13.6.2. Масаи

13.6.2. Масаи

Общий облик. Своеобразны масаи (маасаи) и родственные им самбуру, живущие в саваннах Кении и Танзании (всего около 900 тыс.). Еще недавно они были одним народом – маа, сложившимся в результате смешения нилотов и кушитов. Поэтому масаи не такие черные как нилоты, и у многих точеные кушитские носы. Масаи и самбуру – гордые скотоводы, вынужденные ныне переходить на земледелие и обслуживание туристов. Стройные, высокие масаи, выходившие с копьем один на один против льва и разгонявшие караваны работорговцев,[336] давно стали объектом туризма. О них написаны книги и сняты фильмы. Эрнст Хемингуэй описывал масаи так: «Это были самые рослые, статные, красивые и к тому же самые жизнерадостные и веселые люди, каких я встречал в Африке».[337] Не меньше восхищалась масаями, писательница Карен Бликсен, жившая в 1920-е гг. в Кении:

«Воин-маасаи – замечательное зрелище. Эти молодые люди в совершенстве обладают тем особым складом ума, который мы называем «шиком»: выглядят они вызывающе, даже фантастически дико, зато хранят истовую верность своей натуре, некоему неувядающему идеалу; стиль их не заимствован, не является жалкой имитацией заграничных достижений, а выражает существо народа и его истории. Оружие и украшения маасаи так же неотъемлемы от их облика, как рога у оленя. … Мораны – молодые маасаи – питаются молоком и кровью; возможно, именно эта специфическая диета делает такой гладкой и блестящей их кожу. Гладки и их скуластые, припухлые лица, на которых невозможно усмотреть ни единого изъяна; их темные незрячие глаза похожи на камешки, вкрапленные в мозаичные изображения, да и сами мораны очень похожи на мозаичные портреты. Шейные мышцы развиты у них до зловещих размеров, как у рассерженной кобры, леопарда или разъяренного быка, и являются красноречивым символом мужественности, объявляющей войну всему миру, за исключением женщин. Гладкие припухлые лица, раздутые шеи и развитые плечи резко контрастируют – или пребывают в изысканной гармонии – с узкими бедрами, худыми коленями и прямыми ногами, благодаря чему они выглядят созданиями, добившимися через суровую дисциплину высочайшей хищности, честолюбия и ненасытности. Маасаи ходят как по струнке, аккуратно переставляя ноги, зато все жесты их рук отличаются необыкновенной гибкостью. Когда молодой маасаи, стреляющий из лука, отпускает тетиву, то кажется, что его длинная кисть поет в воздухе вместе со стрелой».[338]

Быт. Масаи разводят коров зебу, коз и овец, но почитают за стоящий скот только зебу. Зебу – главное мерило богатства; их избегают забивать на мясо. Масаи живут во временных селениях, которые легко бросают, кочуя по саванне. Селения состоят из десятка хижин, обнесенных двухметровой оградой из колючей акации. Ограду строят мужчины, хижины – женщины. Хижина – енкадж, представляет круглый короб, сплетенный из веток и тонких стволов деревьев. Она обмазана с двух сторон смесью из глины и навоза и не имеет окон. Крыша покрыта сверху слоем навоза, чтобы не пропустить дождь. Высота хижины – примерно полтора метра при среднем росте мужчин масаи 175 см. В середине очаг, по бокам – две-три лежанки, сделанные ветвей и покрытые корой деревьев. На полках – масляные лампы и посуда из тыквы. На улице находится общий очаг, на котором женщины готовят горячую пищу. Скот на ночь помещают в центр селения, чтобы защитить от хищников. Если нужно перекочевать к другому пастбищу, хозяева просто обстукивают свои дома палками, обмазка отлетает, короб разбирается и переносится на новое место. Для юных воинов – моранов, матери строят селение – маньятту, где они проходят подготовку. Маньятта не огорожена, ибо юноши должны уметь постоять за себя. Живут они весело: время проходит в беседах, песнях, танцах и странствиях по саванне. В прошлом мораны занимались кражей скота у соседних племен. Масаи верят, что верховный бог Энгаи даровал им всех коров на свете. Отнимая у других стада, они восстанавливают справедливость. Набеги приводили к кровавым стычкам, но без них нельзя стать настоящим воином. Сейчас набеги заменились торговлей скотом. Ушли в прошлое и поединки со львом в отместку за нападение на скот. Львов стало мало, и правительство платит масаям деньги за отступление от славной традиции.

Одежда и украшения. Традиционная одежда масаев – шука. Это одеяние состоит из полотнищ красного цвета, иногда расчерченных в клетку двойными синими полосами, наподобие шотландки. Одно из полотнищ окутывает бедра до коленей, а другое в виде тоги закреплено на плече и свободно спускается вниз по груди, оставляя открытыми руки. На ногах надеты простые, держащиеся за один палец сандалии. Головы не покрыты. Молодые воины – единственные кто носит длинные волосы: их смазывают жиром и охрой и заплетают в косички. Обманчивую женственность юношей дополняют обручи и подвески. Еще недавно воин постоянно ходил с копьем. Масайское копье имеет металлический наконечник метровой длины и заострено с другой стороны. Когда воин останавливается, он втыкает копье в землю, но никогда его не кладет. Мальчики вместо копья носят в руках длинную палку. Сейчас и взрослые масаи ходят с палками. На палках они сидят, когда хотят отдохнуть, но при случае способны палками прогнать хищников вплоть до львов. Кроме копий, а теперь палок, масаи носят ножи в деревянных ножнах. В закрытом виде эти ножи выглядят, как короткая палка, украшенная резным узором, но если потянуть за рукоятку, то вылезает узкое и острое лезвие в 25–30 см длиной.

Женщины масаев, как и мужчины, предпочитают красный цвет, но некоторые одеты в синие шуки. У женщин головы выбриты, а у некоторых выщипаны брови и ресницы. Детям удаляют два передних зуба из нижней челюсти. Считается, что это нужно для кормления, если сведет челюсть. Мочки маленьких мальчиков и девочек протыкают костяной иглой; в последующие годы дырку расширяют, вставляя распорки. Когда дети вырастают, уши у них оттянуты до плеч. Это, уже не мочка, а огромная, до 10 см в диаметре дыра, окантованная полоской кожи. На этой полоске у женщин висят бусы и подвески. Мужчины вставляют в мочку разные предметы, иногда даже часы или бритвенный помазок. Как все нилоты, масаи самбуру часто украшают лицо и тело шрамами в виде простых узоров – колец и линий. Свой скот они также метят татуировкой, чтобы отличать своих и чужих коров.

Женщина масаи. 2006. Автор: javic on Flickr. Wikimedia Commons.

Еда. Традиционная еда масаи состоит из молока, крови, жира, мяса, меда, древесной коры и трав. Мясо едят не каждый день и преимущественно баранину и козлятину. Бычков забивают лишь по большим праздникам. Мясо варят с различными приправами или поджаривают на вертеле. Дичь, птица и рыба к еде запрещены. Масаи не добавляют в пищу соль. Необходимую для организма соль они получают вместе с кровью. Прокалывая наконечником стрелы вену у коровы, масаи нацеживают кровь в сосуд из тыквы. При этом стараются не наносить животному серьезных повреждений – ранку замазывают навозом. Кровь пьют еще теплой, либо смешивают с молоком или добавляют в суп. Обычно масаи в течение 10 дней пьют молоко (с кровью), затем несколько дней едят суп из древесной коры и мясо, потом снова пьют молоко. Дети и женщины масаи едят фрукты; мужчины придерживались «крове-молочной» диеты.

Несмотря на пищу, содержащую много животных жиров, у масаи вдвое ниже, чем у американцев, уровень «плохого» холестерина, нет признаков атеросклероза и болезней сердца, нет холестериновых камней. Молодежь – мораны, по физическому развитию соответствует олимпийским стандартам. Среди масаев нет людей с избыточным весом. Но если последнее объяснимо огромным расходом энергии (2560 ккал в день по сравнению с 890 ккал у американцев), то регуляция холестерина, скорее всего, связана с биологически активными веществами, содержащимися в дикорастущих растениях, используемых в пище. Кора акации олкиньеи – Eucklea divinorum, веточки олдимигоми – Pappea capensis, корни и кора олсоконои – Warburgia ugandensis, кора и шипы нильской акации олкилорити – Acacia nilotica, используемые в супе и как специи, обладают сильным антихолиностериновым действием. Они содержат полифенолы, фитостероиды, антиоксиданты, флавониды и сапонины.[339] Масаи ценят наркотическое действие коры и корней, придающих горьковатый привкус супу. Они знают, что, отведав этот настой, они становятся агрессивными, энергичными и бесстрашными. У масаи великолепные зубы и нет кариеса. Такое состояние зубов связывают с действием цельного молока, но еще важнее дубильная и галловая кислота в коре акации олкиньеи, подавляющие рост зубной микрофлоры.

В настоящее время питание масаи меняется к худшему. Часть масаи переселилась в города. Там они едят пищу «цивилизованных людей» и приобрели болезни, присущие городским жителям, в том числе, болезни сердца (но даже у масаи-горожан, уровень холестерина ниже, чем у европейцев). Другие остаются сельскими жителями, хотя лишились большей части скота, и вынуждены заниматься земледелием и птицеводством – выращивать цесарок и страусов. Едят каши, свежее и кислое молоко и масло. Состояние здоровья у них пострадало в меньшей мере, чем у городских масаи. Из напитков масаи пьют сладкий чай с молоком. Они также выделывают пиво из корней алоэ и меда.

Возрастные группы. Деление на племена и роды у масаев сочетается с возрастным делением. Из-за высокой детской смертности имя ребенку дают через три месяца после рождения. Тогда же ему бреют голову, оставив продольную полоску волос на манер петушиного гребня. Мальчикам, едва начавшим ходить, доверяют присматривать за телятами и ягнятами, а девочкам дают поручения по хозяйству. Тем не менее, основное занятие детей – игры. Каждые 15 лет масаи проводят посвящение мальчиков в молодые воины – мораны. В группу для посвящения попадают мальчики и юноши от 12 до 25 лет. Центральным в посвящении является обряд обрезания – эмората. За два дня до обрезания с головы и тела мальчиков сбривают волосы. На другой день забивают приведенный родителями скот и устраивают пир, где взрослые веселятся и пьют много пива. На следующий день знахарь племени доробо (лесных охотников и медовиков) проводит обрезания. Он работает острым ножом без анестезии. Обрезание неполное: снизу головки полового члена оставлен свисающий лоскут кожи. Мальчик должен терпеть операцию молча, не показывая боли. Затем член обрабатывают молоком, свежей коровьей мочой и заплесневелым пометом (моча обеззараживает, а плесень действует как антибиотик). Обычно выздоровление проходит без осложнений.

Обрезанные мальчики – мбарноти, выздоравливают и готовятся стать моранами. Одетые в черное, они бродят небольшими группами по саванне и охотятся на птиц. Их задача – отрастить волосы и раздобыть красивые перья птиц для прически. Но только юноши, мужественно перенесшие обрезание, имеют право носить яркие перья. Наконец, наступает время превращения в мораны. Юноши вновь меняют прически: они смазывают отросшие волосы жиром и красной охрой, заплетают в пряди и связывают кожанным ремешком. Мораны селятся в отдельном поселении – маньятте, выстроенном их матерями, и живут там годами до следующего обряда – эуното – «прихождения в возраст». Главная их обязанность – уход за скотом. В прежние времена мораны совершали набеги на соседние племена и крали у них скот. Ныне набеги заменила торговля скотом.

Эуното мораны проходят, когда наступает черед обрезания новой группы мальчиков. Прохождение эуното означает, что мораны перешли в категорию молодых взрослых и получили право жениться. В знак вхождения в новую возрастную группу мужчины сбривают все волосы на голове. Взрослые женатые мужчины участвуют в политической жизни племени, а в случае войны составляют особые воинские отряды. И обязаны были принимать участие в походах. С годами молодые взрослые переходят в возрастную группу старейших – высшую категорию в иерархии масайского общества. У масаев нет вождей – носителей власти, но есть лайбоны — жрецы, распорядители церемоний. К мнению лайбона старейшие прислушиваются, но решения важные для племени принимают только после общего обсуждения.

Девочки тоже проходят обряд посвящения, включающий обрезание. Обрезание девочек проводят после девятой менструации, но могут и раньше, если девочка забеременела. Женское обрезание сопровождается удалением клитора и прилежащей части малых половых губ. Процедуру обрезания проводит нанятый знахарь племени доробо. В отличие от честолюбивых мальчиков, девочек обрезают насильно. Перед операцией девочка может кричать и драться. Но ее крепко держат за руки и ноги взрослые женщины. Как и в случае с мальчиками, большинство обрезаний кончается благополучно, хотя девочки долго болеют. После обрезания они, как и мальчики, украшают лицо рубцами, но голову бреют наголо.

