Русские эмигранты на службе в Волонтерском корпусе Шанхая

Русские эмигранты на службе в Волонтерском корпусе Шанхая

В 1923 г. из Владивостока неожиданно для властей Шанхая прибыла группа сибирского казачьего генерала Глебова. Появление флотилии их вызвало в Шанхае переполох. Сначала русских приняли за пиратов, и пришлось потратить немало усилий, чтобы доказать свои миролюбивые намерения. Глебов отказался интернироваться и сдать оружие, заявив, что «это не в нашем российском духе»[1104]. Поэтому долгие месяцы русским не позволяли сходить с кораблей. Дело в том, что международные власти Шанхая знали, что большинство русских из эскадры Глебова бежали из России буквально в том, что надето на них, и не имеют средств, чтобы жить достойно. Появление тысяч нищих русских в Шанхае могло толкнуть китайское население на выступление. Англичане и другие иностранцы Шанхая проводили политику, по которой в глазах китайцев белый человек был неизменно богатым и сытым. Если кто-то из белых разорялся, его постигала какая-то неудача или он начинал пить, международные власти в 24 часа высылали такого человека из Шанхая, чтобы этого не видели китайцы. Появление же на улицах Шанхая огромной массы нищих русских должно было вызвать, по мнению иностранных властей, катастрофу.

Однако Глебову однажды это надоело, и он без разрешения приказал отряду выгружаться в городе. Это спровоцировали сами власти Шанхая, приказавшие в 1924 г. русским убираться отсюда. Англичане приказали спустить Андреевские флаги с кораблей и сдать оружие, угрожая в противном случае применить в отношении их силу[1105]. Выбора у русских не было. Топливо кончалось, и отплыть было невозможно. Денег и продуктов не было. В отчаянии глебовцы приготовились к битве, иностранцы спасовали. Их корабли приготовились обстреливать русские суда, но Глебов продолжал высаживать свой десант в Шанхае на виду у англичан, не осмелившихся дать бой из-за малочисленности сил и боязни, что столкновение белых вызовет выступление китайцев. При высадке Глебов навел на Шанхай пушки. На угрозы Бэлла, члена Международного совета Шанхая, задействовать английскую эскадру Глебов заявил, что, пока это произойдет, он разнесет своими орудиями весь сеттльмент Шанхая[1106]. Англичане по достоинству оценили доблесть русских, и это впоследствии сыграло им на руку.

Первые месяцы после высадки на берег стали для русских настоящим испытанием. Глебов продолжал решительные действия. Увидев, что бывший русский консул Шанхая Гроссе не желает помочь своим русским, Глебов арестовал его. Дело в том, что Гроссе, обладая значительными связями среди иностранцев, мог сильно облегчить жизнь эмигрантам. Арест Гроссе продолжался до тех пор, пока он не согласился исполнять свои прямые обязанности[1107]. Хотя уже тогда Гроссе проявлял свою «розовую окраску», проявляя доброжелательность к «новой власти» в России, он помог эмигрантам содействием их «юридическому оформлению». Его жена и английские дамы организовали бесплатные столовые для русских и получение помощи для детей[1108].

Зарабатывать бывшим наемникам сначала приходилось лишь тяжелым физическим трудом. И хотя они продали часть кораблей в 1924 г. Чжан Цзолину, например транспорт «Защитник»[1109], и выручили неплохие деньги, это не решило проблему. Во-первых, стоимость кораблей сильно упала, а во-вторых, русских было слишком много, чтобы этих денег хватило надолго. Кое-кто просил милостыню, а многие женщины стали проститутками. Даже к началу 1950-х гг., когда большинство русских в Шанхае стали неплохо зарабатывать, каждая десятая русская женщина занималась проституцией. Это в глазах властей Шанхая разрушало порядок, возводимый ими десятилетиями: «белый – господин, китаец – раб». Не случайно на иностранных концессиях Шанхая и других городов можно было увидеть такие знаки с надписями: «Собакам и китайцам вход воспрещен»[1110]. И это на китайской земле!

Китайцы увидели, что среди белых тоже есть богатые и нищие, это говорило о том, что между ними также есть неравенство и вражда, а значит, белые – не такие сильные, как кажется. Поэтому англичане пытались выдавить русских из Шанхая под предлогом, что они – преступники, попрошайки и проститутки, организовав против них травлю в печати. Им мешало то, что хоть они и лидировали в управлении городом, но не могли заручиться поддержкой других иностранцев Шанхая, участвовавших в управлении, – японцев, французов, итальянцев и других. На деле оказалось, что преступников среди русских немного, занимались они тем, к чему большинство китайцев тогда было не приспособлено из-за низкой грамотности[1111].

Еще в конце 1924 – начале 1925 г., когда в Шанхае начались боевые действия, на международном сеттльменте мобилизовали Волонтерский корпус, так как возникла опасность погрома иностранцев. К обороне подключились кадеты Омского и Хабаровского корпусов. Они получили винтовки и возвели баррикады на угрожаемых направлениях[1112]. Но после того как опасность для иностранцев миновала, кадетов распустили.

В 1925 г. русские снова спасли Шанхай. Китайские рабочие, подбиваемые коммунистами, объявили всеобщую забастовку и парализовали жизнь города. Требования забастовщиков были невыполнимы, но надо было срочно возобновить работу. Выручили тысячи русских штрейкбрехеров, которые сорвали забастовку и свели на нет усилия коммунистов[1113]. Так началась дружба русских Шанхая и члена иностранного совета Бэлла, в будущем вызвавшая более тесное сотрудничество с международными властями[1114].

В конце 1926 г. положение в Шанхае снова обострилось. Чан Кайши устроил печально знаменитый Северный поход и продвигался к нему. Один из его лозунгов был против засилья иностранцев в Китае и уничтожения иностранных концессий. Этот лозунг был особенно популярен среди китайцев в Шанхае, где иностранцы занимали доминирующее положение. В январе 1927 г. в Шанхае в связи с этим ожидались крупные беспорядки, подобные тем, что произошли накануне в Нанкине, Ханькоу и Киукианге, где пострадали иностранные концессии. Коммунисты умело разогрели миллионы китайцев на борьбу против «империалистов», выставляя их виновниками всех бед Китая. Население Шанхая было шокировано происшедшими погромами: китайцы грабили концессии и убивали «длинноносых дьяволов», как они называли европейцев[1115]. Положение шанхайского маршала Сун Чуанфана, в войсках которого были русские, стало непрочным. Китайцы Шанхая поддерживали Чан Кайши, поэтому падение Суна было делом ближайшего будущего. Сил на международном сеттльменте для обороны не хватало. Между тем власти советовали нечаевцам держаться подальше от города, чтобы «не провоцировать китайское население на выступление»[1116].

Флотилии с войсками – вызванная помощь из стран Европы – были еще далеко, а японцы защищали лишь себя, не желая поддерживать конкурентов-европейцев. В то же время 16 января 1927 г. под Шанхаем появились войска Чан Кайши, готовые вторгнуться в него и разгромить, перебив «длинноносых чертей». Появились данные, что при наступлении китайское население готовится восстать и ударить иностранцам в тыл. Тогда на экстренном заседании шанхайского муниципального совета власти обратились к Глебову, прося помочь в охране города от мародеров[1117]. После 1923–1924 гг. Глебов имел огромный авторитет, иностранцы знали его очень решительным генералом и были готовы передать ему защиту города. Но англичане были против этого, предположив, что неизвестно, как поведет себя Глебов, если дать ему оружие и вооружить всех русских. Вице-председатель муниципального совета Бэлл предложил компромисс – Глебов создает русский отряд, сила которого не превысит Волонтерский корпус. Поэтому ограничились созданием 21 января 1927 г. русского отряда, по числу штыков равного батальону[1118].

Глебов был популярной фигурой среди китайских маршалов, и они приглашали его на службу. Но он выдвинул условие, которое они не приняли, – установление единого командования над всеми русскими частями[1119].

Такой шаг иностранцев был очень символичен, так как еще совсем недавно те же власти никак не реагировали на поднятую русофобскими кругами из колониальной знати кампанию на русских. Теперь они же обратились за помощью к тем, кого только что называли «преступниками и бродягами», стремясь укрыться за русскими штыками от гнева китайцев.

При создании отряда большие трудности вызвали свои же русские. Против этого выступили бывший русский консул в Шанхае Гроссе, полковник Колесников, редактор газеты «Россия», в которой он стравливал между собой эмигрантов, и генералы Дитерихс, Бурлин и Оглоблин. Они обратились к эмигрантам с призывом не вступать в отряд. Колесников клеветал на Глебова, что тот «торгует людьми, и согласился на низкий оклад жалования русским волонтерам». Гроссе также заявил, что оклад добровольцам надо поднять в три раза и заключить контракт на определенный срок. Но эта критика была неоправданной, так как рядовой отряда получал 60 долларов в месяц, тогда как большинство русских жили на 40 долларов[1120].

Дитерихс считал, что «мы, проживая в Китае и находясь под покровительством его законов, не должны препятствовать национальному Китаю в его борьбе за освобождение от иностранного влияния»[1121].

Чтобы развеять распускаемые ими и коммунистами слухи, Бэлл разоблачил истинные стремления противников создания русского отряда. Он заявил, что, несмотря на попытки сорвать его формирование, он будет создан и примет участие в разгроме противника и тем, кто в этом не участвовал, будет стыдно.

Позже выяснилось, что Гроссе, Лебедев и Бурлин сами хотели возглавить отряд, чем и объясняются их действия против Глебова[1122]. В том же 1927 г. Лебедев поплатился за свои действия, находясь в Ханькоу, занятом силами Чан Кайши, которым он содействовал, противясь созданию русских отрядов. Там он был заключен в тюрьму и находился в таких условиях, что застудил почки, подвергался издевательствам и скоро умер, не вынеся пребывания в тюрьме. Другие противники создания отряда были посрамлены тем, что китайцы, в защиту которых они выступали, разгромили в Чапее, пригороде Шанхая, русскую церковь[1123].

Несмотря на действия недоброжелателей, Глебов живо откликнулся на предложение и за два дня создал Отдельный Русский отряд из двух рот и пулеметной команды общей численностью 300 человек, передав его капитану 1-го ранга Фомину. Из чинов отряда 90 процентов имели боевой опыт. В отряд вошли самые разные люди – от ижевских и воткинских рабочих до бывших жандармов[1124]. Вскоре численность Русского отряда достигла 900 человек[1125].

Проблема была в том, что большинство русских были казаками-кавалеристами, моряками и артиллеристами, не знавшими службы пехоты, которую пришлось нести здесь. Поэтому пришлось учиться пехотному строю[1126]. Начальство Волонтерского корпуса пошло навстречу русским, и службу они несли по старому русскому гарнизонному уставу[1127].

Тем не менее отряд был боеспособен. Он принял участие в стычках с китайцами на границах сеттльмента, потеряв ранеными несколько людей[1128].

Разместили русских в казарме, бывшей колонии для китайских малолетних преступников. Возможно, что этим власти Шанхая намекали, что они должны еще заслужить право быть полноправными жителями.

Уже 5 февраля 1927 г. командующий Волонтерским корпусом полковник Гордон провел смотр Русскому отряду, признав его сформированной боевой частью. После этого ему выдали оружие. Отряд стал полноправной воинской частью международных сил Шанхая.

Первую боевую задачу русские получили 19 февраля, когда им поручили охрану электростанции города, которая была тогда одной из самых больших в мире. Так как были сведения, что китайцы попытаются прорваться во время ожидаемых беспорядков в международный сеттльмент, они решили продемонстрировать им свою мощь. 25 февраля отряд перебросили в район Хонкью-парка, где жили японцы, не имевшие хорошей охраны. Особенно им угрожали китайцы. Здесь, на самом опасном участке обороны города, русские оборудовали две линии обороны с проволочными заграждениями, мешками с песком и пулеметными гнездами. Теперь отряд одновременно охранял два важных объекта до 21 марта, пока не прибыли войска из Европы[1129].

Тогда же в Шанхае произошло громкое событие – обыск советского консульства, откуда шла агитация китайцев: 7 марта отряд оцепил консульство и помогал полиции обыскивать и арестовывать служащих[1130]. Это говорило о доверии со стороны международных властей.

В марте того же года им поручили охрану мостов через Сучоуский канал, отделяющий север города от международного сеттльмента. В это время на вокзале Шанхая начались ожесточенные бои войск Сун Чуанфана и русского бронепоезда против войск Чан Кайши и восставшего против северян населения. Во время боев часть стрелков-южан пробралась к мостам, отрезая врагам путь отступления своим в международный Шанхай. Когда русских двинули на помощь стоявшим тут англичанам, южане обстреливали их, но потерь не было[1131]. Их прибытие спасло чинов русского бронепоезда и солдат Сун Чуанфана, отступивших сюда после неравного боя. И хотя им угрожала гибель, англичане не пускали их, пока это не сделали русские. Отступивших интернировали, обыскивали, отбирая оружие и наркотики.

Отряд жил в палатках. Стояли холода, пришлось установить печки. От них часто бывали пожары и угары. Из-за плохих условий жизни участились заболевания, в том числе желудочные. Но в отличие от англичан русские успешно боролись с инфекцией, употребляя водку[1132]. Находясь на охране мостов, они предотвращали китайские демонстрации рабочих и студентов.

После стабилизации положения отряд охранял тюрьму для европейцев, во дворе которой они разбили свои палатки. Прямо здесь известные артисты Щавинский и Кольцов-Блохин ставили сценки и развлекали своих односумов и администрацию тюрьмы. Глядя на русских, начштаба Волонтерского корпуса майор-англичанин Стюарт не раз говорил: «Да, крепок русский солдат, и может жить он в любой обстановке»[1133].

Власти Шанхая все больше доверяли отряду – назначили охранять сам муниципалитет. Тогда же русские переселились в добротные деревянные казармы со всеми удобствами, в том числе баней-душем[1134].

К июню 1927 г. Шанхай с прибытием иностранных войск успокоился. Со стабилизацией ситуации Фомин по семейным обстоятельствам покинул свой пост. Его заменил полковник Г. Г. Тиме. Боясь повторения угрозы беспорядков, англичане не распустили отряд, предложив русским стать регулярной частью Волонтерского корпуса, охранявшего город и иностранные концессии. Они согласились и стали получать хорошую зарплату, будучи приравнены к муниципальным служащим. Противники отряда начали новую кампанию против них – дескать, все успокоилось и незачем тратить на русских деньги. Командование Волонтерского корпуса воспротивилось их расформированию. Аргументом было то, что отряд стал одной из лучших частей корпуса. За полгода его существования уволили за плохое поведение или по здоровью лишь 20 человек. В сравнении с другими частями это было маленькой цифрой. Отряд оказался способен выполнять все задачи – от участия в боях с регулярной армией до подавления беспорядков. Однако сторонникам и противникам Русского отряда пришлось заключить компромисс, по которому с 15 июня 1927 г. на службе оставались лишь 125 самых лучших бойцов[1135].

В 1928 г. в Англию уехал полковник Гордон, сохранивший к русским подопечным самое теплое отношение. Он регулярно писал русским письма, в одном из которых было: «В моем сердце всегда найдется место для Моей Русской роты. Этим письмом я еще раз хочу выразить Вам, как глубоко я ценю ту отличную работу и дисциплину роты, которые всегда были в ней с самого начала ее основания. Желаю всей роте наилучшего будущего и СКОРОГО ВОЗВРАЩЕНИЯ НА СВОЮ РОДИНУ»[1136].

Из-за отъезда английских войск к концу июля 1928 г. число русских увеличили до 250 человек, отобрав в образованную Отдельную Русскую роту самых здоровых бойцов с лучшей репутацией[1137].

В 1929 г. Русскую роту привлекали, кроме обычной повседневной службы, к помощи полиции в проведении облав и обысков среди китайцев, готовивших беспорядки. Русский взвод сержанта И. П. Смирнова, стоявший 9 апреля в наружном карауле у китайской тюрьмы, быстро подавил вспыхнувший внутри бунт, во время которого было убито несколько надзирателей-индусов. За это русские получили письменную благодарность от начальника муниципальных тюрем Шанхая капитана Мартина[1138].

Однако и здесь были случаи пьянства и дезертирства солдат, но они случались редко. Так, волонтеры Тырсин и Михайловский дезертировали в Японию боксерами. В то же время бывший подпоручик армии Чжан Цзучана Городков, выпущенный из Шаньдунского военного училища и после развала Северной коалиции пошедший в волонтеры в Шанхае, был принят сюда капралом. Его быстро разжаловали за «антидисциплинарный поступок», и он бежал из отряда, чтобы стать телохранителем[1139].

Помимо участия в рутинном несении службы, русские активно участвовали в регулярно проводившихся соревнованиях в частях Волонтерского корпуса, за которые они брали лучшие призы.

Видя усердие русских по службе и понимая, что по своим качествам это лучшая часть Волонтерского корпуса, начальство регулярно повышало им жалованье. Это привело к тому, что уже в 1930 г. из Маньчжурии сюда потянулись сотни русских парней, претендующих на поступление в роту внештатниками, без оплаты, только чтобы закрепиться здесь и сдать экзамены. Иногда им приходилось ждать три месяца[1140]. Влекло сюда молодежь и то, что англичане дали роте хорошую спортивную базу. Так у русских был лучший в Шанхае боксерский ринг. Они имели самые современные спортивные снаряды. Такое внимание к ним было не случайно, ведь они были лучшими спортсменами Шанхая во всех видах спорта, кроме футбола, где лидировали англичане и китайцы[1141]. Впоследствии в 1932 г. положение их спортивной базы ухудшил японо-китайский конфликт, так как боевые действия непосредственно затронули ее помещения.

В 1931 г., когда в Шанхае вспыхнули забастовки, русские охраняли сеттльмент, не допуская вторжения погромщиков.

Часть русских перевели в том же году в антипиратский отряд иностранных пароходов, курсировавших между Гонконгом и северными портами Китая. Когда пиратство пошло на спад, русских отсюда перевели в полицию Гонконга. Там их постоянно отмечали как лучших полицейских и повышали жалованье, и даже европейцы, жившие неплохо в Китае, отмечали, что русские полицейские Гонконга «жили шикарно»[1142].

В 1931 г. в командование Волонтерским корпусом вступил генерал Флеминг, оказавшийся большим русофилом. Он в свободное время любил просто так заглянуть к русским, выпить и сплясать с ними[1143].

В тот же год японцы вторглись в Китай, и ситуация в Шанхае резко обострилась. Китайцы нападали на японцев, живущих в сеттльменте, и для их охраны выдвинули русских. В японском районе русские несли караульную службу и патрулировали улицы. Не раз им приходилось вступать в схватки с китайцами и предотвращать беспорядки. К концу 1931 г. обстановка обострилась так, что на границах сеттльмента пришлось создавать линию обороны, которую особенно усилили в японском квартале[1144].

В начале 1932 г. в китайской части Шанхая началась полномасштабная война. Стороны бомбили позиции друг друга авиацией и артиллерией, сильно разрушая город. Ожесточенные бои шли менее чем в полукилометре от сеттльмента. Снова русские заняли проходы на мостах, поставив рогатки и «концертины» из колючей проволоки, установив укрепления из мешков с песком, из которых были созданы окопы и ходы сообщений[1145]. В конце января китайцы пытались прорваться в японскую часть Шанхая. Русские вышли на защиту первой линии обороны, имея приказ не допустить в сеттльмент китайцев. Вечером 28 января они строили укрепления около мостов, когда китайцы пытались ворваться в японский район. В ходе боя китайцев отбросили. В сражении был ранен в плечо капрал 1-й роты А. Ленков[1146].

Японцы решили прикрыться русскими и к 30 января 1932 г. сосредоточились у мостов. Там начались бои, и на русские позиции обрушился шквал китайского огня, пришлось втянуться в бой на стороне японцев. Во время боя были ранены два добровольца 1-й роты: В. Протодьяконов и В. Рымович. 5 февраля при исправлении повреждений проволочных заграждений огнем китайской артиллерии был ранен доброволец В. Манушкин. Немало дней еще предстояло русским провести в такой обстановке. Каждый день приходилось исправлять повреждения обороны под китайским огнем.

Видя обострение обстановки, из ожидавшей зачисления в отряд молодежи составили резерв в 90 человек. Боевые действия подошли к Английскому консульству, и часть русских перебросили на его охрану. В это время их позиции бомбила не только артиллерия китайцев, но и авиация[1147].

Кроме того, 9 февраля русским пришлось выполнить важную для всего международного Шанхая миссию по перегону стада скота из района боевых действий на бойню. От ее успеха зависело, будет население сеттльмента есть мясо или сидеть на вегетарианском столе. Несмотря на то что русские плохо разбирались в запутанной обстановке боев в Шанхае, они успешно выполнили эту задачу под огнем китайских снайперов[1148].

В феврале нагрузка отряда увеличилась: он взял под охрану банки.

В начале марта японцам удалось сломить сопротивление китайцев и вытеснить их из Шанхая. Угроза сеттльменту спала. К тому времени Русский отряд был увеличен до размеров хорошего батальона. Он насчитывал 690 человек. За отличия ему вручили знамя. Русская часть единственная из Волонтерского корпуса удостоилась такой чести, как лучшая[1149]. Но снижение угрозы привело к частичному расформированию отряда.

В то время, по словам русских наемников, «жизнь в Шанхае никогда не была спокойной: если не было очередного японо-китайского конфликта, то всегда бывали забастовки и рабочие демонстрации по разным поводам»[1150].

В марте русские разгоняли многотысячные китайские демонстрации, участники которых были настроены к русским крайне агрессивно. Во время разгона они стреляли по русским, но их удалось схватить и сдать полиции.

В 1932 г. русские части были сведены в Русский полк Волонтерского корпуса из четырех рот и пулеметной команды. По данным современников, «на всех парадах корпуса Русский полк неизменно получал самое высокое одобрение со стороны начальства, властей и широкой публики»[1151]. Но состязания разных воинских частей не были безопасными. Особенно опасными они были с итальянцами. Они часто проигрывали и пытались реабилитироваться в глазах самих себя и публики поножовщиной[1152].

Большое внимание к службе русских в Волонтерском корпусе проявили Кутепов и Миллер, поддерживавшие с ними регулярную связь. В феврале 1933 г. в отставку из-за расхождений с командованием ушел Тиме, который возвысился до этого из-за личных связей с Бэллом и его семьей. Ему на смену пришел офицер Белой армии С. Д. Иванов[1153].

После «экзамена на зрелость» 1932 г. власти Шанхая сохранили на их службе весь Русский полк, создав для него выгодные условия. По условиям контракта, кроме регулярно выплачиваемого жалованья ежемесячно каждому русскому на личный счет начислялся бонус «за хорошую службу» – 10 процентов от зарплаты в Гонконг-Шанхайский банк под 7,5 процента годовых. Эти деньги можно было получить по истечении пятилетнего контракта и увольнении из полка, причем обратно поступить туда было нельзя[1154].

Но, несмотря на множество похвальных отзывов о службе русских, в июле 1934 г. С. Д. Иванов отметил: «В городе мне приходилось быть свидетелем того, как волонтеры на улицах, в трамваях, ресторанах ругаются площадными словами. Это подтверждается отзывами посторонних лиц о неприличном поведении волонтеров. Мне также ежедневно приходится слышать матерную брань волонтеров в местах квартирования полка. Требую от всех чинов эту отвратительную привычку прекратить, а начальникам принять меры к искоренению в среде волонтеров матерной брани»[1155].

Кроме того, начальство Волонтерского корпуса было обеспокоено случаями пропажи боеприпасов из арсеналов, опасаясь, что они попадут к китайцам и преступникам. Поэтому в августе 1934 г. С. Д. Иванов запретил волонтерам хранить на руках патроны, гильзы, пули и холостые учебные патроны, а начальникам поручил «следить, чтобы ни один патрон не уносился со стрельбища», обещая сурово наказать их в противном случае[1156].

Наряду с проступками и рутиной работы были у наемников и моменты славы. С 1934 г., когда волонтеры прошли специальные полицейские курсы, их стали активнее привлекать к помощи полиции. Проявили они себя на этом поприще блестяще. Ф. В. Жерард, начальник полиции, 27 декабря 1934 г. писал командующему корпусом: «Имею удовольствие известить о быстрых и смелых действиях чинов Русского отряда В. Е. Петрова и М. И. Шестакова, которые 21 декабря арестовали китайского вора, убегавшего с места грабежа. Буду благодарен, если Вы передадите сердечную благодарность от Муниципальной Полиции волонтерам В. Е. Петрову и М. И. Шестакову»[1157].

