КНЯЗЬ-ВИТЯЗЬ СВЯТОСЛАВ ИГОРЕВИЧ, СЫН ОЛЬГИ

КНЯЗЬ-ВИТЯЗЬ СВЯТОСЛАВ ИГОРЕВИЧ, СЫН ОЛЬГИ

Точных данных о годе рождения великого воителя земли Русской Святослава Игоревича нет. Летописные источники не сохранили для нас эту дату. Хотя некоторые исследователи считают годом рождения великого князя Киевского Святослава 942-й и даже называют месяц-сенозорник, месяц-страдник — июль.

Отцом княжича Святослава был князь Игорь, правивший из Киева большей частью русских земель, постоянно воевавший с Диким Полем, где кочевали воинственные печенеги, и ходивший в походы против Византии на ее стольный город Константинополь, называвшийся на Руси Царьградом. Матерью была княгиня Ольга, родом из Пскова.

В трехлетнем возрасте княжич Святослав потерял отца — князя Игоря, который нарушил обычай сбора дани — полюдье — с подвластного Киеву славянского племени древлян. Случилось это в 945 году. Овдовевшая Ольга решила наказать непокорных древлян за убийство мужа и на следующий год направила сильную княжескую дружину в их земли.

По древнерусской традиции войско, уходившее в военный поход, должен был возглавлять сам князь. И хотя Святославу исполнилось всего четыре года, именно ему повелела княгиня Ольга стать во главе княжеской дружины, чтобы отомстить древлянам за погибшего отца. Рядом были опытный воевода князя Игоря варяг Свенельд, другие отцовские воеводы и старшие дружинники.

Сражение между княжеской дружиной и племенным ополчением древлян под начальством их князя Мала произошло на широкой лесной поляне. Противники выстроились друг против друга, не решаясь нападать первыми. Воспитатель княжича Асмуд протянул ему тяжелое боевое копье и торжественно провозгласил: «Начинай битву, княже! Делай, как учил тебя!»

Четырехлетний Святослав с усилием поднял копье и кинул его в сторону древлян. Пущенное детской рукой копье, пролетев между ушей коня, упало у его копыт. Воевода Свенельд закричал: «Князь уже начал! Последуем, дружина, за князем!»

Княжеская конная дружина, блестя железными доспехами, врезалась в пешую рать древлян и прорвала ее строй. Воины князя Мала недолго сопротивлялись хорошо выученным киевским дружинникам и, дрогнув, побежали под защиту деревянных стен древлянской столицы города Искоростеня. Беглецов преследовали, безжалостно истребляя.

Остатки древлянского племенного ополчения затворились в городе. Воевода Свенельд приказал начать осаду города. Вскоре из Киева приехала княгиня Ольга, которая привела с собой пешую рать и привезла необходимые припасы. Осада Искоростеня затянулась. Началось засушливое лето. В самую сушь к деревянным крепостным стенам подошли лучники Свенельда. Они запалили пучки просмоленной пакли, привязанные к стрелам, и стали из дальнобойных луков пускать горящие стрелы в город.

Вскоре там забушевало море огня. Иссушенные солнцем деревянные постройки занимались быстро, и пожары, которые возникали повсеместно, горожане оказались просто не в состоянии тушить. Так пала столица древлян Искоростень. Княгиня Ольга наложила на племя тяжелую дань: две части ее шли в Киев, а третья в Вышгород, в резиденцию княгини.

Пройдет время, и сожжение города-крепости Искоростеня превратится в красивую легенду о хитрости княгини Ольги: будто бы она попросила у князя Мала вместо дани по три голубя и три воробья с каждого городского двора, полученные птицы с привязанными к лапкам кусочками горящего трута прилетели обратно в Искоростень и подожгли дома, клети, сараи и сеновалы горожан. Сам князь Святослав, видевший зарево пожара над древлянской столицей, поверит в эту легенду.

Случилось это в 946 году. Летописец скажет в начале повествования о том годе: «Начало княженья Святослава, сына Игорева…» И закончит летопись словами: «… и пришла Ольга в город свой Киев с сыном своим Святославом, и пробыла здесь год…»

После этого имя князя Святослава исчезает из летописей почти на десять лет. Это и понятно — Киевской Русью безраздельно правила его мать, княгиня Ольга. Князь же подрастал, набирался ума-разума, а самое главное — денно и нощно постигал ратную княжескую науку под зорким присмотром своего воспитателя Асмуда и воеводы Свенельда. Варяги делали все, чтобы князь Святослав рос настоящим витязем.

Святослава учили ратовать и повелевать. У него имелась своя личная дружина — дружина «сверстных», которая набиралась князем-подростком из его сверстников в 12–15 лет. Юноши были одеты в одинаковое платье, ездили на конях одной масти. Эта дружина служила личной охраной молодого киевского князя и всюду сопровождала его. «Сверстные» мужали вместе со Святославом, становясь неразлучными спутниками великого воителя Древней Руси во всех его походах.

К 963 году, последнему году несовершеннолетия Святослава, князь уже превратился в хорошо подготовленного воина, выученного повелевать Русской землею. На киевском княжеском дворе подрастал великий полководец и государственный деятель той исторической эпохи.

