IX. Мишель

IX. Мишель

Как случился этот прорыв? Еще никогда господин Лелонг не был столь очарователен. Я уже не «служащая», а почти «дитя Дома», которой звонит Николь: «У нас лангуст. Ждем тебя!» Хозяин увеличивает мне зарплату, одалживает свою машину. У меня нет постоянного дома. Фирма предлагает оплачивать мне жилье. Нет, это слишком! Одна из подруг приводит меня к себе на обед в Нейи. За столом парень, пилот Королевских ВВС (бедняга Кристиан Мартель, он недавно разбился!).

И Софи Демаре[59] со своим тогдашним мужем Фруассаном. Я заговорила о квартире, сказала, что именно ищу.

– Послушайте, Мартель, может, сдадите вашу в субаренду Жаннин?

– Ей нужно? Вот ключи.

Улица Жан-Мермоз в двух шагах от площади Этуаль.

Элегантная и хорошо меблированная гарсоньерка, где я за смешные деньги прожила несколько месяцев. Немножко странная квартира. Мартель признается, что он не «настоящий съемщик». Повсюду валяются курительные трубки, флаконы с духами и прочая парфюмерия. Не всегда они лежат на одном и том же месте. Мне казалось, что стоит мне отвернуться, как тут же появится сожитель. Понятно, что мои дружеские взаимоотношения с хозяином плодят слухи. Правда, при мне повторять их опасаются! Все знают, что я выпущу когти!

Дела потихоньку идут в гору. Пресловутые американцы, чью щедрость нам хвалили, пока занимаются другим, а их жены еще не прибыли.

Благословенный отдых – господин Лелонг организует для нас троих поездку в Монте-Карло. Встреча со Средиземным морем, которое мне позже придется бороздить вдоль и поперек. «Отель де Пари». Господин Лелонг дает нам несколько банкнот, чтобы побаловаться в рулетку.

Я проигрываю на 5. И на 23! Не везет! (Как не везет и в любви!) Однако ближе к полуночи я соглашаюсь стать амулетом одного богатея, перед которым вскоре растут груды фишек и пластинок.

– Более ста тысяч! – шепчет мне Мод Фейдо.

Каковы обычаи? Может, следует подождать?.. Но удостаиваюсь только поцелуя руки.

После ссоры с Манюелем все мои друзья пытаются избавить меня от одиночества.

Как-то на ужине я встречаюсь с испанским художником Карлосом. Он только что закончил декорации пьесы, которую все хвалят, – «Наташа» в театре «Ла-Брюйер».

– У нас есть один паренек, – говорит он, – но какой паренек! Хотите с ним познакомиться?

Почему бы и нет?

Шотландское платье от Лелонга, черный лакированный пояс, тканые чулки, обувь из крокодиловой кожи.

Карлос оставляет меня в вестибюле:

– Пойду за билетами.

Возвращается, хохоча:

– Знаете? Он сказал… что не очень доверяет. Действительно, я однажды вечером представил ему одну… но это было не то. И он сказался занятым.

– Я ухожу!

– Не глупите!

Удар в сердце, как только он выходит на сцену…

– Нет! Что, это он?

– Что «он»?

– Он играл в «Романсе втроем»[60] с Гравэ[61] и Блие[62].

Мы наносим ему визит в антракте. Я попалась. Он легко передвигается по уборной в своем бирюзовом халате. Улыбка с ямочками на щеках:

– На этот раз, думаю, освобожусь.

Вечер заканчивается в «Армориаль»[63]. Мишель не только красив, но и ловок в обхождении.

Карлосу:

– Пригласите ее на танец.

Когда возвращаюсь на место, в ведерке с шампанским дюжина красных роз (язык цветов!).

– Вам нравится?

– Мне еще больше понравилось бы…

– А именно?

– …потанцевать с вами.

Какой апломб! Или я немного пьяна? Вальс. Как он вальсирует! Надо же! Около часа в его объятиях. Нас наконец замечают. Аплодисменты… тихие, потом громкие со стороны американцев. В три часа ночи мы даем нечто вроде спектакля.

Обмениваемся номерами телефонов. Жду звонка весь следующий день. Молчание.

