов. Под кличкой «Фикус»[519] в истории российского революционного движения фигурировал один из провокаторов, который был разоблачен. Адамович же приклеивает эту кличку Сталину и сладострастно живописует все подробности его провокаторской и личной жизни. Как говорится, с автора взятки гладки: он лишь использовал чисто литературные приемы. Может быть, автор передоверился публикациям, которые в то время мутным потоком хлынули на читателей? Но это не меняет сути дела. Речь идет фактически об одном из распространенных приемов тенденциозной деятельности по фальсификации истории вообще и жизни и деятельности Сталина, в частности. Писатели и публицисты «демократического» пошиба очень уж охотно прибегают к таким методам и приемам, не гнушаясь ничем. Причем надо заметить, что такие приемы являются отнюдь не исключением, а скорее повседневной практикой нашей действительности.

С точки зрения широкой исторической перспективы вопрос касается не только, а может быть, и не столько оценки личности самого Сталина, сколько того, чтобы вдолбить в сознание населения довольно простую мысль: социализм как общественный строй и коммунисты как носители этой идеи всегда были, есть и будут порочны в самой своей сущности. Их вожди были не только жестоки, коварны и лицемерны, но и не останавливались даже перед прямым предательством своего собственного дела, поступая на службу царской охранки. Вождь большевиков Ленин был агентом германского Генерального штаба, Сталин — агентом царской охранки. Утвердившая свою власть путем осуществления тщательно разработанной программы буржуазной контрреволюции новая российская элита (да и не только российская) всячески поносит Октябрьскую революцию, как, впрочем, и всякую революцию вообще (кроме, разумеется, «вполне законной» буржуазной контрреволюции). Она проводит широкомасштабную непрерывную пропагандистскую кампанию по одурачиванию широких слоев населения. И, пожалуй, центральным тезисом этой кампании служит тезис о том, что Советская власть была чужеродна для России, что она повинна во всем и вся. Деятели же большевистской партии, и прежде всего ее лидеры в лице Ленина и Сталина, заслуживают того, чтобы история расценивала их чуть ли не как уголовников от политики. Ни больше, ни меньше! Мол, ни о каком позитивном вкладе этих фигур исторического масштаба в исторические судьбы страны не может быть и речи, они не только не принесли своей деятельностью пользы ей, но, напротив, обрушили на нее неисчислимые бедствия и страдания. Короче говоря, раздувание вопроса о причастности Сталина к провокаторской деятельности — одно из звеньев в цепочке мощной кампании по дискредитации идей социализма. Кому-то может такой вывод показаться слишком примитивным и упрощенным. Однако лишь на первый взгляд он выглядит упрощенным. Как показала новейшая история нашей страны, в особенности, последнего десятилетия, материальные интересы нового господствующего класса — вот та движущая сила, которая определяет в конечном итоге его позиции по любому сколько-нибудь важному вопросу. Это прямо и непосредственно относится и к вопросам оценки новейшей истории нашей страны. Это в такой же степени относится и к оценкам государственных и политических деятелей, в том числе и к Сталину.

Правда, необходимо сделать одну оговорку. В исторической литературе в нашей стране и за рубежом тема о причастности Сталина к работе на департамент полиции поднималась отнюдь не в последнее десятилетие, а гораздо раньше. С позиций здравого смысла нет ничего предосудительного, а тем более недопустимого в изучении данной проблемы. Разумеется, если речь идет о серьезном, основанном на фактах и документах, исследовании в интересах установления подлинной исторической правды. К сожалению, по большей части приходится сталкиваться не с объективным рассмотрением указанной темы, а с попытками обосновать версии с заранее заданными результатами. Факты и документы интерпретируются произвольно, вне всякой связи с историческим контекстом, в качестве неопровержимых доказательств приводятся какие-то устные свидетельства из третьих рук. Причем, как правило, исходят они от лиц, пострадавших в так называемый период культа личности, или их родственников. Сами по себе такие свидетельства едва ли можно считать надежным историческим документом, не говоря уже о том, что целый букет таких свидетельств попросту оказался плодом или вымысла, или аберрации памяти.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >