Мстислав Великий

Мстислав Великий

Мстислав, сын Владимира Мономаха, является одной из самых заметных фигур позднего периода существования Киевской Руси. Вполне справедливо считать его последним князем, сумевшим сохранить единство и целостность державы. После смерти Мстислава в 1132 году распад страны стал необратимым.

Личность Мстислава примечательна также тем, что при нем в первый и в последний раз в Русском государстве раннего Средневековья передача власти от отца к сыну прошла без каких-либо эксцессов. Впервые можно отметить также, что политика сына полностью продолжала политику его отца, Владимира Всеволодовича Мономаха. Если бы такой порядок престолонаследия удавалось реализовывать в династии Рюриковичей и раньше, и позже, то многих бедствий можно было бы избежать.

Мстиславу историки обязаны, как считается, непрекращающимися спорами между «норманистами» и «антинорманистами». Под его пристальным вниманием проводилось переписывание и редактирование «Повести временных лет» в Выдубицком монастыре. Б.А. Рыбаков утверждал, что произошло искажение исторических фактов из-за того, что Владимиру Мономаху и Мстиславу хотелось подчеркнуть древность и значительность происхождения рода русских князей за счет приписывания им варяжского предка в лице Рюрика. Тогда, по мнению историка, появилась гиперболизация роли скандинавов в возникновении и развитии Русского государства, стала преувеличиваться древность Новгорода и его историческое значение на ранних этапах Киевской Руси.

Насколько справедливы такие упреки со стороны Б.А. Рыбакова ? трудно сказать. Даже если Мстислав и проявлял повышенное внимание к хроникально-литературной деятельности, все-таки не это главное в его биографии. В истории он остался мудрым и трудолюбивым государственным деятелем, проницательным политиком, талантливым полководцем. Вся деятельность Мстислава Владимировича была направлена на сохранение единства страны и защиту ее от врагов.

Он один из немногих князей, которых потомки назвали Великими ? не в смысле почетного титула великого князя, а в значении имени, отражающего суть его личности. История знает князей, которых называли Мудрыми (это и Вещий Олег, и мудрейшая Ольга, и Ярослав Владимирович Мудрый). Борис и Глеб за свою кротость и человеколюбие стали первыми русскими святыми великомучениками. Были на Руси и князья, прозвища которых отражали неприятие их действий народом: Святополк Окаянный, Юрий Долгорукий.

Мстислав Владимирович, сын Мономаха, по праву назван Великим.

В возрасте 12 лет, в 1088 году, Мстислав был отправлен в Новгород своим дедом Всеволодом. С 1095 года по 1117 год он непрерывно княжил в Новгороде в течение 22 лет, вплоть до своего отъезда в Киев. Со своенравными новгородцами, жестко контролировавшими деятельность князя, это было непросто.

Княжение в одном из самых богатых и стратегически важных городов Руси всегда было привлекательным. Великий князь киевский Святополк в 1102 году решил посадить в Новгород своего сына. Новгородцы отстояли Мстислава, который нужен был им как умный политик и умелый военачальник. «И сказали новгородцы Святополку: „Вот мы, княже, присланы к тебе, и сказали нам так: «Не хотим ни Святополка, ни сына его. Если же две головы имеет сын твой, то пошли его... сами вскормили себе князя...“ Слова насчет отсутствия двух голов у сына Святополка не были пустой угрозой. Мстислав остался в Новгороде, а Святополку пришлось своего сына устраивать по-другому.

Первым браком Мстислав был женат на шведской принцессе Христине (Кристине). Ее отцом был король Инг Стенкильсон (Стейкельс, как его называл Г.В. Вернадский). После смерти шведки Мстислав женился на новгородской боярышне знатного рода.

Свою дочь Мстислав отдал за шведского короля Сигурда, писал Б.А. Рыбаков.

Напомним, что связи со Швецией не были случайными. Брак отца с английской принцессой Гитой, матерью Мстислава, устроил шведский король, так как в Швецию Гита приехала после гибели своего отца, английского короля Гарольда Годвинсона. Прадед Мстислава, Ярослав Мудрый был женат на шведской принцессе Ингигерде.

Брачные связи в семействе князя исследовал Е.В. Пчелов. Помимо христианского имени Федор, Мстиславу дали также и скандинавское имя Харальд ? в честь его деда, английского короля. Дочери Мстислава носили скандинавские имена: Мальмфрид (Малфреда), Ингибьерг (Ингеборг), Рагнхейд (Рогнеда). Малфреда вышла замуж за норвежского конунга Сигурда Магнусона, а вторым браком ? за датчанина Эрика Эмунса, потом ставшего датским королем Эриком II. Ее сестра Ингеборг стала женой брата Эрика, герцога Шлезвига Кнута Лаварда. Своего сына Малфреда и Эрик назвали в честь деда ? Вальдемаром. Этим именем и дальше стали называть детей в Дании.

Дочь Мстислава, носившая, как считал В.Н. Татищев, русское имя Добродея, а в православном крещении ? Евпраксия, стала женой Алексея Комнина, старшего сына и соправителя византийского императора Иоанна II Комнина. Бракосочетание и коронация произошли весной 1122 года. При коронации Евпраксии дали имя Зоя. Примечательно, что Евпраксия-Зоя с юности интересовалась медициной, продолжила ее изучение в Константинополе после замужества и даже составила медицинский трактат, в котором обобщила свои знания и опыт. Манускрипт, написанный на греческом языке, дошел до наших дней и хранится во Флоренции, в библиотеке Медичи. Таким образом, Евпраксия Мстиславна (родилась около 1106 года, умерла в 1172 году) может считаться первой русской женщиной-врачом.

Историк В.Н. Татищев сохранил предание о князе Мстиславе, характеризующее не только его государственные и воинские таланты, но и простую житейскую мудрость, которой нередко так многим не хватает.

Занимаясь устроением дел Русской земли, князь подолгу бывал в разъездах, отсутствуя дома. Однажды по возвращении преданный ему слуга доложил, что княжеский тиун (управитель имения) Прохор Васильевич «часто со княгинею наедине бывает». Мстислав выслушал сообщение, усмехнулся и сказал, что и сам он не без греха: «Я тогда, как молодой человек, не скупо чужих жен посесчал, то она [княгиня Кристина], ведая то, нимало не оскорблялась и тех жен любовно принимала, показуя им, якобы ничего не знала, и тем наиболее меня к ея любви и почтению обязывала. Ныне я уже состарился... а княгиня, как человек молодой, хочет веселия и может учинить что и непристойное». Слуге же сказал забыть о том и никому не говорить. Впрочем, у управителя княжеского имения, любившего бывать наедине с женой своего князя, нашли провинности (людей обижал, судил не по законам) и отправили в заточение в дальний Полоцк, где Прохор и умер вскоре.

Конечно, домашние заботы менее всего беспокоили князя, философски относящегося к семейным делам. Внимания требовали князья, готовые при малейшем послаблении передраться друг с другом, не задумываясь о последствиях для своего народа.

Половцы были загнаны за Дон еще Владимиром Мономахом. В наследство от отца Мстислав получил не до конца решенную полоцкую проблему. Начиная со Всеслава Брячиславича, князя-«чародея», Полоцкая земля всегда стремилась к независимости от Киева.

Операцию по усмирению сепаратистских намерений Полоцка Мстислав тщательно продумал. Безукоризненный в стратегическом отношении план дал блестящий военный и политический результат. В 1127 году он распорядился, чтобы разными маршрутами вышли по направлению к Полоцку отряды с Волыни, Курска, Новгорода, поселений кочевников-торков по реке Рось. Был определен единый для всех отрядов срок вторжения ? как сейчас армейские штабные чины пишут в своих приказах, день «Х».

Полоцкий князь Брячислав не смог оказать сопротивление. Через два года полоцких князей выслали в Византию, где они пробыли 10 лет. Обратим внимание, что мятежных полоцких князей не казнили, не заточили в темницу, не ослепили, хотя такие примеры были как раньше, так и в более поздней русской истории. Этот факт достаточно красноречиво говорит о личности Мстислава. Он чуждался ненужной жестокости. В Византии русские князья жили на положении гостей императорского дома. В Полоцк Мстислав посадил своего сына Изяслава, в лояльности которого ему сомневаться не приходилось.

После смерти Мстислава 15 апреля 1132 года Полоцк опять обрел самостоятельность, выбрав себе нового князя, но независимость не пошла ему на пользу. Полоцкая земля сразу же стала дробиться на уделы и мельчать. Позже эти удельные владения одними из первых были поглощены набирающим силу княжеством Литовским.