Тихо и на следующий день. Никаких вестей целую неделю. Я в ярости. Еще ни один парень так не поступал со мной…

Ты ли это, Жаннин? Поверите ли, но я унижаюсь и возвращаюсь как-то вечером в театр «Ла-Брюйер», покупаю откидное место, где, увы, меня почти не видно! Ничего удивительного, что он меня не замечает. Идет снег. Он не помеха, и я отправляюсь к артистическому выходу, чтобы удостовериться, что он уходит один.

Он выходит вместе с Пакитой Клод, партнершей по пьесе, и директором Эрбером[64].

Даю себе клятву порвать с ним.

Через двенадцать дней – двенадцать дней! – звонок от Мишеля. Беззаботно спрашивает, не поужинаю ли я с ним.

– Увы, занята.

(А была свободна.)

– Тогда завтра? Подходите прямо к театру.

Конечно, я прихожу! Ужин в «Перроке», скромный, утонченный. Обволакивающая речь. В беседе несколько намеков – без напора – на обожаемую им семью: отец, известный врач, мать, красавица аристократического рода.

Смеется:

– Мой дед говорил, что наша родословная – через графов Тулузских – восходит к Карлу Великому. Похоже на шутку?

«Сын знатной семьи!» Великой семьи! И при этом есть деньги, ибо снова угощает шампанским. «Редерер»!.. Забыть!

Кое-какие надежды возвращаются, когда Мишель, расплачиваясь, говорит метрдотелю (который, похоже, хорошо его знает), что он на мели («Не было времени заскочить в банк!»), и оставляет в залог часы.

Так начинается наша идиллия. Мишель с самого начала покоряет сдержанностью, отсутствием настойчивого напора.

Он относится ко мне иначе, чем к другим! Его ухаживание, нежное и почтительное, словно предназначено для удовлетворения желаний героини Делли[65], какой я себя считаю.

Он не говорит в открытую о браке, но не увиливает от ответа, когда я… Опасаюсь противодействия его близких. Мать, пришедшая однажды навестить его в уборную, была любезна, сделала мне комплимент по поводу костюма из коричневого велюра с вышивкой старым золотом, позволила мне проводить их до двери дома, но не сказала ничего и ничего не сделала, чтобы укрепить мои надежды.

Мы видимся каждые два-три дня. Завтракаем или ужинаем вместе. Болтаем. Раскрываем свои души. Он мне нравится все больше и больше от встречи к встрече. Похоже, чувство взаимно.

После работы, с Мишелем

Новый год. Радуемся, что встретим его вместе.

– Зайди за мной после спектакля.

Воскресенье, утренний спектакль. Я прихожу в 18.30, и мне говорят… что он только что ушел. Я жду его почти целый час.

Что случилось? Я в печали отправляюсь в Бурж, где родители и не ждали меня. Провожу праздник с ними.

Мама отводит меня в сторону:

– Ты что, не была с Ним?

(Она знает, что есть Он.)

– Мы разминулись. Или…

В отчаянии:

– Хочется умереть!

– Ты так его любишь? Не делай так, чтобы отец стыдился тебя!

– Скажи папе, что я не нанесу урона его чести! Никогда! А он в этот час в свою очередь ждет меня у театра.

(Разминулись по недоразумению.)

Он несется на улицу Жан-Мермоз, ничего не понимает, в отчаянии отправляется в привычное бистро, где хозяин изо всех сил старается развлечь его.

Утром следующего дня, в одиннадцать часов, телефонный звонок рассеивает взаимные подозрения.

Но…

Во вторник, когда я в кафе на площади Этуаль пью с приятельницей кофе, замечаю через окно Мишеля, который сопровождает… Боже, я тут же узнаю ее, хотя видела только в кино (где она особенно эффектна!). Она, одна из величайших звезд той эпохи! На ней простой спортивный костюм, брюки. Словно она собирается в Шамони. Но как шикарно выглядит! Вообще я знала. Симона меня предупредила, что мой красавчик Мишель (я прожужжала ей все уши про него)… Я была слепа! Слухи? Быть может, старая история?! Или…

Я слишком горда или слишком робка, чтобы требовать объяснений, когда вновь встречаюсь с ним. Клянусь себе, что наши встречи будут реже. Он не знает почему. И страдает от этого.

Две недели я избегаю его. Потом любовь, целомудренная, возвращает меня в его объятия.

Жизнь у Лелонга продолжается. Изменений мало, если не… Когда в день святой Екатерины господин Лелонг по-отечески пригласил меня на ужин, я спросила его: «Можно прийти с женихом?»

