ЛИЧНАЯ ЗАПИСКА МИНИСТРУ

ЛИЧНАЯ ЗАПИСКА МИНИСТРУ

Александр Александрович Бессмертных родился далеко от Москвы, в Бийске Алтайского края, 10 ноября 1933 года. Его отец погиб на фронте, мать одна воспитывала четверых детей. Он приехал в столицу и сумел поступить в элитарный Московский институт международных отношений. После института, в 1957 году, его взяли на работу в отдел печати МИД, а уже через три года отправили работать в секретариат Организации Объединенных Наций. Это прекрасная школа для молодого дипломата. Он провел в Нью-Йорке довольно долго — год в отделе переводов секретариата и еще четыре с половиной помощником заместителя Генерального секретаря ООН.

В Москве его взяли в секретариат министра. Громыко приметил молодого дипломата, который умело написал речь для Хрущева, а потом составил несколько аналитических материалов для министра, и сделал его своим помощником. Потом разрешил ему вернуться в Соединенные Штаты — на сей раз в посольство в Вашингтоне, но уже не выпускал из поля зрения.

Александр Бессмертных проработал в посольстве в США тринадцать лет подряд. Это позволялось не многим, в отношении основной массы дипломатов действовал жесткий принцип ротации — заграничная командировка чередуется с работой в центральном аппарате, чтобы не слишком привыкали к зарубежной жизни. Но Бессмертных ценили, к концу срока он стал советником-посланником, вторым человеком в посольстве.

В 1983 году Громыко вернул его в Москву и доверил главный отдел — американский, сделал членом коллегии МИД. Бессмертных стал одним из самых близких к министру людей. Кроме отношений с Соединенными Штатами он занимался еще и проблемами разоружения. Шеварднадзе, став министром, оценил Бессмертных и в 1987 году сделал своим заместителем, а через год первым заместителем. Он занимался переговорами с американцами по ключевым проблемам, в том числе в сфере ядерных вооружений, где он один из лучших специалистов.

Бессмертных мечтал быть послом в Соединенных Штатах. Шеварднадзе не хотел отпускать его из Москвы, но он понимал, что талантливый дипломат нуждается в поощрении. Тогда Горбачев отозвал домой Юрия Дубинина, который приехал в Вашингтон в 1985 году. Дубинин не был американистом, не говорил по-английски. Но он учился и в конце концов понравился американцам. Когда Дубинин уезжал и пришел на прощальную беседу в Белый дом, президент Буш в знак уважения вышел с ним прогуляться вокруг Белого дома. На глазах Дубинина были слезы.

Горбачев сменил посла за неделю до своей поездки в Соединенные Штаты в мае 1990 года. Но Бессмертных не удалось насладиться любимой работой в Вашингтоне. В конце декабря Шеварднадзе подал в отставку. Александр Александрович крайне сожалел об этом и даже написал ему личную записку с просьбой отказаться от отставки. Он еще не подозревал, что его ждет кресло министра.

Шеварднадзе предложил Горбачеву себе на смену три кандидатуры — Юлия Квицинского, своего заместителя, Юлия Воронцова, представителя в ООН, и Александра Бессмертных, посла в США. Горбачев тоже рассматривал трех кандидатов на пост министра, но несколько других — это Александр Яковлев, Евгений Примаков и Александр Бессмертных. Яковлев был бы предпочтителен для Горбачева, но его бы наверняка не утвердил Верховный Совет, испытывавший ненависть к архитектору перестройки. Время Примакова еще не пришло. Как раз в тот момент он вел переговоры с Саддамом Хусейном, и его назначение было бы настороженно встречено Западом. Бессмертных казался естественным кандидатом на пост министра: посол в Соединенных Штатах, следовательно, американцы его хорошо знают, человек из команды Шеварднадзе, политически нейтрален, умен и образован.

В Министерстве иностранных дел его назначение вызвало облегчение — свой, прекрасный профессионал, лучший выбор после Шеварднадзе. Самому Бессмертных назначение польстило, хотя он предпочел бы остаться послом в приятной компании молодой жены Марины и только что родившегося сына Арсения, которому было всего две недели. Им всем не хотелось покидать Вашингтон.

Встречавший его в Шереметьеве заместитель министра иностранных дел Алексей Александрович Обухов вспоминал, что в тот январский день в Москве была какая-то особенно плохая погода. Одна из британских газет отметила: «Едва ли можно представить себе более неблагоприятные обстоятельства, чем те, при которых Александр Бессмертных стал министром иностранных дел».

15 января 1991 года Бессмертных вошел в кабинет Горбачева. Через полчаса президент представил его депутатам. Александр Александрович произнес в Верховном Совете подготовленную на ходу речь:

— Внутренняя политика может либо содействовать внешней, очень активно ее продвигая, будучи крепким, надежным тылом, либо очень ее осложнять. И, к сожалению, это последнее обстоятельство имеет место.

Он счел своим долгом по-доброму отозваться о своем предшественнике.

— Когда я вышел на трибуну перед депутатами Верховного Совета, — вспоминал Бессмертных, — то сказал, что испытываю чувство горечи из-за ухода Шеварднадзе, прекрасного, блестящего дипломата.

В перерыве ему говорили, что он напрасно это сказал, что депутатам надо другое говорить, да и Горбачев неважно относится к Шеварднадзе.

— Я на это ответил, что мне плевать, — вспоминает Бессмертных, — проголосуют за меня или нет, я на этот пост не просился, меня вполне устраивает должность посла в Соединенных Штатах…

В конечном счете депутаты почти единодушно проголосовали за Бессмертных, только три голоса было против. Сразу после утверждения у министра состоялась продолжительная беседа с Горбачевым. Он высказал интересную мысль, что все сливки с внешней политики уже сняты. Теперь надо заниматься конкретными делами — сколачивать реальные отношения.

Представляя нового министра на коллегии МИД, Горбачев говорил:

— От взятого курса мы не отказываемся, надо идти вперед. Бессмертных всегда был рядом с Шеварднадзе. Известны его деловые и личные качества, культура. Его только что допрашивал Верховный Совет. Всего три голоса против, это подтверждение правоты нашей линии.

Через несколько дней у Эдуарда Амвросиевича был день рождения. Александр Александрович приехал к нему поздравить и произнес тост за профессионального дипломата Шеварднадзе. Такие жесты, не слишком принятые в чиновном мире, где мгновенно перестают узнавать бывших начальников, производят сильное впечатление.