Заключение

Заключение

Вернемся к нашему исходному тезису. Жителям Крыма война была совершенно не нужна, и они к ней в основной массе не стремились. Но их не спрашивали, их силком тащили то в один, то в другой «рай», а большей частью на них обращали внимание только как на поставщиков хлеба и мяса, ремонтников и строителей или серую скотинку для всевозможных армий – будь то Добровольческая, Красная или Повстанческая. И меньше всего кого-либо из сильных мира того времени интересовало, что все они – люди, которым, как известно, свойственны свои потребности и желания. (Правда, были исключения.)

1917 – начало 1918 года принесли большевизацию Черноморского флота, и моряки возомнили себя вершителями судеб полуострова, устраивая одну за другой массовые расправы и терроризируя население. Попытки нащупать выход из чреватого большой кровью положения, остановить надвигавшуюся гражданскую катастрофу – в форме коалиционного Совета народных представителей или Курултая с его Конституцией Крымской Демократической Республики – были обречены. И не только потому, что первый оказался бессилен, а второй замкнулся в собственных устремлениях, изменив тем самым изначальной установке – быть выразителем интересов всех крымчан – и дошел до ностальгии по Крымскому ханству, а большевики были упорны. Нет. В направлении Крыма потянули руки внешние силы, для каждой из которых он представлял огромную ценность: Советская Россия, Германия, Украина, Турция, потом добровольцы и Антанта. Эта экспансия, когда крымчанин засыпал сегодня, не ведая, какая власть начнет отдавать ему приказы завтра и какой флаг ему вывешивать из окна своего дома, породила хоровод правительств и администраций.

1918 год. Социалистическую Советскую Республику Тавриды, большевистско-левоэсеровское руководство которой лелеяло мечту о мировой революции и проводило типичную коммунистическую политику, забывая о решении национальных проблем, сметает германская оккупационная армия, поставившая у власти первое Крымское краевое правительство генерала М. А. Сулькевича. Немецкие штыки обеспечивают порядок и относительное внутреннее спокойствие. А сам Сулькевич при всей своей вызывающей насмешки старомодной авторитарности, неожиданно обнаруживает качества крымского патриота, однако понимания ни у населения, ни у либерального «общества» не находит.

Рушится кайзеровская Германия, и вместе с ней рушится режим Сулькевича, уступая место новым действующим лицам: Антанте, Добровольческой армии и «демократическому» кадетско-социалистическому второму Крымскому Краевому правительству С. С. Крыма, стремившемуся создать образец для новой, обновленной России.

Новый, 1919 год не приносит ничего, кроме разочарований. Правительство не в силах остановить падение жизненного уровня – а оно прогрессирует и будет прогрессировать до 1923 года, притушить все более открыто проявляемое недовольство, начинает сбрасывать с себя демократические одежки. Большевики в подполье не просто ждут своего часа – они действуют, раздражая власть. Их надежда – Советская Россия – держится и, несмотря на все прогнозы, не собирается рассыпаться в прах.

Большевики снова приходят в Крым, но их летняя КССР – не более чем эпизод. Но, несмотря на кратковременность своей власти, на сей раз коммунисты демонстрируют умение извлекать опыт из собственных ошибок – как минимум – в вопросах национальных Затем потекли месяцы деникинской чрезвычайщины. Теперь крымчане не удостоились правительства. Хватит с них Главноначальствующего. И белого террора.

«Белая идея» на коне. Она стремится в Москву. Ее манят кремлевские башни.

Но военным мстит их собственная ограниченность, страх потерять поддержку «цензовых». Крестьянам же, прихватившим землю, вовсе не улыбается возвращать ее помещикам, а

Главнокомандующий и его Особое совещание много говорят и обещают, но абсолютно ничего не делают. Они опьянены предчувствием скорой победы…

И крестьянин берется за оружие, пополняя и Красную армию, и армии «зеленых».

Крах Добровольческой армии потряс белый стан.

Остатки добровольцев нашли приют в Крыму, где солда-фонствующего Я. А. Слащова – очередного крымского диктатора – сменит… даже трудно подобрать слово, насколько это многозначная фигура, но пусть будет так – реформатор барон П. Н. Врангель.

Наконец-то на земле полуострова появляется человек, у которого есть не только мечта превратить Крым в Землю обетованную, оазис в пустыне гражданской войны, к которому потянутся все российские губернии, но и программа – как этого достичь, и личные возможности: ум, гибкость, решительность, работоспособность. Хватит маршей на Москву, пора изжить «синдром Деникина», – да и сил на марши уже нет: какой маленький Крым – и какая большая Россия, и почти вся – Советская. Пора браться за дело.

Земельная реформа, земская реформа, свобода торговли, признание Францией… Крымско-татарский вопрос – в сторону, подождет. Правда, что-то сильно «зеленые» стали донимать. Люди бегут в горы, не хотят больше сражаться.

Но операции на Кубани и в Северной Таврии проваливаются. Режим пожирает сам себя, и после замирения Польши с Советами ему не устоять. Вся Россия – против Крыма. 14 ноября последний «белый» пароход покидает воды, омывающие полуостров. Торжествующие победители учиняют дикое кровавое побоище. Еще не насытились.

На территории Крыма почти не велось военных действий. Несмотря на неизбежное разорение, полуостров, по сравнению с соседней Украиной, еще неплохо «сохранился». Однако нелепая политика ревкомовской власти, насаждающей террористические методы правления, довершает разгром экономики.

Последний аккорд гражданской войны в Крыму: голод 1921–1923 годов, унесший больше жизней крымчан, чем сама война.

2012 год, Симферополь.