Конгресс в окружении

Конгресс в окружении

После настоятельных уговоров главный врач разрешает мне во второй раз слетать в зону окружения под Демянском. Он не знает о моих планах. Самолеты отбывают по-прежнему из Пскова, однако теперь «Ju-52» уже не могут идти над Ловатью на высоте 1000 или 2000 метров, приходится скользить на очень малой высоте над узким и крайне опасным перешейком, поскольку войска русской противовоздушной обороны чрезвычайно усилили свою мощность.

В районе Старой Руссы мы попадаем точно на перешеек в сопровождении двух истребителей, которые кружат неподалеку, то приближаясь, то отдаляясь, и обеспечивают нам безопасный перелет.

Проносясь над зеленеющими верхушками деревьев, мы приближаемся к Рамушеву. Пилот командует: «Надеть шлемы!» А у меня шлема нет. Раздается рев «юнкерса», меня отбрасывает. На огромной скорости мы пролетаем над просекой между высокими деревьями и, проскользнув над речным склоном, на высоте двадцати – тридцати метров проносимся над Ловатью. На другом берегу пилот вновь направляет машину резко вверх, так что приходится крепко держаться. Теперь я осознаю, насколько опасным стал короткий участок пути над рекой. Русские постоянно начеку. Заряженные зенитки подкарауливают наши самолеты. Едва мы вылетели к склону, как тут же повсюду – сверху, снизу, сбоку – засвистели снаряды. Осколки барабанят по гофрированной стали, иные даже пробивают ее насквозь. Когда я на мгновение выглядываю из машины, мне кажется, будто нас уложили на бутерброд с икрой для русской зенитной пушки, без перерыва палящей по мишени с расстояния трех километров. Я быстро втягиваю голову в плечи. Нам везет, проскочили, попадания в корпус самолета не в счет, мы легко отделались. Через двадцать минут машина приземляется на аэродроме в Демянске. Масштаб разрушения вокруг аэродрома значительно возрос. Некоторые самолеты разбились в лесу о ели и висят прямо на деревьях. Воронки от бомб, которых здесь довольно много, пришлось засыпать.

И вот начинается событие, которое я долгое время вынашивал втайне от главного врача. Врач корпуса собирает всех молодых офицеров медицинской службы у Венка, и, окруженные русскими со всех сторон, мы, к вящей радости, открываем самый настоящий конгресс. Главная тема – мое сообщение о результатах Берлинской конференции, после чего следует оживленная и веселая дискуссия.

В течение последующих дней я объезжаю полевые госпитали и дивизионные медпункты в «графстве Брокдорфа», особенно в долине реки Полы. Утомительные поездки на всех видах транспорта, начиная от вездеходов с мотоциклами и заканчивая крестьянскими телегами. Под конец приятный разговор с корпусным врачом и – обратный рейс.

Раннее утро 7 июня. Уже несколько дней бушует непогода. Ночью поднялся ураган. Выйдя проводить меня на аэродром, Венк, Торбек и другие врачи очень долго машут вслед. Мы ждем и ждем, но все напрасно. Из-за штормовой погоды самолеты не смогли вылететь. Что же мне теперь делать? Когда я уже собираюсь возвращаться обратно в Демянск, вдруг объявляют о прибытии «Не-111» с генерал-полковником Бушем на борту и с истребительным сопровождением. Чуть позже самолет идет на снижение, приземляется и останавливается неподалеку. Дверь кабины распахивается, и по приставленному трапу из машины спускается генерал-полковник. Мы приветствуем его. Он подходит к нам и, обращаясь к солдатам, вселяет в них надежду, заявляет, что снабжение зоны окружения значительно улучшилось, что количество подвозимого продовольствия будет возрастать изо дня в день. Кроме того, началось строительство железной дороги через перешеек от Тулебли до зоны окружения, через Ловать будет возведен новый мост. В конце железной дороги, при въезде в зону окружения в районе Лозниц, построены склады.

Внезапно генерал-полковник замечает и немедленно узнает меня. Подойдя, он протягивает мне руку и осведомляется:

– Профессор, как обстоят дела у наших раненых на окруженной территории?

Я кратко сообщаю ему обо всем и особо упоминаю два новых специальных отделения: отделение травм головного мозга и отделение челюстно-лицевой хирургии. Он доволен. Затем я немного нерешительно высказываю свою просьбу:

– Господин генерал, я должен был лететь обратно, однако самолету из-за сильного урагана не вылететь. Есть ли возможность улететь на вашем «Не-111»?

– Ну разумеется. Вы увидите, как превосходно эта машина ведет себя в воздухе. Подойдите к кабине и представьтесь пилоту.

Я сердечно благодарю его и забираюсь в «Не-111». И вот начинается стремительный старт. Едва оторвавшись от земли, самолет резко берет вверх, однако с ним ничего не происходит, двигатель работает ровно, машина выпрямляется и, несмотря на сильный ураган, спокойно, как доска, скользит по воздуху. Это просто чудо, не идет ни в какое сравнение со старым добрым «Ju-52», раскачивающимся при каждом порыве ветра, точно жирная гусыня. Пилоты сажают меня вперед в кабину. С высоты 3000 метров открывается всеобъемлющий вид на перешеек. Вдали виднеется устье Ловати. За Порусьей машина устремляется вниз, мы летим прямо над землей. Местами мы идем на высоте лишь нескольких метров, чтобы не задеть пасущихся лошадей, коров и не зацепить крыши домов. Телефонные провода, пересекающие траекторию нашего полета, «Не-111» элегантно перепрыгивает. После удачной посадки я сразу же отправляюсь в Порхов.