Были и более выдающиеся примеры. Так, 12 октября 1935 г. волонтер Шен увидел китайца, напавшего на полицейского. Он кинулся на помощь и помог полицейскому арестовать нападавшего[1158].

В 1936 г. русских приравняли к британским частям, выдав полный комплект английской армии. Осложняло их службу то, что они не владели английским языком, а англичане русским[1159].

С августа 1937 г. для русских начались особенно тревожные дни из-за начавшейся Японо-китайской войны. Шанхай снова стал ареной ожесточенных боев, и русским приходилось постоянно находиться под огнем на боевом посту. Русские с трудом избежали столкновения с японцами, хотевшими поместить на муниципальной территории зенитную батарею для обстрела китайских самолетов, бомбардировавших японские войска и особенно докучавший им крейсер «Идзума», вошедший в устье Янцзы. Японцы предъявили небольшому отряду офицера Кроткова ультиматум, направив на него оружие, чтобы им разрешили установить батарею на сеттльменте. Русские, имевшие приказ не допускать сюда войска ни японцев, ни китайцев, чтобы не подвергнуть разрушениям международный Шанхай, не уступили японцам даже под угрозой оружия, и те отступили[1160].

После этого русские блестяще, в кратчайшие сроки и без потерь эвакуировали часть сеттльмента, где начались бои. Эвакуировали и свои казармы, в которых остался, по собственному желанию, один русский инвалид. Спрятавшись, он наблюдал, как казармы заняли японцы. Зайдя в казарму, японский офицер увидел портрет Николая II, некоторое время он стоял около него по стойке «смирно», отдавая воинские почести императору России. Показательно, что японцы здесь ничего не тронули, хотя они бесцеремонно делали это в других, нерусских зданиях. Обнаружив прятавшегося русского инвалида, японцы не только не причинили ему вреда, но и проявили уважение[1161].

Из-за войны волонтеры лишились своих благоустроенных казарм и ютились во времянках. Тогда их привлекали к подавлению беспорядков, вспыхивавших то и дело в Шанхае, с чем они успешно справлялись.

Находиться в сеттльменте стало небезопасно. Здесь рвались не только «случайные» бомбы, но и прицельные китайские снаряды. Волонтер Красноусов свидетельствует, что «во время очередного обстрела китайской артиллерией разорвался снаряд у кинотеатра «Капитол». Пострадало несколько мирных жителей и один из чинов моего караула, охранявшего английское консульство. Китайцы-артиллеристы стреляли плохо, их снаряды не всегда даже достигали занятого японцами Чапея»[1162]. Так, волонтер Безгодов был ранен осколком 22 августа на охране Сучоуских мостов[1163].

Во время обстрелов волонтеры следили за порядком, не допускали мародерства, устраняли разрушения и убирали трупы. Особенно тяжело им пришлось в августе в первые дни конфликта, когда погибли сотни мирных жителей при бомбардировке Шанхая, и несколько дней пришлось таскать изуродованные взрывами трупы и тушить пожары[1164].

За безупречную службу в период конфликта 12 августа – 12 ноября 1937 г. всех русских наградили медалью муниципалитета «За услуги»[1165].

Японцы постепенно вытеснили китайцев из сеттльмента, но в Чапее, на границе с международным Шанхаем, в кирпичных складах засели остатки разбитого китайского батальона. Эти склады были прикрыты сеттльментом. Японцы, не желая обострять отношения с международным Шанхаем, не стали штурмовать склады. Китайская пресса расписала, что там находились герои, которых не смогли одолеть японцы. А «герои» почти и не воевали и только изредка постреливали в японскую сторону[1166].

Так у русских возникла новая проблема: приходилось отвлекать силы на охрану интернированных. Хотя китайцы согласились интернироваться по условиям сеттльмента, но, находясь на территории международного Шанхая, они не стали соблюдать условия и вели себя по отношению к русским враждебно[1167]. Китайцы находились на огороженном колючей проволокой участке сеттльмента с бараками, вплотную примыкающем к китайской части Шанхая. Китайская пресса вопила «об издевательствах» русских над ними. А «несчастные» китайцы, наоборот, жили очень неплохо, под наблюдением международных наблюдателей, получая отличный паек и почти ничего не делая. К интернированным регулярно пускали посетителей, которых сначала даже не обыскивали, а к командиру батальона приводили симпатичную китаянку-наложницу[1168].

Китайцы даже пытались ежедневно делать собственные построения, но потом им это надоело, они обленились и болтались по лагерю без дела. Вернее, они скоро его «нашли». Пользуясь тем, что русским было запрещено применять против них оружие, они всячески издевались над ними[1169]. Дело в том, что в крайне утомительную службу «у китайцев» входило не только несение постов, но и осмотр помещений, где те содержались. Это было очень опасно, так как китайцы не раз пытались избить и даже убить русских. Чтобы иметь представление об этих китайских «героях», надо сказать, что они в конце концов убили своего генерала. Ежедневно приходилось китайцев пересчитывать и не допускать бегства. В этом случае против беглецов применялось оружие и нередко их убивали.

По словам волонтеров, интернированные 12 августа 1938 г. дошли до того, что вывесили в лагере флаг Гоминьдана, что было равносильно бунту. Муниципальный совет потребовал спустить его, но они отказались. В итоге русским пришлось усмирять их. Англичане в последний момент пытались убедить китайцев одуматься, так как они были обязаны им жизнью, поскольку им позволили спастись здесь от японцев. Лагерь был окружен русскими, сидящими в машинах и готовыми в любой миг приступить к наведению порядка, но китайцы отказались подчиниться. Более того, на глазах англичан они первыми бросились в драку с русскими. Русское подкрепление спрыгивало с машин и вступало в схватку. Во главе бросившихся в бой были командир полка Иванов и его помощники Поронник и Лобанов. В ходе ожесточенного рукопашного боя, при котором русским запретили применять огнестрельное оружие, используя лишь деревянные палки, они сломили яростное сопротивление китайцев, вооруженных камнями, длинными палками, бутылками и железными ломами. По заранее разработанному плану подавления бунта, используя промежутки между бараками, русские быстро раздробили китайское сопротивление и загнали мятежников в бараки. Русские одержали победу, несмотря на то что они уступали китайцам в этом бою не только вооружением, но и численностью. Не помогли китайцам и регулярно демонстрируемые ими русским ранее приемы местной борьбы. На приемы боевого искусства русские отвечали матерной бранью и точными ударами кулаков и палок. Итог спецоперации по усмирению был впечатляющ: половина китайцев получила ранения, в том числе и тяжелые, двое были убиты. Из русских были ранены только 8 человек, из них 2 – тяжело. Погибших, к счастью, не было[1170].

