Богини музыки и танца

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Богини музыки и танца

ПАТТИ АДЕЛИНА

Полное имя – Адель Хуана Мария Патти

(род. в 1843 г. – ум. в 1919 г.)

Итальянская певица, колоратурное сопрано. С неизменным успехом выступала на оперных сценах мира около шестидесяти лет.

Это случилось в 1862 г. Однажды ночью пассажирский пароход, курсировавший от Гамбурга до Нью-Йорка, затонул прямо посреди Атлантического океана. В живых чудом осталось только трое: два матроса и юная пассажирка. Их долго швыряло на волнах, и они поддерживали друг друга как могли. Потом один из матросов не выдержал, попрощавшись с товарищами по несчастью, нырнул в пучину, и обратно уже не вынырнул. Но двое других не хотели сдаваться и из последних сил боролись со стихией…

Очень скоро мужество покинуло и девушку. Она, уже полуживая, на прощание поцеловала матроса мокрыми губами и заплакала: «Если бы ты знал, как я хочу жить…» Но матрос грубо оборвал ее: «Пока я живой, я тебя не оставлю. Держись сколько можешь и не визжи от страха, иначе по морде получишь…»

Дальше все было как в хорошей сказке. Мимо проходил парусник, тонущих заметили, втащили на палубу, обогрели и доставили на североамериканский континент. Спасенную девушку звали Аделиной Патти, и в Америке ее с нетерпением ждали. Она была оперной певицей…

Легенды о ее голосе дошли и до наших дней, и в том, что она была гениальной исполнительницей, сомневаться не следует. Аделина была способна не только подражать трелям соловья или соревноваться со звучанием оркестрового кларнета – она могла заставить людей плакать. Однажды, будучи в Буэнос-Айресе, где никто не понимал по-английски, она так проникновенно исполнила британскую балладу «Дом, мой милый дом», что слушатели залились слезами, даже не поняв смысла этой чужой песни.

Патти родилась в Мадриде в 1843 г. в семье бродячих драматических певцов – итальянца-отца и матери-испанки. Мать Аделины, пользовавшаяся на итальянской сцене заслуженной популярностью под именем Барилли, разрешившись последним ребенком, совершенно потеряла голос. Однако природа, как известно, не терпит пустоты: лишив мать работы, она подарила волшебный голос дочери.

В связи с материальными затруднениями семья вынуждена была перебраться из Италии в Америку, где в 1850 г. юная певица впервые вышла на сцену. Это произошло от великой нужды, ибо в тот день у родителей Аделины не было денег для ужина.

Очень быстро ее необыкновенный голос привлек внимание публики и антрепренеров. Но уже в раннем возрасте Патти демонстрировала капризность и строптивость характера, от которой не раз страдали родители, партнеры по сцене и служащие театра. Иной раз ее вздорность помогала карьере, но чаще служила поводом для пересудов.

Помимо голоса и прекрасных музыкальных способностей природа наделила Патти редкой выносливостью. За четыре года странствий по городам Южной и Северной Америки девочка дала более трехсот концертов – приблизительно по концерту каждые четыре дня. И везде был небывалый успех. В Пуэрто-Рико, где до этого не видели и не слышали артистов-чужеземцев, девятилетнюю Аделину прозвали «маленькой колдуньей».

В 1855 г., когда необходимые средства для семьи были собраны, Аделина прекратила выступления и начала готовиться к профессиональной карьере. Ее учителем стал Морис Стракош – муж ее старшей сестры. За четыре года Патти освоила девятнадцать классических партий и стараниями своего терпеливого учителя превратилась из юного «вундеркинда» в настоящую оперную певицу. 24 ноября 1859 г. стало знаменательной датой в истории исполнительского искусства. В этот день аудитория нью-йоркской музыкальной академии присутствовала при рождении новой выдающейся певицы в опере «Лючия ди Ламмермур».

Успех был ошеломляющим. Последовало приглашение повторить турне по американскому континенту, и вскоре Аделина уже пела в 14 операх. Но этого молодой актрисе было уже мало. Она всерьез мечтала покорить Европу.

Надо сказать, что ситуация для завоевания Старого Света сложилась весьма подходящая: единственной певицы, которая могла бы поспорить с Аделиной за сердца обожателей классического пения – Бозио, к тому времени уже не было в живых. Поэтому в 1861 г. Патти отправилась в Лондон, а затем в Париж. Здесь повторилось то же, что и в Америке – публика была очарована волшебным голосом молодой девушки и буквально носила ее на руках.

Аделина стала большой любительницей супердорогих костюмов и камелий. Сначала она очень увлекалась красными розами и носила их постоянно на голове, но после громадного успеха в «Травиате» изменила розе и осталась верной красной камелии. Она не только любила прикалывать цветок себе на грудь и украшать им свою прическу, но являлась всегда в театр с букетом камелий, а все комнаты ее роскошного помещения во время цветения камелий были нередко убраны целыми цветущими деревьями и кустами этого растения.

Избалованная восхищением, Патти перестала появляться на репетициях, предоставляя возможность подавать реплики своему импресарио Стракошу. В обществе заговорили о том, что «с миной избалованного ребенка» на лице, не прислушиваясь к справедливой критике, Аделина вряд ли дойдет «до апогея своего искусства». Но она все-таки смогла заставить себя работать и, вступая в полосу творческой зрелости, отказалась от прежних привычек. Патти медленно, но неуклонно взрослела, становилась личностью, не дав дурному воспитанию возобладать и погубить ее уникальный талант.

Да, она осознавала силу своего таланта, и слава всегда следовала впереди нее. Но в своих мемуарах Аделина скромно упоминает лишь о двух своих подлинных триумфах.

Первый – мадридский. В королевском театре пылкие испанцы выпустили из клеток стаи канареек, которые все и слетелись к ней, поющей, привлеченные, очевидно, ее голосом. Второй триумф – московский. Случайно Патти коснулась платьем сценической лампы, и оно вспыхнуло на ней, словно факел. Пламя быстро погасили, певица даже не ощутила боли от ожогов, но москвичи мигом расхватали – на память – обгорелые хлопья ее опаленной одежды, летавшие в воздухе…

Аделина Патти не раз бывала в России, покорив русских с бесподобной легкостью, выдержав трудное соперничество даже с блистательной шведкой Христиной Нильсон, хотя в русском обществе меломанов произошел внушительный раскол на «паттистов» и «нильсонистов». Музыкальным партнером Патти не раз бывал прославленный тенор Эрнесто Николини, в дуэтах с которым, ведя любовную партию, Аделина томно закрывала глаза, словно пьющая голубица…

Знаменитый режиссер К.С. Станиславский в своей книге «Моя жизнь в искусстве» так описывал необыкновенную певицу, которая свободно брала «сверхъестественно высокие ноты чистейшего серебра»: «Точеная небольшая фигурка, с профилем, точно вырезанным из слоновой кости». А великий русский композитор П.И. Чайковский писал, что «госпожа Патти по всей справедливости занимает уже много лет кряду первое место между всеми вокальными знаменитостями… Это одна из тех немногих избранниц, которые могут быть причислены к ряду первоклассных из первоклассных аристократических личностей».

Русские искренне восхищались Патти. Эта милая брюнетка небольшого роста, с грациозно-подвижной фигурой, ладила со всеми, бывая деликатной даже со швейцарами. И в то же время с достаточно избалованной славою певицей не так-то легко было управиться, если она вдруг начинала капризничать…

Восемь лет, из года в год, Петербург и Москва испытывали наслаждение, видя и слушая Патти, а Лев Толстой даже увековечил ее в своем романе «Анна Каренина» как одну из ярких современниц эпохи. 1 февраля 1877 г. в северной российской столице состоялся последний бенефис артистки в «Риголетто». В этот вечер Патти мучительно, с тяжелейшими истериками расставалась со своим первым мужем – маркизом Дека. Подробности скандала со сладострастием смаковались прессой. Уезжая, уже на вокзале обиженная звезда говорила баритону Ивану Мельникову: «Нет смысла гастролировать в Петербурге, если обо мне здесь стали судить не как о хорошей певице, а лишь как о гадкой женщине, бросившей знатного мужа ради красивого любовника Николини».

И все-таки в 1904 г., через двадцать семь лет, Аделина снова появилась на берегах Невы. И снова пела. Шла русско-японская война. Как и в предыдущий свой приезд, певица все доходы от концертов отдала в фонд помощи раненым русским воинам.

После большого перерыва актрису встречали с восторгом, но и с опасением. Она держалась за руку своего молодого мужа и выглядела рядом с ним молодящейся старухой с крашеными рыжими волосами. Однако когда она запела, слушатели были ошеломлены ее звонким, по-прежнему серебристым голосом. Творческое долголетие Патти было феноменальным – шестьдесят лет продолжалась ее сценическая деятельность. Современники находили голос певицы, хотя и не отличавшийся особой силой, уникальным по мягкости, свежести, гибкости и блеску, а красота тембра буквально гипнотизировала слушателей. Ей был доступен диапазон от си малой октавы до фа третьей.

Аделина Патти слыла любимицей меломанов всего мира. Она одной из первых решилась запечатлеть свой голос в грамзаписи. Техника того времени была очень несовершенна, и многие великие певцы, услышав себя на граммофонной пластинке, не давали разрешения на выпуск своих записей. Но Патти была решительной женщиной. Хотя к тому времени, когда появился граммофон, ей было уже около семидесяти, она сделала записи нескольких оперных арий. Фотографии ее представляют большую редкость и находятся в основном в частных коллекциях.

20 октября 1914 г. Аделина навсегда простилась с публикой на концерте, организованном в помощь Обществу Красного Креста. Шла Первая мировая война, и знаменитая певица смотрелась на сцене словно осколок ушедшего XIX в. Ее последним вокальным номером стала любимая всеми простая английская песенка «Дом, мой милый дом».

Патти умерла в конце 1919 г., не потеряв ни своей красоты, ни волшебного голоса. Незадолго до смерти она писала в автобиографии: «Не думайте, что я принимала доброту, оказываемую мне целым светом, и многие почести, которых меня удостаивали, за вполне заслуженные мною. Я знаю, что это лишь дань за ниспосланное мне Богом дарование, а я только использовала этот свой Божий дар».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.