Глава XXI Утро нового дня. Иоанн измеряет тростью, выброшенной ему морем, величину вселенной

Глава XXI

Утро нового дня. Иоанн измеряет тростью, выброшенной ему морем, величину вселенной

И увидел я в мерцании рассвета новое небо и новую Землю, потому что прежнее вчерашнее небо и прежняя вчерашняя Земля уже ушли в прошлое, и моря передо мной (удалившимся в глубину острова) уже более нет. И увидел я, Иоанн, святую твердыню – новое Царство мира[140](новую голубую завесу неба), спускающуюся с высоты от бога, как невеста, украшенная для своего жениха.

И мне слышался могучий голос с неба, говорящий:

– Вот шатёр бога и людей. В нём он поселится с ними, они будут его народом, и сам живущий с ними бог будет их божеством. И отрёт он всякую слезу с их глаз, и смерти уже не будет. И не будет более ни горя, ни рыдания, ни болезней, потому что прежнее миновало.

И сказал мне сидящий на Троне:

– Вот видишь, обновляю всё… Запиши эти слова: они истинны и верны. Всё проходит! Я первая и последняя буква алфавита, начало и конец. Я напою жаждущего из источника живой воды[141]. Победитель получит всё в наследство. Я буду ему богом, а он мне – сыном. Участь же трусливых и изменников, опустившихся нравственно и убивающих ближнего, шарлатанов и составителей смеси в золотой чаше, поклонников изображений и всех обманщиков – лагуна, пылающая огнём и серой. Это их вторая смерть!

И появился передо мною в первом розовом облачке утра один из семи посланников, выходивших вчера с семью последними чашами воздаяний, и начал мне нашёптывать:

– Пойдём, я покажу тебе невесту – жену Овна.

И он привёл меня, в порыве вдохновения, на большой и высокий холм и показал мне оттуда в полумгле рассвета всю святую твердыню – новое царство мира – новую небесную лазурь, спускающуюся с неба от бога. На ней лежала слава божья, а светило её восходящее солнце было подобно драгоценному камню, как бы красно-жёлтой кристаллической яшме.

Её окружает за горизонтом (рис. 58) большая и высокая стена с двенадцатью воротами, на которых находятся двенадцать вестников (знаков Зодиака, рис. 59) и написаны имена двенадцати племён народа-богоборца[142]. С каждой из четырёх стран света – востока, севера, юга и запада – по трое ворот. А под двенадцатью частями стены между воротами (у земного горизонта) заложены фундаменты и на них имена двенадцати посланников Овна (знаков зодиака).

В распоряжении нашёптывавшего мне это имелась в моих руках[143] мера из золотистого тростника (выброшенная морем во время вчерашней грозы)[144] для измерения святой твердыни с её оградой и воротами (символическим образом, вероятно, на размерах хлебного поля по известной притче о пшенице и плевелах).

Твердыня расположена четырёхугольником, длина её такая же, как и ширина (рис. 56). И измерил её тростниковый стебель на двенадцать тысяч стадий (считая, вероятно, длину тростника за символ стадии)[145]. Высота твердыни (расстояние до вершины небесного свода) такая же, как и длина и ширина.

И измерил он высоту стены (поддерживающей небесный свод) в сто сорок четыре локтя (вероятно, по высоте ограды того же поля, считая толщину стебля за символ одного локтя).

Мера же находилась теперь в распоряжении человека, и была та самая, которая была у вестника (выбросившего этот тростник во время вчерашней грозы).

А стена была построена из яшмы – кремнёвых камней, и окружённое ею место – небесный свод было золотистое и чистое, как прозрачное стекло. Его основания (в сиянии утренней зари) отливали поочерёдно оттенками всевозможных драгоценных камней: оранжевой яшмой, синим сапфиром, молочно-белым халцедоном, зелёным изумрудом, белым сардониксом с его алыми полосами (утренней зари), красным сердоликом, желтовато-зелёным хризолитом, синим аквамарином, прозрачным топазом, зеленоватым хризопразом, красноватым гиацинтом и фиолетовым аметистом[146].

А двенадцать ворот (с земли на небо) – двенадцать жемчужин. Каждые ворота из одной жемчужины. Площади твердыни (поверхность утреннего неба) были чистое золото, как прозрачное стекло. Храма же я не видел на ней, потому что храм её сам бог всемогущий и Овен.

И не имеет она нужды ни в Солнце, ни в Луне, так как слава бога освещает её, и светильник её сам Овен. Толпы спасённых будут ходить в его свете[147]. Её ворота не будут запираться днём, а ночи там не будет. И принесут в неё славу и честь народов. И не взойдёт в неё ничто нечистое, ничто преданное мерзости и обману, а только те, чьи имена начертаны в книге жизни у Овна.