Посылая русских на избиение китайцев, англичане подставляли первых и желали остаться чистыми в глазах вторых. Это гнусное происшествие было направлено на то, чтобы поссорить русских с китайцами, но отказаться от службы было невозможно: в условиях войны можно было остаться без хорошо оплачиваемой работы, имея на руках семьи. Так англичане в очередной раз проявили свою подлость, заставив русских делать мерзкое дело. После этого отношения русских и китайцев стали крайне враждебными. Так как русским приходилось часто бывать в китайском лагере, патрулируя его во избежание побегов и из-за непродуманного расположения охраны, китайцы пытались облить их нечистотами. В китайских газетах не раз звучали угрозы расправы с русскими, на которые Международный совет отвечал молчанием. Китайцы отказались даже от примирительных спортивных состязаний. Это неудивительно, так как во всех видах спорта русские побеждали китайцев, вчерашних носильщиков-кули или рикш.

С этого времени любимым занятием китайцев было закидывание русских камнями. От китайского Шанхая интернированных отделяла лишь стена с колючей проволокой. В ней китайцы регулярно проделывали бреши, задержанные могли переговариваться с толпой, настраивая ее против русских. Приходилось разгонять толпу, угрожавшую ворваться в лагерь. Однажды задержанный китаец пытался бежать, воспользовавшись собравшейся у колючки толпой, готовой напасть на русских, но был убит выстрелом русского волонтера. Опасаясь китайских беспорядков, англичане, вместо того чтобы поощрить стрелка, уволили его[1171].

Несмотря на это, общая атмосфера отношения иностранцев Шанхая к русским была очень теплой. Русский полк был доведен до совершенства, и на всех смотрах именно русские получали симпатии публики и командования. Их прохождение на парадах сопровождалось овациями и цветами[1172]. Даже в официальных приказах англичане называли Русский полк «прекрасной частью».

В 1940 г., в связи с отводом английских сил из Шанхая в Европу из-за войны с Германией, многих русских стали переводить в полицию. О такой службе русские могли только мечтать из-за очень хороших окладов. То, что кандидатов в «муниципальные полицейские» отбирали лишь из полка, подняло его на еще большую высоту. Из привлеченных русских создали специальный полицейский резерв на случай массовых беспорядков[1173]. К тому времени в китайской и английской полиции уже служили русские эмигранты. При этом бывали случаи их гибели. Так, в 1935 г. на посту погиб русский полицейский В. Михин, приехавший сюда из Харбина. Эта геройская смерть русского защитника порядка никого не оставила в Шанхае равнодушным, будь это китайцы или иностранцы[1174]. Вслед за ним геройски погиб при исполнении своих служебных обязанностей русский полицейский штабс-капитан Клюкин. Его убили китайские бандиты. При похоронах иностранцы отдали убитому полицейскому воинские почести. Тело Клюкина на орудийном лафете провезли по всему сеттльменту и захоронили среди могил других героев[1175].

Учитывая возможность боевого столкновения, международные власти Шанхая вскоре перевели всех русских наемников в полицию. Иначе их было бы невозможно применить против японцев из-за международного статуса волонтеров. В составе Волонтерского корпуса оставили лишь одну роту русских. Знамя ее, как и русских полицейских, продолжало оставаться трехцветным национальным русским флагом[1176]. Для русских, особенно старых вояк царского времени, перевод в полицейские был мучительным. Английские военные сильно жалели о переводе русских в полицию, говоря, что они лишились лучшей воинской части[1177]. Их европейским коллегам-полицейским приход русских сначала не понравился, так как они сразу стали офицерами. Дело было не только в различии размеров жалованья, но и в том, что заслужить звание офицера в полиции Шанхая было очень тяжело. Международные власти города пошли навстречу русским потому, что они зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Недовольство европейцев быстро прошло из-за радушия русских и того компанейства, которым они решительно отличались от других иностранцев[1178].

В 1941 г., из-за обострения ситуации, волонтеры стали нести охрану сеттльмента от японцев, устроивших в Шанхае провокацию, когда они хотели сорвать выборы в Муниципальный совет поджогами и взрывами бомб. Русским удалось помешать планам японцев[1179].

Вторая мировая война ворвалась в жизнь русских в Шанхае 7 декабря 1941 г., в день бомбардировок Пёрл-Харбора, когда город был оккупирован японскими войсками. Японцы, видя, что русские – дисциплинированная антисоветская часть, не арестовали и не распустили их, как было с другими иностранцами, а оставили на прежней службе[1180]. Но японская оккупация означала начало конца русских в Шанхае. То, что все изменилось, стало ясно после первых арестов японцами не нравившихся им русских. Был арестован и после пыток убит субинспектор полиции Павчинский. Однако с приходом японцев были и положительные моменты. Так, ими были увезены надоевшие до смерти русским интернированные китайцы, которых они «опекали» больше четырех лет. Понятия у лагерников о патриотизме были довольно странными, так как они пошли воевать против Чан Кайши, который драл за них глотку, в составе марионеточной армии правительства Ван Цзинвея[1181].

Но к проблемам волонтеров добавились и другие. Из-за войны тысячи китайцев лишились работы, став нищими. Целыми толпами они преследовали прохожих, а полиция была бессильна с ними бороться. Для острастки остальных решили задержать одного такого нищего, которого выпустили через день, это произвело обратный эффект: китайцы требовали поместить их в тюрьму, чтобы получать там бесплатные кров и пищу. Арестовать и прокормить всех нищих было невозможно.

