Контратака

Контратака

Генерал Хоссбах имел ранее утвержденный план формирования плацдарма, в центре которого должны были быть собраны беженцы, которых затем нужно было переправить на запад и пробить коридор к немецким силам на западном берегу реки Вислы. Генерал решил начать контрнаступление. Согласно этому плану, его дивизии должны были двигаться по обледенелым дорогам, засыпанным снежными сугробами и усеянным бесконечными колоннами беженцев, уходящих на запад. Русские атаковали с востока, все больше концентрируя свои войска. Он дал команду к наступлению, приказав своим войскам взять лишь самое необходимое – еду и амуницию. Для наступления он выбрал лунную ночь. В это время русские не могли использовать свое преимущество в танках, пехоте и авиации.

Ночью валил сильный снег. Его хлопья отчетливо виднелись в лунном свете. Войска прошли без остановки расстояние от 150 до 180 миль. Но этим броском они полностью обескуражили врага.

Русские войска и артиллерия были разбиты или взяты в плен. Одна только 170-я дивизия захватила девяносто шесть артиллерийских орудий. Солдаты также видели жестокость и зверства, учиненные русскими в захваченных ими деревнях. В одной из них русские переехали танком парня только за то, что он носил эмблему гитлерюгенда. Немецкие солдаты нашли тело женщины, валявшееся на куче навоза, с воткнутым в грудь ножом. В одной деревне захватчики связали нескольких мужчин, облили их бензином и подожгли. В третьей деревне нашли мертвую девушку, которую сначала изнасиловали четырнадцать человек, а затем отравили.

Это произошло в начале февраля. Утром мы находились в коровнике, когда неожиданно услышали стрельбу на входе в нашу деревню. Солдаты в белой камуфляжной одежде пробирались через поле, занесенное сугробами.

В то время, как до нас доносились звуки пулеметных очередей со стороны главной дороги, связывающей Эльбинг и Прусскую Голландию, мы поняли, что немецкому отряду был отдан приказ прикрыть восточный фланг отступления, чтобы убедиться, что он не принесет новых сюрпризов.

Мне хотелось броситься туда и самому во всем убедиться. Должно быть, отец заметил мое нетерпение.

– Что ты собираешься делать? – спросил он.

– О, я просто хочу присоединиться к солдатам и увидеть своими глазами, что нас ждет.

– Я думаю, у тебя не все в порядке с головой, – услышал я его ответ. – Ты хочешь, чтобы тебя застрелили? Иди лучше за сеном да дай его коровам.

Я встал, но перед тем, как выйти, решил посмотреть, что происходит на улице через щель в стене.

Как раз в этот момент стрельба прекратилась. Солдаты окружили один из домов вдалеке. Затем они снова открыли огонь. Я не хотел пропустить этого. Наконец я увидел немецких солдат! Думаю, никогда еще с такой скоростью я не разбрасывал сено.

Едва выполнив свою работу, я бросился к ним. Перепрыгивая через заборы, я наконец-то оказался около них, задыхаясь от бега. Подойдя ближе, я увидел, что их группа состоит из десяти или двенадцати человек, большинство из которых были пехотинцами, а поверх формы голубого цвета у некоторых солдат были надеты белые камуфляжные костюмы и белые шапки. Группу возглавлял лейтенант.

– Есть здесь в округе русские солдаты? – спросил лейтенант.

– Они были здесь вчера, – ответил я, – но сегодня никого не было, по крайней мере, я не видел ни одного отряда.

– Что значит – отряда?

– Ну, вы сами знаете, что они обычно приходят по многу человек, те, которые дезертировали из армии. Они ведут свою собственную войну – грабят, насилуют и все в таком роде.

– Мы встретили лишь небольшое сопротивление, которое сразу же и подавили, – произнес лейтенант, показывая рукой в сторону следующей фермы. На дороге стоит пулемет, а несколько солдат отправлены на проверку зданий.

Через какое-то время взрывы и стрельба возобновились. Потом мы увидели спускавшегося по тропинке русского солдата с поднятыми вверх руками в сопровождении немцев.

– Что он делает здесь? – спросил лейтенант.

– Он приставал к женщинам.

– Что нам делать с ним? – спросил один из солдат.

– У нас нет людей, чтобы отправить его к нашим, поэтому отведите его подальше и убейте, – скомандовал лейтенант.

Видимо, русский о чем-то догадался, потому что его глаза тревожно забегали по сторонам и он начал всхлипывать.

Неожиданно сопровождавший его солдат поднял винтовку и выпустил несколько пуль в спину солдату. Я отвернулся. Когда же снова нашел в себе силы посмотреть, то увидел русского, лежащего в снегу, пропитанном кровью, которая вытекала у него изо рта и носа.

Контратака продолжалась. Обыскивали соседнюю ферму, и там произошел взрыв ручных гранат, от которого вылетели все стекла в окнах. Пулеметчикам, стоявшим на дороге, был дан приказ открыть ответный огонь по наступающим русским солдатам.

Вскоре я заметил, что русский солдат, скорее всего заинтересовавшийся происходящим шумом, проехал верхом вдоль улицы. Немецкие солдаты были отлично замаскированы, и, только подойдя совсем близко, можно было различить белые кепи. Русские часто сами переодевались в эти костюмы, снятые с убитых ими немецких солдат, поэтому иногда было довольно непросто определить, кто перед тобой – свой или чужой, особенно с дальнего расстояния.

– Дайте ему подъехать поближе, – скомандовал лейтенант.

Русский самонадеянно приблизился к нам. Одну руку он держал на боку и сам держался так гордо, будто был генералом. Но когда до нас оставалось метров пятнадцать, он, должно быть, что-то заподозрил, потому что с диким воплем спрыгнул с лошади и побежал прочь. Но пулеметная очередь была быстрее него. С жутким криком, которого я никогда не забуду, он замертво упал в снег.

После этого показался еще один всадник, которого постигла та же участь. Мы с жителями деревни боялись, что русские хватятся своих и вновь вернутся в нашу деревню на их поиски. Что же нам тогда делать?

– Возьмите с собой еду и быстро отправляйтесь в Эльбинг, пока еще туда не добрался враг, – сказал нам лейтенант. Затем военные уехали.

Деревенские женщины и дети собрались вместе. Теперь, когда наши солдаты покинули деревню, страх перед русскими стал еще сильнее, чем раньше.

– Когда русские снова появятся здесь и увидят этих мертвых, они подумают, что это сделали мы, – сказала одна из женщин.

– И они ни за что не поверят, что это не мы, – добавила другая.

– Давайте закопаем их в снег, – предложил я.

– Это неплохая мысль, – отозвалась пожилая леди.

Я прыгнул в канаву и попытался выбросить из нее как можно больше снега, чтобы можно было уместить туда убитого солдата. Потом мы перетащили его и засыпали снегом. Закончив с этим, мы направились к другому мертвому и сделали все то же самое. После этого я пошел домой.

– Где ты был? – спросил у меня отец.

– Ну, я хотел посмотреть, почему там стреляют.

– И получить пулю, – запричитала мать.

– Но я правда вел себя очень осторожно. – Я пытался как-то скрасить свое непослушание. – Когда началась стрельба, я спрятался за толстое дерево.

– В следующий раз ты останешься здесь, – строго сказал отец. – Война – это не детская забава.

Он был прав на этот счет. Я уже и сам понимал это.

Потом он спросил, что сказал лейтенант.

Отец не слишком-то доверял словам лейтенанта. Мы уже не знали, что делать, особенно с тех пор, как постоянно слышали о том, что город атакуют бомбардировщики. Также он заметил, что, даже если контратака завершится успешно, все равно скоро подтянутся новые русские войска. Во всяком случае, собираться в город не было особого смысла.