– А! Вот как? Ну конечно! Но… но надо было мне сказать!

Чуть позже после вопроса Николь: «Папа, какой подарок сделаем ей на свадьбу?»

– Что за вопрос. Она так хорошо носит свадебные платья!

В студии работаю с необычным рвением. Идет ускоренная подготовка летней коллекции (февраль), которая станет для нас первой послевоенной коллекцией. (Словно все сражения уже выиграны!)

Вместо семидесяти пяти платьев будет представлено сто двадцать; для меня готовится двадцать пять нарядов, рекорд, которому беззлобно завидуют остальные восемь манекенщиц Дома. Похоже, изобилие возвращается.

В домашнем костюме

Ткани, отличные набивные ткани, которые похоронила война. Суматоха в мастерских, где первые мастерицы мечутся, пытаясь наладить порядок и тишину. Встречи. Сколько служащих, прятавшихся, находившихся в бегах, в ссылке, вернулись и вновь приняты на работу. Они рассказывают о своих приключениях. Увы! Лагерники не вернутся.

Невероятный успех. Атмосфера этих дней показа, знакомых мне только по войне, стала торжественнее и свежее. Приток публики, зажиточных людей. Покупательницы приобретают больше. Коктейли, приемы, марочное шампанское. Великие обозреватели моды, Брюнофф[66] (Vogue), Лешель (La femme chic), Люсьен Франсуа[67] и прочие, вновь на вершине; им предоставляются лучшие места. Наконец, появляются американцы! В Париж, где прекратились бомбардировки, слетаются американки. Они собираются целыми стаями, зрелые и молодые, юные (из девичьих колледжей), шумные, приветствующие нас криками «ура», называющие нас по именам, приглашающие на чай в «Ланкастер» или «Бери». И звезды, в том числе и международные, к примеру моя любимица Марлен Дитрих[68].

Всю весну я занята по горло. Днем у Лелонга (здесь пока мирятся с моими опозданиями), вечером в компании Мишеля, который безостановочно снимается в кино: «Ангел, которого мне подарили», где играет с Симоной Ренан[69], «Враг без лица» с Луизой Карлетти[70].

– Что скажешь, если я начну ревновать?

– Но только не к этим большим приятельницам!

Мысль: «А другая, как он поступил с ней?» На самом деле там все закончилось.

В спортивном костюме

Сколько раз по вечерам я даю ему приют на несколько часов!

Готовлю легкий любовный ужин (Он столько работает! Может похудеть!): устрицы, холодная курица, вино «Монбазийак». Наряжаюсь в волшебное домашнее платье (купленное со скидкой). Мы болтаем, подкалываем друг друга, целуемся до полуночи.

Жениться на мне? Таковы его намерения. Но не сразу! Надо дать родителям время свыкнуться с этой мыслью, ибо моя профессия не из тех…

Утром звонит телефон:

– Ты свободна сегодня вечером? Заходи ко мне на улицу Пьер-Шаррон. Мы там ужинаем.

– С кем?

– С дядей, братом мамы.

– Маркизом?

– Да, увидишь, какой отличный тип! Он воевал у Леклерка. Недавно его ранило.

Вот это семейство! Маркиз Роббер – действительно отличный кавалер. Прихрамывает, ходит с палочкой. В прошлом месяце одним из первых ворвался в Баккара.

В дневном платье

После изысканного ужина (маркиз платит за всех десятерых) мы объезжаем все ночные заведения. Я танцую с ним, хотя у него побаливает нога. Роббер тут же переходит со мной на «ты». Неужели уже считает меня членом семьи или просто партнером по гулянкам? Мы расстаемся в пять часов утра. На улице десять градусов ниже нуля.

Мишель у двери моего дома:

– Могу подняться?

– На последний бокал!

Наверху:

– Ну и жажда у меня! Виски.

– Можно позвонить домой?

– Ради чего?

– Сказать, что не вернусь.

– Только без глупостей!

– Серьезно, можно у тебя поспать?

– На диване?

– Клянусь!

Он укладывается на диван. Пытается заснуть. Как и я. Едва-едва смежила веки. В семь часов он встает. Вижу, как он занимается гимнастикой. Он просто дрожит… Я упрекаю себя за эгоизм.

Ему было так холодно!..

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПРЕДСКАЗАТЕЛЬ. МИШЕЛЬ НОСТРАДАМУС

Из книги Тайны Нового времени автора Можейко Игорь

ПРЕДСКАЗАТЕЛЬ. МИШЕЛЬ НОСТРАДАМУС На свете было немало предсказателей — человеку всегда не терпелось заглянуть в будущее. Вы можете сколько угодно утверждать, что это невозможно, что будущее нельзя угадать, хотя бы потому, что его еще нет, но в то же время стоит появиться


МИШЕЛЬ, КОТОРЫЙ СТАЛ ТАРИКОМ

Из книги Путин, Буш и война в Ираке автора Млечин Леонид Михайлович

МИШЕЛЬ, КОТОРЫЙ СТАЛ ТАРИКОМ Один из немногих, кто сохранил свое место рядом с Саддамом, — вице-премьер бригадный генерал Тарик Азиз, который часто приезжал в Москву. У него здесь много приятелей. Тарик Азиз, как и Саддам, родился в бедной семье в 1936 году. Его мать работала


МИШЕЛЬ НЕЙ

Из книги 100 великих героев автора Шишов Алексей Васильевич

МИШЕЛЬ НЕЙ (1769-1815) Маршал наполеоновской армии. Герцог Эльхингенский. Князь Московский. "Храбрейшим из храбрых" назвал Наполеон Бонапарт своего любимца Мишеля Нея, одного из самых прославленных маршалов Франции. Подлинный герой революционных и наполеоновских войн такую


Мишель Мерсье

Из книги Скандальные разводы автора Нестерова Дарья Владимировна

Мишель Мерсье Мишель МерсьеКогда перед французской актрисой Жоселин Мерсье встал вопрос, какой псевдоним взять, она думала недолго. Девушка была абсолютно согласна с продюсером, что ее имя в своем первозданном варианте звучит немного неблагозвучно. Ей и самой не


IX. Мишель

Из книги Тайны парижских манекенщиц [сборник] автора Фредди

IX. Мишель Как случился этот прорыв? Еще никогда господин Лелонг не был столь очарователен. Я уже не «служащая», а почти «дитя Дома», которой звонит Николь: «У нас лангуст. Ждем тебя!» Хозяин увеличивает мне зарплату, одалживает свою машину. У меня нет постоянного дома. Фирма


Мишель Нострадамус и королевская семья

Из книги История человечества. Запад автора Згурская Мария Павловна

Мишель Нострадамус и королевская семья Не мучь безмерно душу каждый час Исканьем в мире власти и богатств. Абдуррахман Джами В жизни Мишеля Нострадамуса, пророка и ученого, была одна неожиданная удача, хотя не исключено, что благодаря своим видениям он заранее был


Мишель Нострадамус

Из книги Предсказания катастроф автора Хворостухина Светлана Александровна


Мишель де Монтень (1533 г. – 1592 г.)

Из книги Знаменитые мудрецы автора Пернатьев Юрий Сергеевич

Мишель де Монтень (1533 г. – 1592 г.) Французский философ, писатель-моралист. Основное сочинение: «Опыты». Мишеля де Монтеня называют «отцом современной эссеистики». Он и термин «эссе» придумал, и сам писал практически только в этом жанре – свободную очерковую


Ней Мишель (род. в 1769 г. – ум. в 1815 г.)

Из книги Знаменитые полководцы автора Зиолковская Алина Витальевна

Ней Мишель (род. в 1769 г. – ум. в 1815 г.) Знаменитый маршал и пэр Франции, герцог Эльхингенский, князь Московский, участник всех наполеоновских войн. «Ваше величество! Принужденный либо ослушаться вашего величества, либо погрешить пред своей совестью, я должен объясниться:


Мишель Нострадамус

Из книги И смех, и слезы, и любовь… Евреи и Петербург: триста лет общей истории автора Синдаловский Наум Александрович


ДЕБРЕ, Мишель

Из книги Всемирная история в изречениях и цитатах автора Душенко Константин Васильевич


Л’ОПИТАЛЬ, Мишель

Из книги Всемирная история в изречениях и цитатах автора Душенко Константин Васильевич


МОНТЕНЬ, Мишель де

Из книги Всемирная история в изречениях и цитатах автора Душенко Константин Васильевич