Кроме того, в Шанхае еще с осени 1938 г. резко осложнилась криминогенная обстановка, что было связано с занятием китайской части города японцами. С беженцами в международный Шанхай проникли уголовники и партизаны. Положение еще больше осложнилось с захватом японцами всего Шанхая. Город захлестнула постоянно нараставшая волна преступлений от грабежей до терактов. Видя, что китайское население не препятствует, а помогает преступникам, японцы ввели особую систему самоохраны Шанхая «Пао-Чиа». Ее членами стали все жители города. Город был разбит на районы «Пао-Чиа», отделенные друг от друга высокими бамбуковыми заборами с воротами, закрывающими проход в соседний район. Все население этих районов днем и ночью несло здесь службу и отвечало в том случае, если в их районе было преступление, а совершившие его ушли. Виновные могли поплатиться жизнью, как «потворствующие террору» или его участники. Внутри каждого района выбирали «самоуправление», само назначавшее наряды по службе. Японцы сюда почти не вмешивались, облегчив себе жизнь[1182]. Территория каждого района делилась нарядами, каждый отвечал за свой участок. При совершении преступления охранник свистком подавал сигнал, повторявшийся по всему району. Проходы в заборе закрывались, и преступнику отрезался путь к бегству. Ловили бандитов японская полиция и жандармерия. Они часто делали «тренировки», устраивая провокационные «преступления». Жители, «оставшиеся к преступлениям равнодушными», репрессировались. Эта система оправдала себя, и японцы быстро сломали хребет преступности[1183].

Тогда отношение китайцев к русским стало просто ненавистным. Его разжигали сами японцы, демонстрируя, что они кормят русских за то, что держат китайцев голодными, в повиновении японцам. Стало невозможно ездить в общественном транспорте. Китайские кондукторы затевали с полицейскими скандалы, провоцируя пассажиров-китайцев на драку с ними.

Но тут свалилась новая напасть: советская агитация. С нападением Германии на СССР к русским стали проникать агитаторы. Командование приняло меры, позволившие уберечь полк от разложения, но кое-кто попался на советскую удочку. Результатом стали неоднократные аресты русских полицейских[1184]. Чтобы воспрепятствовать советизации, командование увольняло даже тех, кто просто говорил с гражданами СССР. Русский полицейский должен был быть антикоммунистом[1185].

Положение осложняло наличие в Шанхае советского торгпредства, которое ничем не торговало, а занималось шпионажем и агитацией русских в пользу СССР. Агитаторы преуспели в пропаганде среди рядовых полицейских и волонтеров, особенно молодежи, не участвовавшей в Гражданской войне в России. Агитация носила такой характер: «Русские люди! На нашу Родину напал безжалостный враг – гитлеровские полчища, поставившие цель истребить всех русских. Настала пора забыть все обиды и единым фронтом выступить против общего врага – фашистской Германии и милитаристской Японии» и т. п. В то же время унтер-офицерский и офицерский состав отряда проявил иммунитет к агитации. Но положение отряда было очень тяжелым: японцы узнали о разложении части русских коммунистами, что грозило его расформированием. Уже 10 мая 1942 г. к китайским коммунистам сбежали шесть русских полицейских, их поймали и расстреляли. После этого в мае – июне того же года японцы арестовали двенадцать других русских. В августе 1942 г. в русских казармах была обнаружена советская литература. После этого там стали проводить регулярные обыски. Подозрение пало на всех русских, и командир, майор Иванов, приложил титанические усилия, чтобы полк не расформировали[1186]. В этом случае сотни русских лишились бы работы, что в условиях войны грозило голодной смертью. Несмотря на это, до самого конца японской оккупации Шанхая бывали случаи дезертирства и ухода со службы русских полицейских, чего и хотели коммунисты[1187].

Тогда же наружу вышла проблема взяточничества, настоящего и мнимого. Особенно тяжело было с последним: среди задержанных полицией китайцев стало модным заявлять японцам, что русские вымогают с них взятку. Одной из мер борьбы с этим стал запрет иметь на службе наличные деньги. Если задержанный заявлял, что русский задержал его, вымогая взятку, японцы обыскивали полицейского. Если денег при нем не было, китайца отправляли в тюрьму. Но была и проблема реального взяточничества и вымогательства полицией. Из-за войны курс денег падал, а индексации за ним не успевали. Русские полицейские, многие из которых имели многодетные семьи, были вынуждены искать выход. Одним из вариантов были взяточничество и вымогательство взятки. Усилению коррупции в полиции способствовало и то, что японцы постепенно ухудшали их снабжение, которое в 1944 г. почти сошло на нет[1188].

Другой проблемой стали частые стычки с членами «Пао-Чиа», которые мешали работе полиции, и китайцев арестовывали. Но японцы с их лозунгом «Азия – для азиатов» защищали китайцев. Они запретили аресты членов «Пао-Чиа», приказав «сопровождать» их в участок. Оттуда их быстро отпускали, из-за чего нарушители порядка становились все наглее. Все это вело к разложению полиции, ставшему заметным уже летом 1942 г. и усиливавшемуся с победами советских войск на фронте. Упала дисциплина, что еще год назад было неслыханным явлением. Это выражалось в уходе с боевых постов, неисполнении приказов начальства и т. п.

Тогда же происходит новый рост криминала. Столкнувшись с «Пао-Чиа», преступники стали действовать «тихо». В моду вошли кражи. Случались и конфузы. Например, украли пулемет с канонерки США, сдавшейся японцам в Шанхае. Или чего стоит кража настенных часов в зале суда города во время его заседания, когда там было полно народу и полиции! А однажды китаец-вор просто зашел в дом европейца-детектива и под видом служащего химчистки на его же глазах вынес из дома все ценное[1189]. Ситуация также способствовала развитию преступности. С ноября 1942 г., когда союзники стали теснить японцев, Шанхай стали затемнять из-за возможных воздушных налетов. В это время преступники орудовали в Шанхае совершенно спокойно, и не было никакой возможности справиться с ними.

Наступление союзников развивалось очень медленно. Если японцам потребовалось полгода, чтобы занять огромный район, простирающийся от Японии до Австралии и от Индии до тихоокеанских островов, то у союзников на это ушли годы. К концу 1943 г. их достижения были очень скромными. Так как они любили воевать чужими руками, то решили делать это с помощью китайцев: русский «Ваня» в это время сам истекал кровью в борьбе с Германией. Поэтому, с целью усиления участия в войне китайцев, 1 декабря 1943 г. Рузвельт и Черчилль отказались от концессий в Китае. Это было смертным приговором для русских. Их положение еще больше осложнилось, когда японцы, узнав о решении союзников по концессиям, передали власть в Шанхае марионеточному правительству Ван Цзинвея[1190].

Весной 1945 г. авиация США усиленно бомбила Шанхай, и японцы обучали русских курсу противовоздушной обороны, тушению пожаров, организации затемнений и пр. После этого русские обучали тому же членов «Пао-Чиа»[1191]. Однажды американцы специально забросали бомбами, несмотря на отличное знание объектов города и того, кто на них находился, еврейское гетто на Чаофунг, где жили тысячи беженцев из Германии. Погибли сотни евреев, и русские три дня очищали район от обломков и трупов.

Так как число русских полицейских сильно сократилось из-за дезертирства и ухода по возрасту, в июле 1944 г. их объединили с русской полицией французской концессии, в которой тогда служили 230 человек. Вместе с ними Шанхайский Русский полицейский отряд насчитывал 458 человек.

Когда в сентябре 1945 г. после капитуляции японцы ушли из Шанхая, англичане до передачи концессий китайцам оставили русских на службе, так как даже во время оккупации русские сохранили теплые отношения с англичанами, врагами японцев. Им выдали китайскую форму и создали конную часть, теперь она несла службу бок о бок с китайской полицией[1192].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

От Лиссабона дп Шанхая

Из книги Тайны пропавшей цивилизации автора Богданов Александр Владимирович

От Лиссабона дп Шанхая Отдельной строкой хочу сказать о географе Страбоне, труды которого высоко оценивает наука всего мира. Если приводить все хвалебные высказывания в его адрес, сделанные самыми выдающимися учеными всех времен, то и книги не хватит. Так вот, великий


Русские на ханской службе

Из книги Забытая история Руси [= Другая история Руси. От Европы до Монголии] автора Калюжный Дмитрий Витальевич

Русские на ханской службе Еще один автор, некий Омари, совершенно иначе описывает Дешт-Кипчакское царство в своей арабской рукописи, называемой «Пути взоров по государствам разных стран»:«Кипчакское государство простирается далеко в длину и ширину, оно обильно степями


Глава девятая РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ-ЭМИГРАНТЫ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ

Из книги Русские в Латинской Америке автора Нечаев Сергей Юрьевич

Глава девятая РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ-ЭМИГРАНТЫ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ Одним из первых поселился в Латинской Америке художник-декоратор, живописец и архитектор Николай Алексеевич Фердинандов (1886–1925), перебравшийся туда из Нью-Йорка в 1919 году. Имя этого человека в России почти


Приложение РУССКИЕ ЭМИГРАНТЫ В СТРАНАХ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ (КРАТКИЕ БИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ)

Из книги Русские в Латинской Америке автора Нечаев Сергей Юрьевич

Приложение РУССКИЕ ЭМИГРАНТЫ В СТРАНАХ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ (КРАТКИЕ БИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ) Агапеев Владимир Петрович (1876–1957)Генерал-лейтенант Генштаба. Военный представитель Вооруженных сил Юга России при союзном командовании в Константинополе. В эмиграции проживал в


Русские на китайско-монгольской военной службе в XIII–XVI вв.

Из книги Белоэмигранты на военной службе в Китае [litres] автора Балмасов Сергей Станиславович

Русские на китайско-монгольской военной службе в XIII–XVI вв. Русские попадали на военную службу в Китай задолго до прихода белогвардейцев в эту страну. Примером может служить история службы тысяч наших соотечественников при дворе китайского императора.Во второй половине


Русские на частной службе

Из книги Белоэмигранты на военной службе в Китае [litres] автора Балмасов Сергей Станиславович

Русские на частной службе С крахом маршалов к 1929 г. русское наемничество как массовое явление сошло на нет. Многие бывшие наемники пошли в частные охранники к богатым китайцам и европейцам. На русских, которые считались очень хорошими охранниками, был особенно большой


Русские на службе во французской полиции Шанхая

Из книги Белоэмигранты на военной службе в Китае [litres] автора Балмасов Сергей Станиславович

Русские на службе во французской полиции Шанхая На службу полиции русские попали сразу после прибытия в Китай. Еще в 1921 г. в полицию Шанхая приняли троих русских. С 1923 г. русские начали активно прибывать на эту службу. Для них даже пришлось заводить специального


Глава 7 Русские эмигранты на японской службе

Из книги Белоэмигранты на военной службе в Китае [litres] автора Балмасов Сергей Станиславович

Глава 7 Русские эмигранты на японской службе Сотрудничество русских и японцев в 1920–1931 гг. Многие видные русские политические и военные деятели поддерживали тайные контакты с японскими лидерами еще со времен Гражданской войны в России и после завершения ее активной


Русские эмигранты и советские спецслужбы

Из книги Белоэмигранты на военной службе в Китае [litres] автора Балмасов Сергей Станиславович

Русские эмигранты и советские спецслужбы Между тем разведывательные организации, созданные японцами из русских эмигрантов или при их участии, сами становились объектом пристального внимания со стороны советской разведки. Так, известный эмигрант Гордеев, иркутский


Глава девятая Наиболее известные русские эмигранты в Белграде Краткие биографические справки

Из книги Русский Белград автора Танин Сергей Юрьевич

Глава девятая Наиболее известные русские эмигранты в Белграде Краткие биографические справки Абациев Дмитрий Константинович (1859–1936)По национальности осетин. Начал службу рядовым казаком в качестве личного ординарца при генерале М.Д. Скобелеве во время Русско-турецкой


Русские на службе Константинополя

Из книги Русский Стамбул автора Командорова Наталья Ивановна

Русские на службе Константинополя По мнению специалистов, после отправки князем Владимиром шеститысячного войска дружинников в Царь-град на помощь императору Василию II для подавления восстания внутри империи ряды византийских отрядов не только в Константинополе, но и


Цветана Кьосева (Болгария) РУССКИЕ ЭМИГРАНТЫ ИЗ БОЛГАРИИ Б РУССКОМ ОХРАННОМ КОРПУСЕ В ЮГОСЛАВИИ (По документам болгарских архивов)

Из книги Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания автора В.Ю. Жуков составитель

Цветана Кьосева (Болгария) РУССКИЕ ЭМИГРАНТЫ ИЗ БОЛГАРИИ Б РУССКОМ ОХРАННОМ КОРПУСЕ В ЮГОСЛАВИИ (По документам болгарских архивов) Первого марта 1941 г. Болгария присоединяется к Трехстороннему пакту. В стране дислоцировались немецкие войска, проводилась политика