Вскоре девушку выдают замуж за «молодого взрослого», т. е. за отслужившего свой срок морана. Получается, что муж старше жены на 7 – 15 лет. Если же девушку берут второй или третьей женой, то возрастной разрыв еще больше, не говоря о случаях, когда на ней женится мужчина из числа престарелых. Девушки, не прошедшие обрезания, не могут выйти замуж. В Кении и Танзании пытаются искоренить варварский обычай и внедрить «обрезание словами», сопровождаемое песнями и танцами. Насколько новшество привьется, покажет будущее. Во всяком случае, женское обрезание официально запрещено.

Брак и семья. Масаи придерживаются многоженства, когда мужчина имеет сразу несколько жен. Количество жен у мужчины зависит от величины стада. Жен должно быть достаточно, чтобы ухаживать за животными и детьми, носить воду и дрова для очага. На практике больше двух жен имеют лишь старейшины. У молодых мужчин обычно одна жена. Первый брак совершается по сговору родителей жениха и невесты. Родители же договариваются о выкупе за невесту. Если они хорошо знакомы, цена выкупа может быть 5–6 коров, но может доходить и до 14–15. Жених обычно не общается с невестой до женитьбы и часто вообще не знает ее. Незадолго до женитьбы жених и его лучший друг отправляются в селение невесты. С собой они гонят скот, предназначенный для ее выкупа. Если селение невесты далеко, они рассчитывают время, чтобы вернутся в свое селение ко дню свадьбы. Отдав скот родным невесты, и забрав девушку, молодые люди возвращаются домой. Родные невесты их не сопровождают: им не положено быть на свадьбе.

Нравы у масаи патриархальные: муж является владельцем скота и детей. Утверждение, что у масаи наряду с многоженством есть многомужество, ошибочно. Авторы путают право воина на секс с женой сверстника, прошедшего вместе с ним обрезание, с правами мужей, имеющих общую жену. В первом случае речь идет о сексуальной, а не о брачной традиции. Все дети, родившиеся у женщины в результате визитов мужчин из возрастной группы мужа, считаются его законными детьми. Жена не полностью бессловесна. Она может отказать сверстнику мужа, если он ей противен, и имеет право уйти к родителям, если муж ее бьет. Такой развод или уход – китала, завершается переговорами о возврате выкупа и уходе за детьми. Обычно стороны находят компромисс.

Сексуальные традиции. Масаи допускают половую свободу, но при соблюдении жестких правил. Главными являются запрет на секс необрезанных юношей и моранов с обрезанными женщинами и допустимость секса взрослых воинов с женами сверстников. Это приводит к раннему началу половой жизни у девочек. Дело в том, что юношам моранам, находящимся в пике полового созревания, запрещено женится и заводить любовниц среди обрезанных сверстниц. Отдушиной для них являются еще не прошедшие обрезание девочки 8 – 13 лет. Мораны делают матерям юных любовниц подарки, но никогда не дарят козу или корову, ведь скот предназначен для выкупа невесты. Родители девочки относятся к ее связи с мораном (или моранами) спокойно. Они считают, что девочка слишком мала, чтобы забеременеть. Девственность дочери мало что значит: она не требуется при замужестве. Существует поверье, что семя морана способствует созреванию девушки и развитию ее груди. Что касается мальчиков, то в подобной атмосфере они легко приобщаются к сексу с подругами детских игр.

Иногда необрезанные девочки беременеют. Тогда им делают обрезание и быстро выдают замуж, но никогда – за отца ребенка. С другой стороны, некоторые необрезанные подростки ухитряются вступить в половую связь с обрезанной девушкой или женщиной. Тайна становится явью перед обрезанием, когда мальчик беседует с лайбоном. Жрецу лайбону врать не станешь, ведь он общается с духами и все знает, и подросток признается в грехе. Расплачиваться приходится отцу нарушителя, пожертвовав быка или корову. У моранов самодисциплина выше и романы с замужними (обрезанными) женщинами они заводят редко. Тем более, что у них сколько угодно доступных девочек.

Пожалуй, самой известной традицией масаи является право мужчины открыто заниматься сексом с женами сверстников, прошедших вместе с ним обрезание. Делается это просто: воин подходит к жилищу приглянувшейся жены сверстника и втыкает в землю копье. Потом он входит, точнее, вползает, в низкую хижину. Женщина имеет право ему отказать, если он ей решительно не нравится, но такое бывает нечасто. И копье остается торчать рядом с шалашом, как знак того, что хозяйка занята важным делом. Знак для мужа и прочих мужчин, ищущих, куда воткнуть копье. Законный муж, увидев, что жена занята, ей не мешает и уходит с тем, чтобы поискать приют в другой хижине. Открытая ревность карается. Ревнивый муж должен отдать сверстникам девять голов скота. Замужних женщин наказывают, если они заводят связи с моранами, подростками и мужчинами, не принадлежащими к возрастной группе мужа. У женщин нет скота, и наказывают их поркой – вплоть до 40 ударов хлыстом. Оскорбленный муж может убить обидчика, но тот имеет право убежать, чем обычно пользуется.

Масаи и секс-туризм. Книги и фильмы о сафари пробудили интерес к «великолепным дикарям», бродящим по саваннам Восточной Африки. Масаи стали входить в моду; появились их почитатели и …почитательницы. Последние не всегда ограничивались любованием стройными черными воинами, но шли дальше, желая испытать новые острые чувства с мужчинами столь непохожими на их спутников. Ведь масаи прыгают на метр вверх во время плясок и не боятся выйти с копьем против льва. Первый сексуальный опыт убедил белых мемсаиб[340] (по крайней мере, так они писали), что как любовники, масаи несравненно лучше европейских и американских мужчин. Масаи прекрасно оснащены для любовных игр. Они хорошо сложены, сильны, выносливы и, как все нилоты, обладают крупным мужским достоинством, заставляющим белых мужчин чувствовать себя недомерками. Вдобавок, достоинство снабжено свернувшимся под головкой лоскутом крайней плоти, оставшимся от неполного обрезания. Об этом появились статьи. Все остальное дополнило женское воображение. Масаи стали секс-символом в пресыщенной Европе и Северной Америке и ценным товаром для секс-туризма.

Танец-прыжки масаи. Кения. 2009. Автор: Brutere. Wikimedia Commons.

Надо сказать, что масаи не вполне подходят к отведенной роли. Они люди гордые и независимые, не склонные выполнять прихоти заезжих дам и отнюдь не страдающие от воздержания. У моранов хватает девушек, привычных, молодых и по их понятиям более красивых, чем белые женщины. Но деньги, как кислота, разъедают сталь, и часть масаи пошла в турбизнес. Чаще – на роль исполнителей этнографических сцен и плясок и проводников сафари, но некоторые обслуживают жаждущих черного секса туристок. Спрос, однако, значительно превышал предложение, и при отелях Кении и Танзании появились фальшивые масаи. Отличить их от настоящих помогают уши. У подлинных масаи мочки с огромной дырой, свисающие ободками почти до плеч; у поддельных – уши не изуродованы. Впрочем, нравы и быт натуральных масаи вряд ли устроят любительниц приключений. Одно дело – актер, нанятый щекотать нервы и знающий свое место, и другое – человек совершенно иной культуры и чуждой психики.

Столкновение культур. Натуральность привычек масаи может обескуражить. Вот далекие от политкорректности впечатления россиянина, проведшего 6 лет в Танзании:

«Интересный народ, но, мягко говоря, не очень чистоплотный. Свои естественные нужды в городах масаи справляют прямо на улице, в любое время суток, независимо от места, где их приперло. Просто отворачиваются к стенке или присаживаются в какой-нибудь щели между домами. Но это-то типично не только для них. Так ведут себя все южно-африканские народы. Но вот удовлетворения своих сексуальных потребностей на улице, еще в неполные сумерки, на глазах десятков людей, мне до этого видеть не приходилось. Тем более – группового. … В сельских районах поведение масаев еще более дикое и для нас непонятное. Они могут испражняться стоя или с легким наклоном, а подтираются пучком травы. Но могут и совсем не подтираться. Если рядом нет воды, они умываются своей мочой. Но умываться они не любят, считают это лишним, поэтому долго находиться в их присутствии нелегко. Может быть, этим объясняется удивительнейший феномен: дикие звери масаев почти не трогают. Они мирно сосуществуют».[341]

Есть сходные, хотя более осторожные, зарисовки европейцев. В автобиографической книге Коринны Хофманн «Белая масаи» (1998) 26-летняя швейцарка приехала отдохнуть с женихом в Кению: «В аэропорту Момбасы нас встретил изумительный тропический воздух, и уже там родилось предчувствие: это моя страна, здесь мне будет хорошо. Видимо, эту восхитительную ауру ощущала я одна, поскольку мой друг Марко сухо заметил: “Тут воняет!”».[342] Вскоре Коринна увидела красавца масаи: «На перилах парома непринужденно сидел высокий темнокожий красавец. … Боже мой, подумала я, какой же он красивый, таких я еще никогда не видела. На нем была лишь короткая красная набедренная повязка и много украшений… Длинные красные волосы были заплетены в тонкие косички… Черты его лица были настолько правильны и красивы, что можно было подумать, будто это лицо женщины. Но манера держаться, гордый взгляд и мускулистое тело убеждали в обратном. Я не могла отвести от него глаз. Сидя в лучах заходящего солнца, он был похож на молодого бога».[343]

Влюбившись с первого взгляда, Коринна сумела познакомиться с красавцем. Он оказался из племени самбуру, и звали его Лкетинга. Ее возбуждал даже его запах: «Масаи стоял совсем рядом и молчал. Только по очертаниям его высокого тела и запаху, который пробуждал во мне эротические фантазии, я понимала, что он еще там».[344] Девушка порвала с женихом и уехала домой с намерением вернуться. Через полгода, распродав все, она приехала к Лкетинге. Настал великий день – они оказались вдвоем на всю ночь в хижине:

«… я села на узкую кровать и стала ждать заветной минуты. Мое сердце колотилось как бешеное. Лкетинга сел рядом, и я видела только белки его глаз, перламутровую пуговицу на лбу и белые серьги из слоновьей кости. Вдруг все пошло невероятно быстро. Лкетинга прижал меня к кушетке, и я тут же почувствовала его возбуждение. Не успев понять, готово ли мое тело, я ощутила резкую боль, услышала странные звуки, и через мгновение все кончилось. Близость с мужчиной я представляла себе совершенно иначе и от разочарования едва не разрыдалась. Только тогда я поняла, что имею дело с человеком совсем другой культуры. Развить эту мысль мне, однако, не удалось, поскольку вскоре все повторилось. Таких приступов было много, и после третьего или четвертого «акта» я прекратила попытки продлить действо с помощью прикосновений и поцелуев. Судя по всему, Лкетинге это не нравилось».[345]

Утром пришла подруга Лкетинги Присцилла и напоила Коринну чаем. Выслушав ее рассказ, Присцилла сказала с явным смущением: «”Коринна, мы другие. Возвращайся к Марко, приезжай в Кению в отпуск, но не ищи здесь спутника жизни”. От белых она знала, что они хорошо относятся к женщине, в том числе и в постели. Мужчины масаи другие, и то, что произошло сегодня, для них совершенно нормально. Масаи не целуются. Рот дан для того, чтобы есть, а целоваться (ее лицо при этом исказилось) – просто отвратительно. Мужчина никогда не трогает женщину ниже живота, и женщина не имеет права прикасаться к половому члену мужчины. Волосы и лицо мужчины для нее также табу».[346] Коринна также выяснила, что мужчина и женщина не едят вместе. Больше того, мужчина не может смотреть на еду женщины, а женщина – на еду мужчины. Рухнули ее мечты готовить мужу и вместе обедать в маленькой уютной хижине. Казалось, ей следует вернуться в Швейцарию, но сила любви была столь велика, что Коринна поехала в отдаленную деревню Лкетинги, познакомилась с его матерью и вышла за него замуж.

Жизнь в деревне самбуру, в маленькой хижине, где ночевали Лкетинга, его мать и Коринна, стала большим испытанием. Было неуютно, тяжко физически, часто голодно и очень грязно. Но следует поправить россиянина из Танзании. Самбуру (как и масаи) все-таки моются, если есть возможность. Правда, она есть далеко не всегда. В деревне мылись в пересохшем ручье – мужчины отдельно от женщин. Еще и еще раз убеждалась Коринна, что африканский секс имеет особенности: «…Короткий акт любви мы повторили много раз. Я никак не могла привыкнуть к тому, что все происходит так быстро и после короткой паузы повторяется вновь. Но мне это не мешало, я ни о чем не жалела. Я была счастлива оттого, что Лкетинга рядом». Коринна переболела малярией, потом гепатитом, но неуклонно шла к цели – семейному счастью. Она приобрела грузовик, открыла продуктовый магазин в деревне и, наконец, забеременела. Лкетинга научился целоваться, помогал, как мог, в магазине, но слишком увлекался жеванием наркотической травы мираа. И что хуже всего, он постоянно изводил Коринну своей ревностью.

Рождение девочки, Напираи, семейные отношения не улучшили. Скорее наоборот. Лкетинга везде чудились измены Коринны. Однажды он даже заявил, что ребенок не от него. Кроме того, он подрывал семейный бизнес. Неспособный общаться с покупателями, неграмотный и вздорный, имевший смутное понятие о деньгах и кредитах, он пытался быть боссом потому, что он мужчина. Любовь Коринны прошла: «Мы ссорились все чаще, и я поймала себя на мысли, что не хочу прожить так до конца своих дней. Мы работали, а он стоял и портил настроение мне и нашим клиентам. Если он был не в магазине, то сидел дома с другими воинами и занимался разделкой козьей туши. В такие дни, возвращаясь вечером домой, я очищала пол от крови и костей».[347] Пропала любовь – угасло влечение: секс с мужем стал неприятен Коринне, и она стремилась его избегать. Это приводило к новым ссорам. Дошло до рукоприкладства. Коринну пугало и будущее дочери:

«Иногда к нам приходили мужчины, рассматривали мою маленькую, восьмимесячную, дочку и обсуждали с Лкетингой возможность будущей женитьбы. Я бесилась, а он благосклонно принимал их предложения. Я пыталась всячески препятствовать таким визитам, как по-хорошему, так и по-плохому. Наша дочь сама выберет себе мужа; она выйдет замуж за человека, которого будет любить! Я не собиралась продавать ее старику в качестве второй или третьей жены. Женское обрезание тоже часто становилось предметом наших ссор. Тут я неизменно наталкивалась на непонимание со стороны мужа …».[348]

Кончилось тем, чем и должно было кончиться. Вопреки нежеланию Лкетинги, Коринна, забрав дочку, улетела в Швейцарию – якобы на время. Назад она не вернулась. Дальнейшая жизнь сложилась удачно для этой незаурядной женщины. Она развелась с мужем, вернулась к профессии торгового консультанта и написала книгу о своей жизни в Африке, ставшую бестселлером. Переведенная на основные европейские языки, книга «Белая масаи» была продана в 4 млн. копий. Пришли богатство и известность: по книге был сделан фильм под тем же названием. Ныне Коринна Хофманн живет в красивой вилле на берегах озера Лугано, много путешествует и пишет об этом книги. Она помогает семье бывшего мужа и даже его повидала, но искра любви между ними не вспыхнула.

Масаи на перепутье. Масаи составляют менее 2 % населения Кении и Танзании. Роль их в жизни этих стран незначительна, и будущее не вселяет оптимизма. Традиционная культура масаи разрушается; масаи потеряли основные стада скота. Само пребывание масаи на землях, отведенных под национальные парки, ставится под вопрос. Есть и положительные сдвиги: наиболее дальновидные старейшины масаи прилагают усилия к распространению среди них образования. Среди масаи появились образованные люди: с ними связаны надежды на сохранение этого удивительного народа.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава седьмая Копейщики масаи — храбрейшие из храбрых

Из книги Охотник автора Хантер Джон

Глава седьмая Копейщики масаи — храбрейшие из храбрых Впервые мне пришлось увидеть охоту на львов с копьями, когда я остановился в небольшой масайской деревне недалеко от озера Магади. В предшествующую ночь лев перепрыгнул через двенадцатифутовую живую изгородь из


Глава двенадцатая ТАКОВЫ УЖ ЭТИ МАСАИ

Из книги Серенгети не должен умереть автора Гржимек Бернгард

Глава двенадцатая ТАКОВЫ УЖ ЭТИ МАСАИ Я нажимаю коленом на рычаг управления, и двенадцатиметровое полосатое крыло сразу же послушно накреняется. – Это овцы, Миха, ну конечно же овцы! Как только мы начали снижаться, животные стремительно сбежались со всех сторон и