Место Мстислава в русской истории лучше всего охарактеризовал В.Н. Татищев: «Он был великий правосудец, в воинстве храбр и добропорядочен, всем соседям его был страшен, к подданным милостив и рассмотрителен. Во время его [правления] все князи русские жили в совершенной тишине и не смел один другого обидеть».

После смерти Мстислава Великого на киевском престоле уже не появлялось князей, способных удержать единство Русского государства.

Лаврентьевская летопись сообщает об обстоятельствах передачи власти в Киеве после смерти Мстислава Владимировича в 1132 году: «Преставися Мстислав, сын Володимерь, месяца априля в 14 день, и седе по нем брат его Ярополк, княжа Киеве; людье бо кыяне послаша по нъ».

Как справедливо подчеркивал Б.Д. Греков, вопрос о передаче власти в Киеве решило киевское вече. Если бы Мстислав и захотел передать власть своему сыну, это ему вряд ли удалось. «Кыяне» имели свой весомый голос. К добру ли это было для Русского государства ? показала дальнейшая история.

Установившийся было порядок прямого престолонаследия (от отца к сыну) снова был нарушен. Престол опять стал передаваться по боковой линии. «Сей беспорядок, что дядья сыновьям умершаго ближайшим наследникам предпочитались, великим безпутствам и разорению государства причиною был» ? так откровенно прокомментировал сложившееся тогда положение В.Н. Татищев.

Вот что происходило на Руси после смерти Мстислава Великого.

Его сыновья, Изяслав и Святополк, поддержали в борьбе против наследовавшего престол Ярополка потомков черниговского князя Олега Святославича (Гориславича). Те требовали отдать им право распоряжаться Черниговской землей: «...Что ны отец держал... того же и мы хочем» («Чем наш отец владел, того и мы хотим»). На помощь Ольговичам, отстаивавшим свои родовые права от верховной власти Киева, были приглашены половцы. Ярополк в этой борьбе потерпел поражение, а после его смерти в 1139 году Всеволод Ольгович занял и Киев, прогнав попытавшегося наследовать своему брату Вячеслава Владимировича, старшего из оставшихся в живых сыновей Владимира Мономаха. Всеволод Ольгович оставался по-прежнему черниговским князем, рассматривая Киев скорее как свою военную добычу. Это не нравилось киевлянам, и они недвусмысленно выражали свое отношение к Всеволоду и всем Ольговичам: «...Не хочем быти [у Ольговичей] аки в задниче». На такое выражение народного мнения обращал внимание Б.Д. Греков.

Б.А. Рыбаков считал, что любитель легкого образа жизни и хитрый политик Всеволод послужил прототипом былинного Чурилы Пленковича.

Справедливость требует сказать, что Всеволоду нелегко было сохранять устойчивость власти в постоянных спорах между князьями и жителями сильных городов. Чего стоили новгородцы, у которых сначала княжил Ростислав Юрьевич, сын Юрия, будущего Долгорукого. Возникли противоречия между князем и новгородским вечем. Ростислав счел за благо уехать к отцу в Ростово-Суздальскую землю. Юрий в отместку захватил Торжок. Новгородцы пригласили к себе Святослава Ольговича, брата великого киевского князя. Но и тот был вынужден бежать в ту же Ростово-Суздальскую землю от буйных новгородцев. Те договорились с Всеволодом о том, что он даст им на княжение своего сына. Тот выехал, но не успел доехать, как вече опять решило по-другому. Опять они запросили к себе Ростислава, но вскоре тот оказался в новгородской темнице.

Неукротимость новгородцев проявлялась и в защите своих рубежей от алчных соседей. В 1142 году они отразили шведский флот в составе 60 кораблей. Пришлось им защищаться и от финнов, напавших на Ладогу.

Всеволод умел находить компромисс и даже привел к присяге киевлян и князей, что те будут верны его брату Игорю на престоле после его смерти. Но, сменив на киевском престоле умершего Всеволода, Игорь не смог удержаться у власти.

Поводом для восстания послужило недовольство киевлян княжескими управителями, доставшимися Игорю в наследство от Всеволода. Он пообещал их устранить и назначить достойных либо самому заняться судебными делами. Под влиянием советов киевских бояр Игорь передумал выполнять свое обещание. Народ кинулся громить дом и усадьбу ненавистного тиуна Ратши. Напуганные народным восстанием бояре за спиной Игоря договорились с сыном Мстислава Великого, Изяславом, о том, чтобы тот стал киевским князем: «Иди, князь добрый! Мы все за тебя; не хотим Ольговичей», ? приводит Н.М. Карамзин обращение киевлян.

Изяслав нарушил свое обещание, данное им прежнему великому князю Всеволоду, разбил войско Игоря и вступил в Киев «с великою славою и честью». Игорь Ольгович, преданный киевскими боярами, был арестован 17 августа 1146 года, пробыв у власти всего 13 дней. Дома немногочисленных сторонников Игоря в Киеве были разграблены. В отличие от брата он, по словам В.Н. Татищева, «был муж храбрый и великий охотник к ловле зверей и птиц, читатель книг и в пении церковном учен... ростом был средний и сух, смугл лицем, власы над обычай, как поп, носил долги, брада же узка и мала». Какое-то время пробыв под арестом в монастыре, Игорь был затем убит.

Ольговичи вступили в коалицию с дядей Изяслава, сыном Владимира Мономаха, Юрием. Летописное сообщение о встрече Юрия Владимировича с черниговским князем Святославом Ольговичем (отцом будущего новгород-северского князя Игоря, героя «Слова о полку Игореве») является одним из первых упоминаний о Москве, где проходили переговоры. Так начиналась борьба Юрия Долгорукого за обладание Киевом со своими племянниками: сначала с Изяславом, затем с Ростиславом Мстиславичем Смоленским.

Изяслав Мстиславич был внуком Мономаха и сыном Мстислава Великого. При прямой линии передачи власти он вправе был бы занять престол. Существующий порядок привел к тому, что он занял престол, но в обход установленного порядка и преступив крестное целование. Н.М. Карамзин с грустью пишет: «Изяслав... мог бы обещать себе и подданным дни счастливые, ибо народ любил его; но история сего времени не представляет нам ничего, кроме злодейств междоусобия».

Центробежные тенденции имели место не только на Руси, но и в государствах Западной Европы, примером чего является Германия.

Несмотря на формальное существование Германской империи и титула императора, немецкие князья проводили в своих землях собственную политику, ревниво следя, чтобы никто из них не усилился чрезмерно. Избранный в 1125 году королем саксонский герцог Лотарь III старался расширить территорию своей Саксонии за счет соседних славянских земель. Дела остальных германских княжеств его заботили мало. Свою дочь он выдал замуж за баварского герцога Генриха Вельфа, который после смерти своего тестя унаследовал и Саксонию. Территория, подвластная Вельфу, простиралась от Северного до Адриатического моря. Избрание его королем могло бы ускорить объединение Германии в единое централизованное государство. Но германские князья избрали в 1137 году королем швабского герцога Конрада Штауфена.

Краткий обзор событий после смерти Мстислава Владимировича показывает, что история Киевской Руси как единого централизованного государства закончилась с правлением Мстислава Владимировича в 1132 году. После его смерти на этой территории стало существовать, как определял Б.А. Рыбаков, 15 фактически независимых русских государств. Среди них: Киевское, Турово-Пинское, Переяславское, Чернигово-Северское, Смоленское, Рязанское, Галицко-Волынское, Полоцкое, Минское, Владимиро-Суздальское. Позже выделились Новгород-Северское, Ростовское и другие.

Политическое угасание Киева сочеталось с утратой экономической основы былого могущества. Отделяющиеся в результате дробления княжества в первую очередь заявляли о своей самостоятельности отказом платить налоги (дань). Крестовые походы и активность Венецианской республики в средиземноморской торговле привели к тому, что некогда оживленный путь «из варяг в греки» практически заглох. Потеряли свое значение и русские города на этом торговом пути.

Русь оказалась на обочине европейской истории. Наиболее достоверные сведения о Русском государстве жители Западной Европы в будущем получат из «Записок о московитских делах» («Rerum Moscovitarum Commentarii») Сигизмунда Герберштейна. Он побывал в Москве в 1517 и 1526 гг. До этого времени в течение 400 лет Русь и Европа не то что не будут взаимодействовать в культуре, торговле и промышленности, они даже не будут толком иметь информации друг о друге. В массовом европейском сознании включительно до XX века будут существовать самые фантастические представления о России и русских.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >