ИСТОРИЯ РАЗВЕДКИ: ОТ БИБЛИИ ДО НАШИХ ДНЕЙ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ИСТОРИЯ РАЗВЕДКИ: ОТ БИБЛИИ ДО НАШИХ ДНЕЙ

О разведке внешней и внутренней контрразведке, о политическом сыске берутся писать и рассуждать многие. Но, как часто бывает, с этой особой сферой человеческой деятельности большинство пишущих знакомы лишь понаслышке или, как говорится, по книжным источникам. Между тем, разведка — один из древнейших атрибутов истории общества, — это искусство приобретения и приумножения знаний о том, что сознательно скрывается. Скрывается же обычно то, что является самым важным для выживания того или иного государства.

Прежде чем поделиться личными наблюдениями о деятельности советских органов госбезопасности в 60—90-х годах — это период моей непосредственной работы в них — хочу кратко сказать о той поистине магнетической силе, которая увлекла меня на нелегкие таинственные пути спецслужб.

Родился я в подмосковном поселке Рогачево — ровеснике города Дмитрова, основанному Юрием Долгоруким и названного в честь сына Дмитрия. Сам город Дмитров и несколько других поселений служил форпостом для защиты Москвы. Рогачево (есть версия, что название идет от слова «рогатки», что ставились на сторожевых засеках) было одним из ее сторожевых пунктов. Отсюда начиналась ее оборона…

Войны часто опаляли мою родину… До Рогачева добирались когда-то отряды наполеоновской армии в поисках пропитания для себя и сена для своих коней. В 1941 году немцы заняли поселок Рогачево, наполовину уничтожив его. Во время недолгой оккупации в нем был развернут немецкий госпиталь. С ним связано чудовищное злодеяние, которое я не в силах забыть… Не предвидя стремительного наступления советских войск, освободивших Клин, Калинин и Ржев (в Дмитров немцы не смогли войти) немецкая часть вынуждена была спешно отступать. В панике немцы не стали эвакуировать своих раненых солдат. Они подожгли школу-госпиталь и расстреляли тех немногих, оставшихся в живых своих соотечественников, пытавшихся выбраться из огня. Приказ был кощунственный — «нельзя оставлять их в русском плену…». Немцы стреляли в немцев.

Вторая мировая война унесла более 20 миллионов жизней советских людей. В нашей семье погибли два моих старших брата Михаил и Георгий. Помню, как мама не один год выходила на околицу, усердно молилась и все ждала, что кто-то из них появится на дороге к дому. Погибла и сестра моей мамы, которая взяла на воспитание двух ее детей, не желая им доли сиротского приюта. Первые месяцы после изгнания фашистов были голоднейшие. Помню, с каким нетерпением мы всегда ждали прихода весны. Мама утешала нас, умоляла подождать, когда появится крапива и лебеда. Суп из этих трав, хорошо знакомый в таких же послевоенных глубинках, действительно помог нам выжить. Укладывая нас спать голодными, мама долго молилась перед иконой Казанской Богоматери, заставляя нас, несмышленышей, повторять за ней молитву, взывала к добру и милосердию. До сих пор мне слышится жалостливый материнский голос: «Спаси и сохрани моих детей!..»

Я своим детским сердцем тогда верил, что Пресвятая Богородица поможет всем нам в эти тяжелые минуты. И где бы я ни был, икона Казанской Божией матери всегда со мной — постоянная и надежная спутница на всем моем жизненном пути. В местечке, где я родился, отмечали престольный праздник — праздник «Казанской Богоматери». Маму мою, родившуюся 25 января, нарекли Татьяной. На 45-м году жизни именно в этот же день в январе у нее родились близнецы — я и мой братишка. Казанской иконой был освящен и Московский государственный университет во время торжеств по случаю его открытия.

В Татьянин день начинаются студенческие каникулы. И я каждый раз в течение пяти лет учебы на факультете журналистики МГУ непременно ездил домой, чтобы совместить все эти праздники. Бережно храню икону «Казанской Божией матери», переданную мне по старшинству после смерти матери.

Казанская икона Пресвятой Богородицы — одна из величайших святынь Руси, заняла свое почетное место в построенном специально для нее Казанском соборе на Красной площади Москвы…

Годы учебы на факультете журналистики МГУ оставили неизгладимое впечатление. Лекции у нас читали самые маститые профессора. Аудитории всегда были переполнены, сюда приходили студенты и с других факультетов. Объем знаний в сфере общественной жизни, философии, зарубежной и отечественной культуры, языковой подготовки был очень обширен… Но особый интерес для меня представлял так называемый специальный курс, который я проходил в городе Минске. Когда прибыл туда на годичную учебу, меня ожидали сюрпризы и неожиданности. Таинства разведки и контрразведки с каждым днем все больше завладевали не только моими мыслями, но и душой.

…Нам преподавали спецдисциплины, закодированные номерами СД-1, СД-5 и т. д. Основательной была правовая подготовка, криминалистика. Конечно, интереснейшими оказались предметы по оперативной деятельности. Много часов уделялось физическим и военно-прикладным занятиям. Но, пожалуй, самой отличительной чертой спецкурсов была четко организованная и продуманная связь теории и практики: лекции читали и преподаватели и действующие сотрудники органов КГБ. Они же проводили часть семинарских занятий по конкретным операциям и делам, рассказывали об их сути, анализировали допущенные ошибки. Перед слушателями как бы раскрывалась живая связь времен, событий и поколений.

Впоследствии получилось так, что многие преподаватели шли по жизни вместе со своими выпускниками. Встречались с ними на работе, по возвращении из краткосрочных и долговременных командировок, обсуждали детали некоторых разведывательных и контрразведывательных операций. Думали о том, что еще полезно было бы ввести в спецкурс для новобранцев. Несмотря на разницу в возрасте, у меня сложились добрые отношения с бывшим педагогом Бусловским (он был руководителем моего диплома по спецдисциплине), психологом Иванинъш (Прошу извинить, что за давностью лет запамятовал их имена). До сих пор перезваниваемся с Леонидом Постниковым, Андреем Сидоренко, Сергеем Дьяковым. Дорожу знакомством с начальником чекистского кабинета Евгением Чеботковым. Часто встречаюсь с профессором доктором исторических наук Василием Коровиным. «Прокатываю» свои идеи с преподавателями одного из факультетов Академии ФСБ Алексеем Кожихиным, Николаем Фалеевым.

В истории спецслужб много интересного, не утратившего своего значения за давностью лет, того, что можно использовать и в нынешней ситуации. Непререкаемым авторитетом в этой области для всех нас являлся Леонид Шебаршин, покинувший пост главы советской внешней разведки в 1991 году. Он прослужил в ней свыше трех десятилетий — профессионал, знающий свое дело до мельчайших подробностей. Шебаршин всегда подчеркивал, что разведка — это инструмент политики. Однако она, по его убеждению, не может заменить политику и сама формулировать свои задачи. Постановка целей для разведки — прерогатива и обязанность высшего руководства. А цели эти вытекают из политических и экономических задач, стоящих перед государством на данном этапе развития.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.