Возвращение поездом

Возвращение поездом

Однажды мы остановились где-то между станциями. Вызвали шестьдесят человек, которые с вещами отправились куда-то вместе с офицерами. Мы узнали, что их переправили в другой лагерь. Это стало шоком для нас; ведь мы думали, что едем домой. Русские объяснили, что эти люди остаются здесь в качестве «специалистов» до тех пор, пока не привезут других заключенных.

Мы знали, сколь долгими могут оказаться эти временные периоды. Однажды меня забрали на шесть дней, чтобы кормить коров, а эти дни растянулись на два года. Люди, которых увели сейчас, принадлежали ко второй рабочей категории; среди нас они были самыми сильными.

В Котласе, столице Коми ССР, наш поезд подвергся строжайшей проверке. Целая армия офицеров с автоматами проверяла нас несколько раз, пересчитывая. Они даже заглядывали под поезд, пытаясь узнать, не прячутся ли там другие пассажиры. Мы знали, что на этой станции всегда проверяют поезда, следующие в обоих направлениях.

Как-то днем мы с Хорстом Шремером сидели возле открытой двери. Тук-тук-тук – каждый стук колеса приближал нас к родному дому. Тук-тук-тук – каждый звук музыкой отдавал в наших ушах.

– Что ты будешь делать, Хорст, когда приедешь домой? – спросил я в разговоре.

– Я бы хотел заняться торговлей, но, наверное, будет выгодней работать на ферме, – ответил он.

– Ты прав, по крайней мере, там ты всегда будешь сыт.

– А у тебя какие планы? – спросил он.

– Знаешь, когда я был маленьким, я мечтал стать генералом, – сказал я. – Но теперь, узнав, что такое война, я передумал. Пожалуй, я тоже попытаюсь заняться фермерством.

– А что конкретно ты будешь делать?

– Ну, я еще не думал обо всем. Мы так голодали здесь, что теперь для меня главное, чтобы никогда в жизни мне не пришлось снова пережить такое.

– А одежда?

– Не думаю, что это настолько важно, – сказал я. – Самое главное, зарабатывать столько, чтобы всегда было чем набить пузо.

– А еще пить столько, сколько захочу, – добавил он. – Но куда ты пойдешь? Разве у вас не хорошая ферма?

– Не напоминай мне, – сказал я. – Когда я думаю об этом, на глаза наворачиваются слезы.

– Ты думаешь, твои родители еще живы? – спросил он.

– Я рассказывал тебе, что моего отца забрали, и возможно, его уже нет в живых. А о матери я ничего не знаю.

– А ты привык к лагерной жизни?

– Нет, – ответил я. – Я так долго жил в чужой стране, а никакой привычки нет. Я хочу жить среди людей, говорящих на моем языке, думающих, как я. А еще я видеть не могу коммунистов.

– Ну ты же знаешь, что русские оккупировали Восточную Германию?

– Да, – ответил я, – знаю. Но может, можно потребовать, чтобы нас отправили в Западную Германию.

– Потребовать, – усмехнулся он. – Ты прекрасно знаешь, что с русских ничего нельзя потребовать.

Солнце ушло в горы. С востока подул холодный ветер. Мы поднялись и закрыли дверь, чтобы сохранить тепло в вагоне.