«Положительно дивный уголок»

«Положительно дивный уголок»

«Многие из петербуржцев даже не подозревают о существовании в окрестностях столицы тех самых красивых видов, за которыми обыкновенно бегут в чужие края, – совершенно справедливо замечал в июле 1897 года репортер «Петербургского листка» (кстати, это замечание не устарело и в наши дни). – Во главе выдающихся красивых мест наших окрестностей должно быть поставлено Токсово. Это положительно дивный уголок, способный привести в восхищение самого черствого человека».

Еще Александр I назвал живописные токсовские холмы «петербургской», или «русской», Швейцарией. Он очень любил эти места и часто приезжал сюда на охоту вместе с друзьями и приближенными, благо бабушка его государыня Екатерина II подарила своему внуку, в бытность его еще наследником, царский охотничий домик, стоявший поблизости от деревушки Сярги. На протяжении двух веков Токсово, по мнению краеведов, являлось «самым ингерманландским» поселением среди всех петербургских пригородов. А после того, как ингерманландцы в 1930–1940-х годах стали жертвой сталинских репрессий и лишились исторической родины, все, что было связано с ними, вычеркнули из истории.

Токсово – это место, овеянное множеством легенд как петербургского периода истории, так и давних допетровских времен. К примеру, название Понтусовой горы в Токсово напоминает о древних временах XVI века, когда в войну 1581 года из Выборга к крепости Орешек двигалось шведское войско во главе с Понтусом Делагарди. Согласно легенде, по пути оно разбило лагерь на вершине именно этой горы – поэтому ее и стали звать Понтусовой.

Вид с башни токсовской лютеранской кирхи. Фото 1930-х годов

Во времена владычества Швеции в окрестностях Токсово охотились офицеры из близлежащих шведских крепостей – Нотебурга и Ниеншанца, а также путешественники и местные негоцианты. У подножия Понтусовой горы стояло тогда охотничье поместье, принадлежавшее шведской королевской фамилии. Доподлинно неизвестно, бывал ли в Токсово Петр I, но существует легенда, что он собственноручно высек свой вензель на гранитном валуне на склоне Чайной горы. С тех пор тот валун зовут «камнем Петра Великого», или «Pietari Suuren Kivi». Не менее загадочна и легенда Крестовой горы: в XIX веке на ее вершине стоял крест, воздвигнутый на месте случившейся тут когда-то трагической дуэли петербургских офицеров…

К концу XIX века, когда почти все петербургские предместья стали входить в орбиту дачной жизни, Токсово оказалось незаслуженно обделенным. «В Токсово едва наберется полсотни дачников, – отмечал в июле 1897 года репортер „Петербургского листка“. – Тем не менее, уже это считается у местных крестьян таким наплывом, что они открыто заявляют: „Мы не можем вам дать хорошего молока, дачников нынче много, не напастись на всех“. В Токсово отличные места для охоты, для рыбной ловли, купания, и всем этим никто не пользуется».

Впрочем, подобное невнимание петербуржцев к Токсово объяснялось вовсе не равнодушием горожан. Причина была иной: сюда не ехали исключительно «поневоле», ведь бо?льшая часть 25-верстного расстояния между городом и Токсово представляла собой малопроезжую трассу.

«Дороги не мощены, песок по ступицу колес, у самого Токсово приходится круто подниматься в гору и тратить на это много часов, – сетовал современник. – Не езда, а мучение! И благодаря именно этому лучшая дачная местность совершенно погибает. Придет ли ей на помощь уездное или губернское земство?.. В Токсово несколько постоялых дворов носят громкие названия – „Горная роза“, „Русская Швейцария“ и пр. В этих названиях отсвечивает восторг туристов пред чудной местностью, и пора дать возможность как можно большему числу людей радоваться ею и жить окруженными ее здоровым воздухом»…

* * *

…Странный, на первый взгляд, вопрос: что общего между такими двумя выдающимися деятелями отечественной культуры, как писатель Александр Грин, автор знаменитых «Алых парусов», и ученый Дмитрий Лихачев? А вот что: в 1920-х годах оба они проводили свой летний отдых в Токсово.