Русские летописцы рисуют князя Святослава Игоревича, сына Ольги, как человека из легенды — молодым, удачливым и отважным воителем за землю Русскую: «Князь Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых, и легко ходил в походах, как пардус (барс, рысь — звери, отличающиеся быстротой и бесстрашием), и много воевал. В походах же не возил за собою ни возов, ни котлов, не варил мяса, но тонко нарезав конину, или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел. Не имел он и шатра, но спал, подстелив потник, с седлом в головах, такими же были и все прочие его воины. И посылал в иные земли со словами:

„Иду на вы!“»

Князя-витязя Древней Руси породило время. Зарождалось раннефеодальное государство, которое вошло в отечественную историю под названием Киевской Руси. В нее вливались племена восточных славян: поляне и северяне, древляне и радимичи, кривичи и дреговичи, уличи и тиверцы, словены и вятичи. Их лучшие воины приходили на службу в дружину князя Киевского, забывая свой род и племенные обычаи. Еще сохранялись традиции военного демократизма, когда князь и его дружина были едины и в военных походах, и в битвах, и в быту. Но это время уже отходило в прошлое.

Военный гений князя Святослава с первых же его походов был поставлен на службу Древней Руси. Это уже не прежний киевский князь, отважный стяжатель богатой военной добычи и удачливый вождь лихой княжеской дружины, искатель ратной славы. Поэтому короткая жизнь Святослава дала не только силу и могущество Русской земле, но и вывела ее на широкую дорогу мировой истории. Соседи стали признавать Русь как могучее государство.

Академик Б. А. Рыбаков писал о походах князя Святослава: «Походы Святослава 965–968 годов представляют собой как бы единый сабельный удар, прочертивший на карте Европы широкий полукруг от Среднего Поволжья до Каспия и далее по Северному Кавказу и Причерноморью до Балканских земель Византии. Побеждена была Волжская Болгария, полностью разгромлена Хазария, ослаблена и запугана Византия, бросившая все свои силы на борьбу с могучим и стремительным полководцем. Замки, запиравшие торговые пути русов, были сбиты. Русь получила возможность вести широкую торговлю с Востоком. В двух концах Русского (Черного) моря возникли военно-торговые форпосты — Тмутаракань на востоке у Керченского пролива и Преславец на западе близ устья Дуная. Святослав стремился приблизить свою столицу к жизненно важным центрам X века и придвинул ее вплотную к границе одного из крупнейших государств тогдашнего мира — Византии. Во всех этих действиях мы видим руку полководца и государственного деятеля, заинтересованного в возвышении Руси и упрочении ее международного положения. Серия походов Святослава была мудро задумана и блестяще осуществлена».

Первым походом киевского князя Святослава Игоревича стал Хазарский. Он начался в 964 году с похода на земли славянского племени вятичей, плативших дань Хазарскому каганату. Это славянское племя населяло лесистое междуречье Оки и Волги и, освобожденное от хазарской дани, усиливало Киевскую Русь и позволяло ей более успешно вести упорную борьбу с Хазарским каганатом и Византийской империей, борьбу, продиктованную потребностями экономического и политического развития Древнерусского государства.

Летописец сообщает о походе княжеской дружины в землю вятичей предельно кратко: «… пошел Святослав на Оку-реку и на Волгу, и встретил вятичей, и сказал им: „Кому дань даете?“ Они же ответили: „Хазарам…“»

Киевский князь с дружиной провел у вятичей всю зиму — их старейшин приходилось убеждать в необходимости подчиниться Киеву не только словами дипломатии, но и демонстрацией военной силы. Результатом похода стало то, что племя вятичей больше не платило дань воинственной Хазарии.

Весной следующего, 965 года, князь Святослав отправил хазарскому кагану свое знаменитое историческое послание-предупреждение: «Иду на вы!». Так начинался Хазарский поход Святослава Игоревича, прославленного сына не менее прославленной княгини Ольги.

… Хазарский каганат возник в середине VII столетия на территории Северного Кавказа, Приазовья и Донских степей. К середине X века каганат растерял свое былое величие. Удар Хазария получила изнутри. Против кагана-мусульманина из чуждого тюркского рода Ашина подняли мятеж хазарские беки, полновластные хозяева кочевий, родовых войск и стад. Честолюбивый бек Обадий, предводитель мятежников, объявил себя царем, и каган превратился в почетного затворника в хазарской столице городе Итиль на Нижней Волге. Царь Обадий начал насаждать в Хазарии иудейскую веру, что привело к разъединению страны и кровопролитной междоусобной войне.

Былому могуществу Хазарского каганата приходил конец. Крымские готы перешли под власть Византии. Степи между Доном и Волгой заняли воинственные печенеги. На восточных границах Хазарии появились кочевники-гузы. Стали волноваться данники-болгары. Теперь отказались платить дань Хазарии славяне-вятичи. Но в военном отношении каганат все еще оставался сильным государством, готовым обрушиться на соседей.

Что таил в себе Хазарский каганат для земель русичей? Прежде всего военную опасность, перекрывая им торговый пути на юг и на восток. Археологи раскопали свыше десятка хазарских крепостей на берегах Дона, Северского Донца и Оскола — все они без исключения располагались на правом, западном — то есть русском — берегу этих рек. Следовательно, крепости предназначались не для обороны, а служили базами для нападений на Русь.

Ко времени Святослава Хазария находилась постоянно в состоянии войны с Русью и разгром ее был подготовлен всей прежней политикой древнерусских князей. Святослав же сотворил русскую военную мощь, поистине исключительную для грядущих событий и, так сказать, заведомо непобедимую. «Повесть временных лет» сообщает о том, что киевский князь был настолько уверен в грядущей победе, что «посылаше къ странам, глаголя: „Хочю на вы ити“».

Историки по сей день спорят, в чем смысл и причина такого предупреждения неприятеля. То ли это полная уверенность в своей непобедимости, то ли психологическая атака на врага еще до начала военного похода. Но, скорее всего, более вероятно третье: войско князя Святослава, не тянувшее за собой громоздких обозов, было настолько стремительно в походе, что противная сторона просто не успевала принимать сколько-нибудь серьезных мер к своей защите. Быстрота и решительность в действиях явились характерными чертами полководческого искусства князя Святослава.

Хазарский поход, начавшийся в 965 году, поражает маршрутом движения русского войска, усилившегося «воями» вятичей. К тому времени в княжеском войске, кроме язычников, было много воинов-христиан, то есть крещеных дружинников. Остальные поклонялись многочисленным славянским божествам. Язычником был и сам Святослав. Несмотря на уговоры матери, крестившейся в 955 году, молодой князь христианства не принимал, говоря, что не желает, чтоб над ним насмехались дружинники: «дружина моя сему смеятися начнуть».

Русское войско по реке Оке совершило переход на Волгу и через земли волжских булгар — данников хазар — двигаясь вниз по великой реке, вступило во владения Хазарского каганата — громадный военный хазарский лагерь, опиравшийся на многочисленные крепости на западном берегу Северского Донца и Дона. Волжские булгары не препятствовали прохождению через их территорию войска русичей.

Столица Хазарии город Итиль оказался подвергнутым удару не с запада, а с севера. Главная битва русской рати с хазарами произошла где-то в низовьях Волги, на ближних подступах к столице каганата. Русские шли к Итилю на судах, а русская и союзная печенежская конница — вдоль берега.

Хазарский царь Иосиф (сам каган находился в своем кирпичном дворце — главном украшении столицы) успел собрать огромное войско. По словам древнерусского летописца, он сам «изыдоша противу» князя Святослава. Хазары в сражении выстраивались в четыре боевые линии, как того требовал обычный арабский боевой строй.

Первая линия носила название «Утра псового лая».

Она состояла из конных лучников — «черных хазар». Быстрые степные наездники не носили доспехов, чтобы не стеснять движений, и были вооружены луками и легкими метательными копьями-дротиками. Они начинали битву первыми, осыпая противника стрелами, стремясь расстроить его первые ряды.

Вторая линия называлась у арабов «День помощи». Она подпирала собой линию конных лучников и состояла из «белых хазар». Это была кочевая знать со своими конными дружинами. Тяжеловооруженные всадники были одеты в железные нагрудники, кольчуги, шлемы. Вооружение «белых хазар» состояло из длинных копий, мечей, сабель, палиц, боевых топоров. То была отборная панцирная конница, наносившая удар по врагу в тот момент, когда он дрогнет под ливнем стрел «черных хазар».

Если боевая линия «Дня помощи» не сокрушала неприятели, то она расступалась в стороны и в битву вступала третья линия, носившая у арабов название «Вечер потрясения». Она состояла из многочисленной ополченческой пехоты, в том числе жителей столицы. На вооружении она имела большей частью длинные копья и щиты. При отражении вражеской атаки пехотинцы выстраивали из щитов защитный ряд, сами ставши в первом ряду на колено. Древки копий вонзались в землю и направлялись в сторону атакующих. Преодолеть такое препятствие без больших потерь оказывалось делом трудным.

Позади этих трех боевых линий хазарского войска выстраивалась четвертая. Арабы называли ее «Знаменем пророка», а сами хазары — «Солнцем кагана». Она состояла из конной гвардии мусульман-ариев, профессиональных воинов, одетых в блестящую броню. В этой линии находился сам царь Хазарии, который водил в сражение ариев только при крайней необходимости.

Появление войска русичей озадачило правителей каганата — раньше так далеко они не заходили в их владения, ограничиваясь только пограничными набегами. Поэтому обеспокоенный царь Иосиф приказал вооружить всех жителей Итиля, способных носить оружие. В караван-сараях и купеческих амбарах столицы хранилось достаточно оружия, чтобы снабдить им всех желающих.

Русская рать наступала клином устрашающе медленно для хазар. На острие клина шли богатырского роста воины в железных панцирях и шлемах. Мелкая кольчужная сетка, непроницаемая для стрел, защищала даже голени воинов. В руках, защищенных железными рукавицами, передовые княжеские «вои» держали большие секиры. Позади них колыхались тысячи копий над длинным рядом высоких красных щитов, которые прикрывали воинов от глаз до кожаных сапог. Конница — княжеская дружина и печенеги — держалась на флангах.

Хазарский царь приказал трубачам играть сигнал атаки. Однако боевые линии хазар, одна за другой, накатывались на русичей и ничего не могли сделать. Русская рать продолжала наступать, опрокидывая раз за разом неприятеля. Не помогло в битве хазарам и то, что из стен Итиля к ним выехал сам божественный каган, чтобы воодушевить своих воинов. Русичи смело шли в сечу, разя врага длинными мечами и боевыми топорами.

В конце концов хазары не устояли и стали разбегаться в стороны, открывая противнику дорогу в собственную столицу, которую уже некому было защищать. Некоторые историки считают, что в той битве под стенами Итиля был убит каган.

Летописец о победе князя Святослава скажет просто: «одолел хазар». Дружины русичей вошли в опустевший огромный город — его жители бежали в степь или укрылись на многочисленных островах волжского устья и Хвалынского (Каспийского) моря. Большое число беглецов укрылось на Баб-ал-Абвебе и Сия-Сухе, то есть на Апшеронском полуострове и Мангышлаке.

Победителей в оставленной жителями столице Хазарского каганата ждала богатая добыча. На острове, посреди реки Итиль (Волги) стояли дворцы знати, а в «Желтом городе» обитали купцы и ремесленники. В караван-сараях и купеческих амбарах оказалось много различных товаров. Военную добычу грузили на караваны верблюдов. Город дограбили печенеги, которые затем и подожгли его.

Казалось, теперь можно было двигаться на Русь, поскольку главная цель Хазарского похода князя Святослава была выполнена: войско кагана разбили и рассеяли по степи, столица Хазарии пала, захвачена большая добыча. Более того, многоплеменные войска каганата распались, потеряв управление из его столицы Итиля.

Но поход продолжался. Князь Святослав повел свое войско вдоль берега Хвалынского моря на юг, к древней столице Хазарии городу Семендеру. Он находился вблизи нынешней Махачкалы. Там правил собственный царь, имевший собственное войско и крепости, но подчинявшиеся правителю Хазарии. Хазары не вмешивались в правление семендерского царя Салифана из арабского рода Кахвана, исповедовавшего мусульманскую веру, довольствуясь данью с его владений.

Вышедшее навстречу русичам семендерское войско было разгромлено в быстротечном бою и рассеялось по укрепленным поселкам в окрестных горах. Город Семендер сдался на милость победителей, которые не получили в нем богатой добычи. Царь Салифан, его вельможи и богатые горожане с ценностями бежали в горы.

От Семендера войско князя Святослава продолжило поход по предгорьям Кавказа. Впереди были земли аланов и касогов. Русичи двигались по владениям каганата быстро: река Егорлык, Сальские степи, Маныч… Аланские и касожские рати были разгромлены, печенеги грабили селения жителей предгорий.

Новое столкновение с хазарами произошло у сильной крепости Семикара, построенной для защиты сухопутного пути к устью реки Дон. Ее пришлось брать копьем. Святослав вел русскую рать только по одному ему известному замыслу.

Дневки на берегах рек и у степных колодцев почти не задерживали войско. Пока одни дружины отдыхали, другие двигались вперед, расчищая себе путь мечами и захватывая табуны свежих коней для обоза. Близился край хазарских владений и побережье Сурожского (Азовского) моря.

Впереди на морском берегу стояли сильные вражеские крепости Таматарха (по-русски — Тмутаракань) и Керчев, современная Керчь. Было известно, что их жители не желают сражаться с русичами и готовы им помочь в изгнании хазарских гарнизонов. В князе Святославе жители приморских торговых городов видели освободителя от власти каганата, которая тяжелым бременем лежала на подвластных Хазарии народах.

На подходе к побережью Сурожского моря киевскому князю удалось демонстрацией силы своих дружин избавиться от союзников в лице печенегов, больше преуспевавших не в битвах, а грабежах местного населения. Получив причитающуюся им часть военной добычи, вожди степняков повернули свою конницу на племенные кочевья к северу от реки Дон. Богатые приморские города были спасены от разгрома.

При подходе русичей к Тмутаракани там вспыхнул мятеж горожан. Напуганный этим хазарский наместник — тадун — спешно покинул городскую цитадель и на судах переправился вместе со своими гарнизонными воинами через пролив в Крым, в крепость Керчев. Там тоже сидел тадун кагана. Однако защитить Керчев хазары не сумели. И здесь жители взялись за оружие при подходе русичей, помогая им овладеть крепостью.

Святослав в Тмутаракани и Керчеве продемонстрировал не только многочисленность и храбрость русской рати, но и ее дисциплинированность. Города не разоряли, но торговлю с местными купцами, которые за золото и серебро скупали военную добычу, победители Хазарского каганата вели бойкую. В числе добычи оказалось много плененных хазар, которые затем попали на невольничьи рынки Византии, Сирии, Египта и других стран Средиземноморья. Князь Святослав был сыном своего времени и потому не препятствовал обмену пленных на необременительные в пути, хотя и тяжеловесные золотые монеты и слитки серебра.

Так на берегу теплого моря завершился Хазарский поход. От каганата оставались только клочья, которые отдавались на «съедение» печенегам, так жаждавшим новой военной добычи. Внешнее окружение Киевской Руси с тревогой задумалось над тем, куда теперь направит свой победоносный меч князь Святослав, кого он задумал сокрушить на сей раз?

Итак, Святослав совершил беспрецедентный для той эпохи военный поход, преодолев несколько тысяч километров, захватив целый ряд крепостей и разгромив не одно сильное неприятельское войско. Была полностью сломлена мощь Хазарского каганата, который, по определению историка А. П. Новосельцева, до этого похода Святослава «господствовал на обширной территории Восточной Европы, где многие народы… от него зависели» и «был главной политической силой Восточной Европы».

Не раз народы и государства, покоренные Хазарией, пытались сокрушить каганат, но победа в конечном счете оставалась за хазарами, имевшими сильную военную организацию. Так, терпели поражения от Хазарского каганата и аланы, и волжские булгары, и гузы (торки), и касоги (черкесы), а венгры и часть печенегов спаслись тем, что просто ушли от хазар на запад.

Словом, в самом факте полнейшей военной и политической победы князя Святослава над Хазарским каганатом выразилось всенарастающее величие Руси. И поход Святослава — и по замыслу, и по осуществлению — это конечно же деяние великого полководца.

Больше всего опасалась нового движения войска русичей Византия. Ему ничего не стоило «шагнуть» через Босфор Киммерийский (Керченский пролив) и победно ворваться в сказочно богатую для того времени Таврику (Крым), цветущий край. Теперь судьба провинции Византийской империи — Херсонской фемы — зависела от того, куда решит направить свои дружины юный русский князь-воитель.

Византийский наместник в городе Херсонесе имел слишком мало войск для защиты не только самой Таврики, но и ее столицы, богатого торгового города, располагавшегося в окрестностях современного Севастополя. Сильные подкрепления из Византии, из Константинополя могли прийти нескоро, вернее всего, после жестоких осенних штормов, способных разметать по всему Черному морю многочисленный императорский флот. Но к прибытию военной помощи из столицы Византии русичи могли опустошить Крым и спокойно уйти в свои пределы.

Вне всяких сомнений, о том же думал и князь Святослав со своими ближними людьми. Однако до поры до времени суть военной политики Святослава не состояла в том, чтобы войти в прямое противоборство с Византийской империей. Для такого шага время еще не пришло.

В Хазарском походе князь Святослав не искал военной добычи, он хотел сокрушить мощь Хазарского каганата и прочно закрепить результаты победы над Хазарией. Поэтому направление его похода диктовалось прежде всего государственной целесообразностью. В результате военной кампании развалилась и исчезла с карты Европы огромная Хазарская держава, были расчищены торговые пути на Восток, завершено объединение восточнославянских земель в единое Древнерусское государство.

От каганата оставалась целой только его часть, прилегавшая к реке Дон. Здесь находилась одна из сильнейших хазарских крепостей — Саркел (Белая Вежа), откуда постоянно шла угроза южным землям Руси. В таких условиях ссориться с Византией было бы просто неразумно. Взвесив все «за» и «против», князь Святослав к большой радости византийцев повернул свое войско на север, в родные земли.

Перед Святославом стояла важная военная задача — взять и разрушить крепость Саркел: тогда с Хазарским каганатом будет покончено. К слову сказать, некоторые историки видят в решении киевского князя возвратиться на Русь через донские степи, отказавшись от вторжения в такую заманчивую Таврику, дипломатическое искусство грека Калокира. Якобы сын херсонского протевона — выборного главы херсонского сената — вошел в полное доверие к «начальнику тавров» (то есть русичей) и склонил его к союзу с византийским императором.

Бесспорно одно — Святослав в своей военной политике мыслил иными масштабами, чем его отец, Игорь Старый или опытный киевский военачальник варяг Свенельд. Их мечты не распространялись дальше военной добычи, откупных даров византийского императора и заключения выгодного торгового договора, который вскоре нарушался. Князь Святослав Игоревич, остановивший свое войско на пороге беззащитной Таврики, думал о будущих великих походах во имя величия Руси.

Святослав уходил из Тмутаракани, заручившись благодарной памятью ее жителей. В крепости оставался отряд русских дружинников. В скором времени на берегу Сурожского моря возникнет еще одно русское княжество и будут править там князья русского рода. Тмутараканское княжество просуществует до той поры, пока в степи Придонья не ворвутся степные полчища половцев.

Саркел в переводе с хазарского означал «Белый дом». На самом деле это была крепость, выстроенная из красно-бурого кирпича, имевшая шесть мощных квадратных башен, далеко видневшихся в степи. Внутри Саркела стояла еще и цитадель с двумя высокими башнями. Мыс, на котором стояла крепость, с трех сторон омывался водами Дона, а с четвертой был выкопан глубокий ров, заполненный водой. Такой же второй ров сторожил подходы к крепости со стороны суши на дальности полета стрелы. Укрепления Саркела строили со знанием дела византийские градостроители.

В крепости укрылся с остатками хазарского войска царь Иосиф, разгромленный в сражении на ближних подступах к столице каганата городу Итилю. В затворившейся крепости имелись большие запасы провианта и достаточное число вооруженных людей. Поэтому царь Хазарии надеялся переждать в Саркеле военную грозу и отсидеться за высокими кирпичными стенами.

Рать Святослава подступила к Саркелу под звуки боевых труб. Часть войска русичей подплыла к вражеской крепости на судах по Дону, конница во главе с князем проделала путь по высохшей степи. Началась осада последней хазарской твердыни.

Князь Святослав взял Саркел яростным штурмом с использованием лестниц, тарана и катапульт. Последние строили для русичей византийские мастера. Рвы были засыпаны землей и всем, что годилось для этого дела. Когда русичи пошли на штурм, их лучники засыпали крепостные стены тысячами разящих стрел. Особенно яростным оказался бой в той башне цитадели, где засел со своими телохранителями царь Иосиф. Пощады не было никому.

Взятие сильной даже для Византии крепости Саркел разрушило ходячее представление о том, что «варвары»-русичи не могут брать укрепленных городов. Теперь в далеком от берегов Дона Константинополе видели, что войско Святослава трудно остановить не только в полевом сражении, но и крепостными стенами.

Князь Святослав со славой и богатой добычей возвратился в стольный град Киев. Пока сын воевал, Русью правила его мать княгиня Ольга — правила от имени князя Святослава. В «Повести временных лет» рассказ о правлении Ольги озаглавлен следующим образом: «Начало княженья Святослава, сына Игорева».

Испытав себя в Хазарском походе, князь Святослав задумал начать большую войну против Византийской империи. Он решил предпринять военный поход на греческий город-крепость Херсонес (Корсунь). закрывавший путь русским купцам в Черное море. Крымские владения Византии славились богатством, обилием хлеба.

Такие приготовления киевского князя не остались в тайне для херсонесцев — их купцы были постоянными гостями на торгах в земле русичей. Подданные Византии нашли выход из опасной ситуации, проявив известное в истории дипломатическое коварство по отношению к «варварам».

Знаменитый византийский историк Лев Диакон, создавший подробное повествование о событиях в Византийской империи в 959–976 годах, свидетельствует: император Никифор II Фока, один из самих выдающихся правителей Византии за всю ее многовековую историю, направил в Киев к князю Святославу знатного жителя города Херсонеса Калокира, присвоив ему высокий титул патрикия. Калокир везет с собой на Русь в качестве дара огромное количество золота — около 450 килограммов, или 15 центинариев.

Лев Диакон сообщает в своем повествовании, что патрикий Калокир, прибыв в Киев, «завязал дружбу» с князем Святославом и даже принял с ним «побратимство». Цель дипломатической миссии образованного грека из столицы Крыма города Херсонеса видится четко — перенацелить направление похода войска русичей во главе со Святославом на Болгарское царство, на берега Дуная.

Святославу было обещано большое вознаграждение за поход в земли мисян (болгар), противников Византии. Калокир сказал ему, что привезенное золото лишь малая часть обещанной императором Никифором II Фокой награды. И что таких дубовых сундуков с секретными замками — полных золотых украшений и монет — русичи получат немало.

Разгадал ли князь Святослав хитрую игру византийского императора? Скорее всего, да. Он был не из тех правителей, которые поддавались на дипломатические уловки иноземцев. Но, с другой стороны, предложение монарха Византии как нельзя лучше соответствовало его собственным стратегическим планам. Теперь он сам мог, без военного противодействия Константинополя, утвердиться на берегах Дуная и приблизить границы своего государства к важнейшим экономическим и культурным центрам тогдашней Европы.

Святослав, кроме того, видел, что Византия уже много лет пытается поглотить Болгарию — славянскую страну. В таком случае могучая в военном отношении Византийская империя становилась непосредственным соседом Киевской Руси, что не обещало последней ничего хорошего.

Отношения Византии с Болгарией складывались очень трудно. Двадцать народов того времени держали в своих руках византийские дипломаты, в том числе и болгар. Но такая политика раз за разом давала сбои. Болгарский правитель царь Симеон, чудом вырвавшись из почетного плена в Константинополе, сам начал наступление на империю, угрожая даже ее столице.

Болгарское царство пошло войной на Византийскую империю и та не могла справиться с болгарскими войсками, действовавшими по направлению к Константинополю. Византии к тому же приходилось держать немало военных сил в других частях огромной империи, где постоянно вспыхивали мятежи. Ни огромная дань, ни умоляющие послания константинопольского патриарха Николая Мистика, написанные не чернилами, а слезами, не остановили царя Симеона, проявившего незаурядные полководческие дарования и хорошо помнившего те унижения, которые ему каждодневно преподносили во время плена при императорском дворе.

Но тут случилось то чудо, о котором так молились в Константинополе. Царь Симеон умер, не довершив военного разгрома Византии, к чему он так стремился. На трон Болгарского царства вступил его сын Петр, по прозвищу Короткий. Нерешительный правитель поспешил заключить мир с византийским императором и затем женился на его внучке принцессе Марии. После этого на Болгарию стали обрушиваться в грабительских набегах печенеги и венгры, начались внутренние смуты.

Все это было на руку Византии, поскольку ее самый серьезный противник слабел. Но в Константинополе реально смотрели на вещи и видели, что Болгарское царство не настолько обессилело, чтобы его можно было подмять под себя усилиями только одних дипломатов. Решающее слово принадлежало оружию, а войск достаточной численности у императора пока не имелось. Реальной виделась и перспектива объединения славянских народов на северных границах империи. Правилом же византийской дипломатии было знаменитое римское «Разделяй и властвуй», основы которого были заложены еще в VI веке императором Юстинианом.

Поэтому в Константинополе решили, что можно с помощью золота и дипломатии убить сразу двух зайцев: разгромить Болгарское царство силами князя Святослава и одновременно ослабить военную мощь Киевской Руси, которая после ликвидации Хазарского каганата как такового превращалась в опасного северного соседа.

Однако у князя Святослава были собственные планы похода за Дунай. Он решил раздвинуть границы Руси, сделать Болгарию союзницей в предстоящей войне с Византией. Историков поражает и другое — Святослав задумал даже перенести собственную столицу из Киева на берега Дуная. Пример он видел в князе Олеге, перебравшемся из Новгорода в Киев.

Таких опасных для Византии замыслов даровитого предводителя русичей не знал до поры до времени император Никифор II Фока. Он, равно как и вся византийская знать, презирал любых «варваров» и откровенно торжествовал, получив согласие киевского князя на поход против Болгарского царства.

Радость императора Никифора II Фоки была вполне объяснима. Совсем недавно он встречал болгарских послов, приехавших в Константинополь за прежней данью (Византия платила дань Болгарскому царству!). Вместо того, чтобы обласкать их и успокоить, он приказал своим придворным отхлестать послов по щекам и вдобавок обозвал болгар бедным и гнусным народом.

Византийский император кричал в лицо царским послам: «Пойдите и скажите вашему архонту, одетому в кожух и грызущему сырые шкуры, что сильный и великий государь сам придет с войском в его землю, чтобы он, рожденный рабом, научился называть императоров своими господами, а не требовать дани, как с невольников!»

Но пригрозить было легко, а осуществить угрозу оказалось гораздо труднее. Византийская армия двинулась в поход, взяла несколько крепостей. Ей удалось с помощью провизантийски настроенных болгарских феодалов захватить важный город во Фракии — Филиппополь, ныне Пловдив. Однако на этом военные успехи закончились. Византийцы остановились перед Гимейскими (Балканскими) горами. Император Никифор II Фока не решился пробиваться во внутренние области Болгарии через труднопроходимые горные перевалы и заросшие лесами ущелья. Там в прошлые времена нашли гибель немало византийских воинов. Император с триумфом возвратился в Константинополь.

Теперь же, как казалось византийским властителям, болгарскую проблему можно было решить силой русского оружия. А после этого, как считали в Константинополе, можно было с успехом разрешить с выгодой и проблему отношений с Киевской Русью.

Лев Диакон в своем историческом летописании показывает: император Никифор II Фока вел тройную игру, столь привлекательную для византийской дипломатии. Во-первых, он хотел отвести угрозу вторжения русичей от херсонской фемы, житницы империи. Во-вторых, он сталкивал лбами в военном противостоянии две самые опасные для Византии страны — Киевскую Русь и Болгарское царство. И в-третьих, натравливал на обессиленную в войне Русь кочевников-печенегов, чтобы тем временем прибрать к своим рукам Болгарию, обессиленную в войне с Русью.

Однако император Никифор II Фока даже не мог предвидеть, к каким неожиданным и губительным для Византийской империи последствиям приведет его тройная игра в дипломатию. События разворачивались совсем не по тому сценарию, который писался в Константинополе.

В 967 году князь Святослав двинулся в поход к берегам Дуная. Летописцы не сообщают, как готовился киевский князь к предстоящей войне, но, вне всякого сомнения, подготовка велась самая серьезная. Копилось оружие, обучались дружинники, которых стало намного больше, собирались от славянских племен «вои», строилось огромное число ладей, на которых можно было совершать и морские походы.

Войско русичей было преимущественно пешее, конницы набиралось мало. Но если в Хазарском походе союзниками князя Святослава стали печенеги, которые славились своей легковооруженной конницей, то теперь стать союзниками согласились еще и венгерские вожди.

В августе 968 года войско князя Святослава достигло пределов Болгарии. Византийский историк Лев Диакон писал: Святослав, «будучи мужем… отважным и деятельным, поднял на войну все молодое поколение тавров (так в Византии нередко называли русичей, поскольку они жили вблизи от Тавра — Крыма). Набрав, таким образом, войско, состоявшее… из шестидесяти тысяч (это, по всей вероятности, большое преувеличение) цветущих здоровых мужей, он… выступил против мисян (болгар)».

Большинство отечественных историков оценивают численность войска киевского князя в его первом Дунайском походе всего в десять тысяч человек. Русские ладьи — огромная лодочная флотилия беспрепятственно вошла в устье Дуная и стала быстро подниматься против речного течения. Появление войска русичей оказалось неожиданным для болгар.

Лев Диакон пишет: болгары «собрали и выставили против него (Святослава) фалангу в тридцать тысяч вооруженных мужей. Но тавры (русские) стремительно выпрыгнули из челнов, выставили вперед щиты, обнажили мечи и стали направо и налево поражать мисян (болгар). Те не выдержали первого же натиска, обратились в бегство и постыдным образом заперлись в безопасной крепости своей Дористол». Дористол на русском языке звучит как Доростол, ныне болгарский город Силистрия.

Войско князя Святослава сошло на болгарский берег Дуная у Переяславца. Первое же сражение с болгарским царским войском дало полную победу русскому оружию, и больше болгары не решались на битву в поле. За короткий срок войско Святослава овладело всей Восточной Болгарией.

Начало Дунайского похода киевского князя оказалось полной неожиданностью для византийского императора и рушило все его планы. В Константинополе надеялись, что Болгарское царство и Русь завязнут в войне, оставляя свободу маневра для дипломатов Византии, рассчитывавшей извлечь из той войны для себя наибольшие выгоды.

Но… войско болгарского царя Петра было разбито в первом же сражении. Причем русичи под предводительством князя Святослава одержали на удивление убедительную победу. Когда-то римский император Юстиниан, чтобы обезопасить от вторжений «варваров» свою дунайскую провинцию Мизию, построил на берегах реки и в некотором отдалении от нее, на пересечениях больших дорог, восемьдесят крепостей. И все эти восемьдесят крепостей взяты князем Святославом за лето и осень 968 года.

Константинополь пугало и другое. Киевский князь-полководец свое победное шествие по болгарской земле не сопровождал насилиями над местным населением и разорением городов и селений. Это сразу же обратило симпатии болгар к предводителю славян из Руси. Князь Святослав был готов принять вассальные обязательства от болгарских феодалов, которые начали видеть в нем сильного и удачливого военного вождя, способного сокрушить враждебную Болгарии Византийскую империю.

В Византии быстро поняли, что они призвали князя Святослава пойти походом на Болгарское царство только на свою голову. Тот действовал решительно, осуществляя задуманный им план похода за Дунай. Святослав обосновался в городе Переяславце (на месте нынешнего г. Тулча в Румынии). По его выражению, там, в Переяславце на Дунае была «середа» (середина) его земли. Переяславец должен был стать столицей огромной славянской державы.

Теперь в Константинополе, в императорском дворце, только и думали о том, как бы удалить восвояси развоевавшегося киевского князя, а вместе с ним и войско русичей, которое на болгарской земле не знало пока поражений. И выход был вскоре найден. В дело пошла испытанная веками византийская дипломатия, которая действовала не менее испытанным способом — подкупом. Золота для этой цели в императорской казне всегда находилось в достаточном количестве.

Святослав провел зиму 968–969 годов в полюбившемся ему городе Переяславце. Тем временем тайное византийское посольство прибыло в кочевья печенегов и золотом, обещаниями побудило вождей степняков совершить нападение на Киев, который остался без княжеской дружины и немалого числа мужчин, способных носить оружие. Так император Никифор II Фока натравил печенегов на русские земли.

В то время в Киеве находилась стареющая княгиня Ольга, правившая Русью за сына, и трое сыновей Святослава. Весной 968 года (по летописным данным) печенежские орды осадили Киев и стали опустошать его окрестности.

Осажденным удалось дать тревожную весть в Переяславец. Киевские «вечники» и княгиня Ольга писали или передали в словах: «Ты, княже, ищешь чужой земли, а свою землю покинул. Если не придешь и не защитишь нас, то возьмут нас печенеги!» В той ситуации стольному граду было трудно выдержать длительную осаду и штурм укрепленного города многочисленным печенежским воинством.

Князь Святослав, казалось, сделал невозможное. Он быстро собрал свое войско, разбросанное гарнизонами по болгарским крепостям, в единый кулак и стремительно двинулся по Дунаю, Черноморью и Днепру к Киеву. Печенеги не ожидали столь скорого появления киевского князя на Руси — императорские посланцы уверяли их в невозможности этого.

Печенеги-кочевники слыли неуловимыми. Необъятные просторы степей и быстрота коней берегли их от любых нападений. Печенеги не имели городов и потому могли быстро «раствориться» в степи, рассеиваясь по ней в случае опасности. Но на сей раз такая тактика не помогла печенежским вождям — князь Святослав, прекрасно разбиравшийся в воинском искусстве своих недавних союзников по Хазарскому походу, перехитрил кочевников, вознамерившихся пограбить Киев и Русь.

Конница русичей шла по степи облавой, загоняя печенежские кочевья к речным обрывам. А по реке шла многочисленная ладейная рать князя Святослава. Спасения печенегам не было, прорваться на юг удавалось немногим кочевьям. Многочисленные стада и табуны прекрасных степных коней становились добычей победителей. Так печенеги лишились немалого своего богатства и источника военной силы.

Князь Святослав с войском победно вошел в распахнувшиеся перед ним ворота стольного града, с которого была снята осада. Киевляне с восторгом приветствовали своего государя, такого молодого князя и такого прославленного воителя. Когда весть о бегстве войска печенегов от Киева дошла до Константинополя, византийский император Никифор II Фока, наверное, еще раз приложил обожествленную руку к своему знаменитому трактату под названием «О сшибках с неприятелем». В той далекой древности он был признанным теоретиком в области военного искусства.

Святослав нашел управление Русью в должном порядке — его мать княгиня Ольга была мудрой правительницей, во всем заменяя сына, когда тот уходил в походы. Но из Болгарии, от которой князь Святослав и не думал отказываться, стали приходить тревожные вести, которые грозили свести на нет все успехи первого похода за Дунай.

В самом конце 969 года неожиданно умер царь Петр. Византийцы поспешили возвести на болгарский престол его сына Бориса, который воспитывался в Константинополе. Тот сразу же объявил о мире и союзе с императором Византии. Но поскольку болгарский народ и многие феодальные правители ненавидели византийцев, желая подчиняться князю Святославу, не посягавшему на их свободу и права, то новый царь Борис остался без признания у своих подданных.

Князь Святослав порывался вновь отправиться в Болгарию, но его удерживала мать, которой шел шестой десяток. По всей видимости, княгиня Ольга взяла с сына слово не покидать ее до скорой смерти. Действительно, 11 июля 969 года легендарная правительница ушла из жизни, оплакиваемая сыном, внуками и простым людом Киевской Руси.

Старую княгиню, мудрую правительницу, похоронили с исполнением христианского обряда посередине поля, не насыпая над могилой кургана и не справляя тризну. Теперь князь Святослав был свободен от слова, данного им матери, которую он горячо любил и почитал.

Перед отъездом на Дунай киевский князь распорядился верховной властью на Руси. Он наделил княжеской властью своих сыновей. Их было трое: Ярополк и Олег от жены-боярыни, и младший Владимир, плод тайной, недолгой любви к материнской ключнице Малуше, дочери Малка Любечанина. Княгиня Ольга отослала Малушу обратно в Любеч, а внука оставила в собственном укрепленном вышгородском дворце под присмотром его дяди Добрыни.

Старшие братья презрительно называли Владимира «робичичем», то есть сыном рабыни. Но отец, горячо любивший Малушу, считал его таким же княжичем, как и старшие сыновья. Княжение получили все трое: Ярополк — стольный град Киев, Олег — Древлянскую землю, Владимир — богатый торговый Новгород, то есть Северную Русь.

Распорядившись таким образом, князь Святослав во главе испытанного войска двинулся в Болгарию. В августе 969 года он вновь оказался на берегах Дуная. К нему стали присоединяться болгарские дружины, подошла легкая конница союзных печенегов и венгров. Почти не встречая сопротивления, князь Святослав двигался к Преславе, столице Болгарии.

Защищать ее было некому. Царь Борис, от которого бежали византийские советники, признал себя вассалом киевского князя. Только так он сумел сохранить за собой царскую корону, казну и столицу. Ситуация на Балканах резко изменилась: теперь друг против друга стояли Византийская империя и Русь, за которой была дружественная Болгария. Большая война становилась неизбежной, и князь Святослав Игоревич оказался к ней готов.

Неудачи в дипломатической тройной игре погубили императора Никифора II Фоку. В Константинополе, в его собственном дворце, созрел заговор и неудачливый правитель был убит заговорщиками. На византийский престол взошел известный полководец Иоанн Цимисхий. Так армия Византии получила достойного предводителя, прославившегося победами в Малой Азии, а военный вождь русичей — опаснейшего противника.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >