О запасных причалах и ложных аэродромах (15–22 сентября)

О запасных причалах и ложных аэродромах

(15–22 сентября)

Приближение линии обороны к городу было неожиданным для Ставки, где несколько предвзято относились к докладам, поступавшим из ООР, и переоценивали оборонительные возможности Одесского оборонительного района.

Само же командование ООР осознавало возможность отхода в Южном секторе еще с момента возникновения Ленинтальского клина и заранее готовилось к тому, что территория города, порт и аэродромы могут оказаться под интенсивным обстрелом вражеской артиллерии. К 10 сентября были срочно закончены работы по строительству запасного командного пункта ООР в Аркадии, после чего помощник командующего ООР Жукова по оборонительному строительству генерал-майор Хренов получил от командующего указание о строительстве запасных причалов для Одесского порта:

«Противник, как вы знаете, может улучшить свои позиции, и порт окажется под интенсивным прицельным огнем. Нынешние обстрелы покажутся тогда цветочками. А мы не можем допустить, чтобы коммуникация с Большой землей подвергалась таким испытаниям. Нужно строить запасные причалы. Место для них определяет оперативная обстановка: Золотой берег и Аркадия. Знаю, мелко там, неудобно. Одно слово — пляжи для купальщиков. Но другого выхода нет».

Подобная мера являлась крайней. Место было мелким, суда не могли подходить близко к берегу, а времени на дноуглубительные работы не оставалось, и пирсы приходилось делать очень длинными. Дело было в середине сентября, и море штормило. Паровой копер не мог забивать сваи из-за «сильного волнения», а люди их забивали вручную.

Запасные пирсы и подъездные пути к ним на обоих пляжах были построены меньше чем за две недели. Некоторые участники этого строительства, несмотря на то что шел третий месяц войны и награды раздавались более чем скупо, были награждены за него орденами Красной звезды.

Но еще более важным, чем вопрос о строительстве запасных причалов, был вопрос о строительстве запасного аэродрома. Военный совет ООР только в телеграммах в Ставку допускал возможность перебазирования 69-го ИАП в Крым. На самом деле такая возможность, конечно, абсолютно исключалась. ООР была необходима своя авиация, способная оперативно прикрывать объекты в городе и порту, отражать воздушные налеты и производить регулярную штурмовку наземных целей. По мере продвижения противника к городу обстрел аэродрома становился все более интенсивным, и самолеты стали получать повреждения, даже находясь в капонирах.

Поэтому 15 сентября Хренов был снова вызван к Жукову. На этот раз при разговоре присутствовали начальник штаба ООР Шишенин и заместитель командующего по военно-воздушным силам Катров.

«— Вот что товарищи, — обратился Жуков к Хренову и Катрову, — нужно решать вопрос с аэродромом. У летчиков участились потери на земле, это никуда не годится. И мы будем виноваты, если не сумеем перенести аэродром в более безопасное место».

Однако место, годящееся для размещения аэродрома, со всем его вспомогательным хозяйством, в условиях уже произошедшего продвижения противника в Восточном секторе и продолжавшегося продвижения в Южном секторе и вполне возможного продвижения и в Западном, найти было не так-то просто. Сооружение аэродрома — процесс довольно длительный, занимающий не меньше недели, и при неправильном выборе места город при очередном продвижении противника мог остаться без аэродрома.

«— Вроде есть на примете одно местечко, — с некоторым сомнением произнес комбриг[296] Катров. — Не знаю, как с точки зрения инженеров…»

Смотреть указанный участок, находившийся у 4-й станции Большого фонтана, отправились оба заместителя командующего. Участок Хренову не понравился, он был слишком оживленным. При строительстве аэродрома в пределах досягаемости вражеской авиации большую роль играла секретность проводившихся работ. Важно было, чтобы противник, обнаружив проводившиеся работы, не смог своевременно установить их характер и не сорвал их ударами своей авиации.

Соответствующая этим требованиям площадка была найдена у 6-й станции Большого фонтана. Там находился небольшой пустырь, окруженный обезлюдевшими дачными домиками, густым кустарником и узловатыми старыми деревьями. Место было неприметное. Правда, пустырь оказался в буграх и рытвинах, что потребовало бы дополнительных затрат на выравнивание при устройстве летного поля. Машины можно было размещать под маскировочными сетями прямо меж домиков, служивших дополнительной маскировкой. Будущий аэродром имел и еще один недостаток — взлетать и садиться можно было только в одном направлении, но в сложившейся ситуации фактор скрытности приобретал решающее значение.

Из тех же соображений на городском стрельбище было решено оборудовать ложный аэродром — значительно больших размеров, на площадке, допускавшей взлет и посадку в нескольких направлениях.

Строить оба аэродрома было решено силами местного населения. Одесский горком партии и горисполком за два дня мобилизовали на строительство этих объектов около 20 тыс. работоспособных женщин — других ресурсов в таких количествах у осажденного города уже не было.

18 тысяч одесситок строили основной аэродром и около 2 тысяч — ложный. Работы велись в предельно высоком темпе и не прекращались даже во время бомбежек; как вспоминал впоследствии сам Хренов, «избежать потерь не удалось».

Ложный аэродром удалось закончить через 5 дней, настоящий — через неделю. Судьба всего с таким напряжением построенного за первые 3 недели сентября сложилась по-разному. Оба аэродрома активно эксплуатировались до самой эвакуации Одессы. Ложный аэродром полностью справился со своей задачей, прочно приковав к себе основное внимание противника, а вот построенные причалы оказались практически не востребованными.

Противник после уничтожения Воронцовского маяка не смог вести огонь с достаточной точностью, и порт продолжал функционировать. Но строительство причалов, как и все жертвы, понесенные при возведении этих дополнительных объектов-дублеров, были не напрасными — важнейшие элементы инфраструктуры оборонительного района были надежно продублированы на случай возможного ухудшения быстро меняющейся обстановки.