В первый раз Александр Грин оказался в Токсово в 1921 году. Позади были тяжелые годы Гражданской войны, жительство в Доме искусств, куда Грина приняли по письменной рекомендации Максима Горького. В ту пору в голодном Петрограде Дом искусств, знаменитый ДИСК, стал общежитием для десятков нуждающихся литераторов и художников, «спасательным кругом» для петроградской интеллигенции.

Александр Грин

Отношения с другими обитателями ДИСКа у писателя складывались очень непросто. Грин поселился в комнате по соседству с писателями Николаем Тихоновым, Михаилом Слонимским, Всеволодом Рождественским, Мариэттой Шагинян и другими. Один из самых наблюдательных жильцов Дома искусств, поэт Владислав Ходасевич, вспоминал о Грине: «мрачный, туберкулезный человек, ведший бесконечную и безнадежную тяжбу с заправилами „Диска“, не водивший знакомства почти ни с кем…». Однако именно там, в ДИСКе, с 8 марта 1921 года Грин начал совместную жизнь с Ниной Николаевной Мироновой, которая прожила с ним до самой смерти, оставаясь верной и преданной женой.

Лето 1921 года Грины провели на даче в Токсово. Это место посоветовал ему кто-то из знакомых, восхищавшийся токсовской красотой и озерами.

«Денег у нас не было, но был хороший академический паек, и мы рассчитывали на него обернуться, – вспоминала потом жена Грина. – Приехал Александр Степанович из Токсова разочарованный. Он присмотрел славную комнату, близко от озера, но хозяин – финн, староста деревни – хотел за нее пуд соли и десять пачек спичек. В те голодные питерские годы это было нечто значительное. Местность же, по словам Александра Степановича, так прекрасна, что было бы истинным счастьем пожить там месяца два. Помогла моя мать, человек практичный и предусмотрительный, у нее оказалось килограммов двадцать соли и три пачки спичек. Она достала у знакомых недостающие семь пачек, дала мне пуд соли и я, трепеща от радости, поехала к Александру Степановичу».

Вскоре, 11 июня, супруги уже сошли с поезда на станции Токсово, имея с собой соль и спички.

«Дорога от станции к деревне шла по заросшей вереском долинке. Деревня, живописно окруженная лесом, стояла на невысоком холме, – вспоминала Нина Николаевна. – Озера мы не увидели сразу. Александр Степанович зашел к тому финну, где присмотрел комнату. Через несколько минут он вышел довольный и позвал меня. Комната не была занята, и мы в ней поселились. Отдохнув с полчаса, попив молока, мы пошли на озеро. Извилистые лесные тропинки вели к нему… По пути нам попалось небольшое озеро странной формы… Сказочно смотрело оно, и таинственно было его имя – Кривой Нож».

Спустя неделю, захватив свое скудное имущество, супруги окончательно переехали в Токсово. Александр Грин был страстным рыболовом, и Нина Николаевна тоже отличалась этой страстью. «Я выросла на большом озере и реке, – вспоминала она. – Лодка и удочка были моими спутниками с детских лет. Токсове мы раздобыли дырявую старую лодчонку, половили с нее несколько дней – скучно стало ежеминутно откачивать воду, пугая рыбу. За два кило сельдей в месяц – любимого лакомства местных финнов – мы получили право ежедневно пользоваться крепкой, небольшой, хорошо просмоленной лодочкой.

Ну и заблаженствовали! Ежедневно, чуть забрезжит заря, еще небо серое, выходим из дому и по росистым душистым тропинкам идем к озеру. Утренняя свежесть, розовеющий постепенно небосклон, первое щебетанье просыпающихся к кустах птиц! Мы в лодке, – утренняя тишина прозрачна, лишь изредка нарушит ее чириканье пролетевшей птички, всплеск воды… Из принесенной добычи дружно готовим завтрак и ложимся спать до обеда».

Вечерами они ходили рыбачить редко: было шумно – на разные голоса кричала деревня, мычали и звенели колокольчиками коровы. «Иногда ставим перемет, жерлицы, но очень редко. Не привлекает нас этот хищнический и слепой вид добычи. Удочка милее душе…»

«Летом 1921 года мы насладились рыбной ловлей в полной мере, – вспоминала Нина Николаевна Грин. – Больше нам не приходилось так ловить. Переехав в 1924 году в Крым, всегда радуясь своему переезду к морю, полюбив всем сердцем юг, мы единственно жалели о невозможности на море так радостно ловить рыбу, как в Токсове. Нам часто казалось, что в Токсове мы пережили детство своей совместной жизни… Токсово связало нас накрепко и навсегда. Оттого дни, проведенные там, всегда вспоминались нами с особой нежностью и любовью».

Но в Токсове Грин не только отдыхал и наслаждался прелестями деревенской жизни. Здесь он начинал первый в своей жизни роман – «Алголь – звезда двойная». «Ему нравилась легенда об одной красивой звезде и ее неизменном спутнике. Но роман ему не давался. Тогда он мне еще ничего не читал, а сидел, курил, думал, писал. Иногда говорил: „Не удается сюжет, опять все выбросил“».

В Токсове Грины прожили до середины сентября 1921 года. Затем, «нагруженные сухими и маринованными грибами, мочеными и вареными ягодами», вернулись в город.

Второй раз Грины отдыхали в Токсово в 1928 году. К тому времени они уже давно покинули Петроград: в 1924 году переехали в Феодосию. В письме Н. Крутикову сообщал свой дачный адрес: Токсово, Финляндская жел. дор. Рассульская ветка; дача Жбанова, угол Больничной и Проезжей ул., 23. По признанию Нины Николаевны Грин, они хотели повторить счастливые минуты семилетней давности.

«Мы оба, взрослые люди, забыли, что прошлое неповторимо. И вышло действительно грустно. Лето было дождливое, кислое, поселились мы в какой-то комнатке с фанерными стенками. Токсово стало дачным местом и кишмя кишело дачниками. По озерам во всех направлениях шныряли нарядные лодки, гички, „душегубки“ с веселой поющей, хохочущей молодежью. Рыболовы в трусиках сидели на берегу и перекликались между собой басом. А рыба ушла, спряталась. Мы погоревали о потерянной радости и уехали в Крым…».

Слова Нины Николаевны очень пересекаются с образом Токсово, запечатленного на страницах романа «Труды и дни Свистонова», вышедшего в 1929 году и принадлежавшего перу известного в то время, а впоследствии совершенно позабытого поэта и писателя Константина Вагинова (настоящая фамилия Вагенгейм). Он был знаменит как автор модернистских романов «Козлиная песнь», «Бамбочада» и «Гарпагониана». «Константин Константинович Вагинов был один из самых умных, добрых и благородных людей, которых я встречал в своей жизни. И возможно, один из самых даровитых», – вспоминал впоследствии Николай Чуковский.

Одна из глав книги так и называлась – «Токсово». В ней упоминалась и кирха, «наполненная девушками, похожими на бумажные розы, и желтоволосыми парнями», и вокзал «в готическом вкусе», и популярный трактир «Русская Швейцария», и знаменитые токсовские холмы, у подножия которых дачники устраивали беседы у костра.

«День был воскресный, и потому, что день был солнечный, от отдаленного вокзала… двигались многочисленные экскурсии, предшествуемые музыкантами, – рассказывалось на страницах книги. – Трубы сверкали на солнце. Рабочие с женами, украшенные цветами, торопились за ними, срывали травку или листочек с куста и жевали.

Другие экскурсии состояли из подростков в красных платочках, из юношей в трусиках, несших сандалии в руках. Третьи – из учащихся, почему-то застрявших в городе. Все процессии были снабжены плакатами, инструкторами с повязкой на руке.

В такие дни трактир „Русская Швейцария“ оживал. За столиками становилось шумно. Чокались пивом, обнимались, ели мороженое, хохотали, перебегали от одного столика к другому, ели яичницу с колбасой, простоквашу, огурцы, вытаскивали из карманов или ридикюлей леденцы и сосали…

Оживали после двух часов и холмы над озером, оркестр располагался на самой вершине холма, где-нибудь под двумя-тремя соснами. Толпы в разноцветных трико купались и, лежа на животе, загорали…

Токсовские возвышенности превращались в живые человеческие горы, и плакаты тогда, колеблемые ветром, казались знаменами и штандартами и горели на солнце своими белыми, желтыми, черными, золотыми буквами».

В настоящую сказку превращались токсовские окрестности зимой. И хотя дачный сезон был уже давно позади, в эту пору Токсово снова наполнялось горожанами.

«Токсово, благодаря удивительно разнообразному сочетанию долин, озер, нив, представляет собой интересную и живописную местность, в особенности для лыжника, – говорилось в изданном в 1930 году путеводителю „На лыжах по окрестностям Ленинграда“ (авторы – Н.Х. Виленская и В.Н. Клычин). – В полукилометре от станции расположено селение Токсово, вблизи которого, по направлению к Ленинграду, находится деревня Хуттузи. Дорога лыжника проходит по холмистой местности, мимо небольшого по величине озера Веро-ярви, соединенного каналом, проведенным еще в Петровские времена, с Хепо-ярви.

Во всей местности масса финских деревушек и хуторов, население которых живет вывозом в Ленинград молока и разными дачными промыслами. Здесь турист может познакомиться с жизнью и бытом местного населения, а попутно провести беседу на общественно-политическую тему, прочесть доклад о туризме, разъяснить его цели, задачи, а то и просто помочь жителям в разрешении всякого рода вопросов. Но приходится отметить, что в этих местах очень важно знание финского языка и местных наречий, так как крестьяне почти не говорят по-русски».

Дмитрий Лихачев с родителями. Фото 1929 года

С Токсово 1920-х годов связан еще один примечательный факт: среди местных дачников был Дмитрий Сергеевич Лихачев, в ту пору студент Университета. Токсово и тогда было наполнено загадочным духом старины, недаром именно в этих краях стала серьезной юношеская тяга Дмитрия Сергеевича собирать местные предания.

«Вся местность была полна историческими воспоминаниями, – вспоминал Дмитрий Лихачев, – о них нам рассказывала хозяйка дачи – дочь местного учителя-финна, знавшая финский язык, и ее муж – Дмитрий Александрович Нецветаев, отдаленный родственник Дениса Давыдова, хранивший миниатюру с портретом поэта.

…Ходил я на старинное шведское кладбище по старой дороге. Кладбище было отгорожено валом, на котором росли необыкновенной красоты старые березы. На самом кладбище сохранялись шведские надгробные плиты. Я старался разобрать надписи и даты, среди которых были и относящиеся к XVII веку… Впоследствии, как я узнал, шведские плиты на кладбище разбили; само кладбище было превращено в картофельное поле, шведов и финнов выселили. История „исчезла“…».

С удовольствием вспоминал Дмитрий Лихачев, как в Токсово, за два года до того, как попал в печально знаменитый Соловецкий лагерь, он набирался здоровья: «Родители наняли мне на все лето лодку, небольшую финского образца с острым носом, и я особенно любил плавать в ней в непогоду навстречу волнам… Когда в Соловках я болел сыпным тифом, врач спрашивал меня: „Откуда у вас загар? Вы ведь все лето провели в тюрьме?“ А это был загар двухлетней давности». Тот самый, токсовский!..

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«ЖИВОПИСНЫЙ ЛЕСНОЙ УГОЛОК...»

Из книги 22 июня. Анатомия катастрофы автора Солонин Марк Семёнович

«ЖИВОПИСНЫЙ ЛЕСНОЙ УГОЛОК...» Болдин — незаурядный мемуарист. У него прекрасная, цепкая память, сохраняющая даже самые малозначимые подробности. Вот, описывая свой первый день на войне, он вспоминает и удушливую жару, и то, что вода во фляжке была теплой и не освежала


Белокуриха - живописный уголок

Из книги Я лечил Сталина: из секретных архивов СССР автора Чазов Евгений Иванович

Белокуриха - живописный уголок Белокуриха находится в предгорьях Алтая, в 70 верстах на юг от Бийска. Мы ехали эту дорогу на каком-то разбитом грузовике, переправлялись на пароме через мутную многоводную Катунь, потом тряслись в объездах, по пыльной степной дороге или по


ПРИЕЗЖАЙТЕ НА «УГОЛОК»!

Из книги МИД. Министры иностранных дел. Тайная дипломатия Кремля автора Млечин Леонид Михайлович

ПРИЕЗЖАЙТЕ НА «УГОЛОК»! В недрах Министерства госбезопасности уже созревало так называемое «ленинградское дело», по которому будут расстреляны многие видные партийные работники — выходцы из Ленинграда. Не ясно было, как поступить с Ждановым, который долгое время


Райский уголок

Из книги Повседневная жизнь Калифорнии во времена «Золотой Лихорадки» автора Крете Лилиан

Райский уголок Начиная с 1853 года появились первые признаки исчерпания богатых калифорнийских месторождений, что подтверждается данными таблицы(54).Налоговый год — Добыто золота==========================1848 — 245 3011849 — 10 151 3601850 — 41 273 1061851 — 75 938 2321852 — 81 294 7001853 — 67 613 4871854 —


Глава III Уголок Украины. Рубежное

Из книги Бизерта. Последняя стоянка автора Ширинская Анастасия Александровна

Глава III Уголок Украины. Рубежное Первые пять лет моей жизни, с 1912 по 1917 год, обогатили ее навсегда.Мои сестры, намного моложе меня, родились в тяжелые годы революции, и казалось мне, что они остались «за дверью» волшебного, сказочного детства, что они ничего не видели,


XXXVI Благословенный уголок Багдада

Из книги Сарацины: от древнейших времен до падения Багдада автора Джилман Артур

XXXVI Благословенный уголок Багдада Династии, которую при данных обстоятельствах основал Абул Аббас, суждено было длиться пятьсот лет, в такой пышности и таком сказочном богатстве, что Омейяды не могли даже и мечтать. Мансур («Победитель»), брат Аббаса, которого тот


«Немецкий уголок»

Из книги Северные окраины Петербурга. Лесной, Гражданка, Ручьи, Удельная… автора Глезеров Сергей Евгеньевич


Дивный новый мир

Из книги Позорная история Америки. «Грязное белье» США автора Вершинин Лев Рэмович

Дивный новый мир Сразу после высадки десанта командование экспедиционного корпуса сформировало «Комитет общественного благополучия» из мулатов, бывших министров покойного Сана, ввело осадное положение, учредило военные трибуналы и провело массовые аресты. В городах


Ленинский уголок

Из книги Ленин жив! Культ Ленина в Советской России автора Тумаркин Нина

Ленинский уголок За четыре месяца до открытия выставки печать связала это событие с Лениным, опубликовав копию приветствия Ленина, написанного им собственноручно — неровным, хотя и разборчивым почерком[318]. Факт подобной публикации — всего лишь спустя шесть недель


IX. РУССКИЙ УГОЛОК В ПОТСДАМЕ

Из книги Русский Берлин автора Попов Александр Николаевич

IX. РУССКИЙ УГОЛОК В ПОТСДАМЕ Недалеко от знаменитого «шпионского» моста Глиникер-Брюкке на границе между Берлином и Потсдамом, где во время «холодной войны» противоборствующие спецслужбы обменивали их «шпионов» на своих «разведчиков», стоит неожиданное для Германии по


России уголок

Из книги История Угреши. Выпуск 1 автора Егорова Елена Николаевна


КАЙГОРОДОВСКИЙ УГОЛОК

Из книги Лесной: исчезнувший мир. Очерки петербургского предместья автора Коллектив авторов

КАЙГОРОДОВСКИЙ УГОЛОК Имя знаменитого ученого, профессора Лесного института Дмитрия Никифоровича Кайгородова в особых представлениях не нуждается. В галерее замечательных жителей Лесного он по праву занимает одно из самых почетных мест.Выдающийся лесовод, специалист