КОРЕЙСКАЯ ВОЙНА: ТРАГЕДИЯ ОШИБОК

КОРЕЙСКАЯ ВОЙНА: ТРАГЕДИЯ ОШИБОК

Летом 1950 года советские люди с утра выстраивались в очереди перед магазинами и скупали все, что было на прилавках. В магазинах Приморского края исчезли товары первой необходимости — спички, соль, мыло, керосин. Эти настроения охватили не только дальневосточников. Очереди выстроились даже в подмосковных магазинах — люди были уверены, что вот-вот начнется война с Америкой.

На Дальнем Востоке шептались, что американцы не сегодня завтра вторгнутся на территорию России. А во Владивостоке ходили слухи о том, что американские войска уже высадились на Сахалине и на Курильских островах. Люди ждали конфликта с Америкой из-за Кореи.

Война на Корейском полуострове началась и продолжалась три года, один месяц и два дня потому, что ее участники совершенно не способны были понять намерения друг друга. Это была трагедия политических ошибок, оплаченная кровью. Четыре человека вели эту войну — Иосиф Виссарионович Сталин, только что взявший власть в Китае Мао Цзэдун, президент США Гарри Трумэн и молодой вождь Северной Кореи Ким Ир Сен, один из самых загадочных политиков XX столетия.

Ким Ир Сен поставил абсолютный рекорд — он единолично управлял страной почти полвека. С того момента, как советские войска в августе 1945 года доставили его в Пхеньян, и до самой смерти в 1994-м. Он создал, по существу, наследственную монархию и, уходя в мир иной, сумел передать престол своему старшему сыну Ким Чен Иру.

Все, что мы знаем о его жизни, — сплошные мифы. Ким Ир Сен — это не настоящее его имя. Небольшое количество корейцев входило в китайские партизанские отряды, которые боролись против японских оккупантов. В Маньчжурии несколько корейцев воевали под одним и тем же именем — Ким Ир Сен. Все они погибли. Он взял себе имя погибших.

Китайцы не очень хорошо относились к корейским товарищам по оружию. Но Киму, который учился в китайской школе и свободно говорил по-китайски, они доверяли. Среди партизан были и просто бандиты, промышлявшие грабежом на большой дороге. Если среди прочего они нападали и на японцев, то включались в число революционных бойцов. Но к 1941 году японская армия полностью справилась с китайским партизанским движением в Маньчжурии. Остатки партизан — и Ким вместе с ними — бежали в СССР. Советские власти принимали партизан на тот случай, если придется воевать с Японией.

В биографиях Кима о жизни в Советском Союзе нет ни слова. Там описана долгая и мужественная борьба Кима с японцами. Корейцев учат, что это Ким Ир Сен и его партизаны освободили страну. На самом деле всю войну Ким Ир Сен провел под Хабаровском в 88-й стрелковой бригаде Красной армии.

В Советском Союзе Ким женился. Советские офицеры называли его жену Верой. В феврале 1942 года у Кима родился сын, которого назвали на русский манер Юрой. Это нынешний великий вождь Северной Кореи Ким Чен Ир. Правда, в его официальных биографиях написано, что он родился в Корее, в партизанском лагере на горе Пэктусан. Второго сына Кима тоже назвали русским именем Александр, Шура. Несчастный мальчик через три года утонул.

После капитуляции Японии, в августе 1945 года, молодого Ким Ир Сена привезли в Пхеньян в полевой советской форме, в сапогах, с погонами капитана. С ним было еще примерно сорок его партизан — и все в советском обмундировании.

Советскому командованию нужно было создавать в Корее новую власть. Никого из подпольщиков наши офицеры не знали. Решили выдвинуть Ким Ир Сена — он, по крайней мере, человек проверенный. Советские офицеры выписали ему учителей из числа советских корейцев, которых спешно переселяли в Пхеньян. Окончательно судьбу Ким Ир Сена решил лично Сталин. Кима привезли в Москву на показ. Встреча с советским вождем изменила его стиль жизни и руководства. Он влюбился в Сталина. Он захотел стать Сталиным.

Корейский полуостров после войны поделили так же, как и Германию. И здесь тоже возникли два государства, которые не признавали друг друга. В январе 1950 года Ким Ир Сен сказал: «Мы должны объединить страну». Историки уверяют, что план военной кампании 1950 года был разработан советскими генералами на русском языке. Корейским партизанам, только что произведенным в генералы, эта штабная работа была просто не под силу.

25 июня 1950 года семь дивизий Ким Ир Сена при поддержке ста пятидесяти танков Т-34 атаковали Юг. Ким рассчитывал разбить врага за два месяца. Но уже через четыре дня северяне взяли Сеул. Армия Южной Кореи не была готова к войне. Ким торжествовал, не понимая, что он уже проиграл эту войну, потому что в нее вступили американцы.

Никита Хрущев вспоминал, как накануне войны Ким Ир Сен приезжал в Москву. В разговоре со Сталиным он сказал, что хотел бы прощупать Южную Корею штыком. Он убеждал Сталина: народ на Юге только и ждет помощи, чтобы восстать против антинародного режима. Сталин запросил мнение Мао Цзэдуна. Тот одобрил планы Кима и твердо сказал, что Соединенные Штаты не вмешаются.

И Ким Ир Сен, и Мао Цзэдун, и Сталин ошиблись. Американцы в войну вмешались.

Президент Соединенных Штатов Гарри Трумэн не стеснялся в выражениях:

— Мы во что бы то ни стало должны остановить этих сукиных детей.

Две Кореи хотя и не признавали друг друга, но были самостоятельными и на международном уровне признанными государствами. Таким образом, Северная Корея совершила акт агрессии против другой страны. Трумэн приказал американским вооруженным силам прийти на помощь государству, ставшему жертвой агрессии.

Государственный секретарь США Дин Ачесон 25 июня 1950 года приказал своему послу в Москве Алану Кэрку попросить о приеме в советском Министерстве иностранных дел. Это было воскресенье, и американским дипломатам ответили, что ни Вышинского, ни Громыко в Москве нет.

На следующий день, 26 июня, договориться о беседе с Громыко американцам вновь не удалось. Надо понимать, в Москве хотели дать время Ким Ир Сену добиться на фронте решающего успеха, чтобы поставить мир перед совершившимся фактом.

Тогда 27 июня в пять вечера первый секретарь американского посольства приехал в советское Министерство иностранных дел и передал памятную записку с заявлением правительства США помощнику заведующего протокольным отделом МИД:

«Северокорейские войска перешли 38-ю параллель и вторглись крупными силами на территорию Республики Корея в нескольких местах. Отказ советского представителя принять участие в заседании Совета Безопасности Организации Объединенных Наций 25 июня, несмотря на явную угрозу миру и обязанности, возлагаемые Уставом на членов Совета Безопасности, вынуждает Правительство Соединенных Штатов непосредственно обратить на этот вопрос внимание правительства Союза Советских Социалистических Республик.

Ввиду общеизвестного факта тесных отношений между Союзом Советских Социалистических Республик и северокорейским режимом правительство Соединенных Штатов просит заверения в том, что Союз Советских Социалистических Республик не признает за собой ответственности за это неспровоцированное и ничем не оправданное нападение и что он употребит свое влияние в отношении северокорейских властей с тем, чтобы они немедленно отвели свои вторгнувшиеся силы».

Через день, 29 июня, первый заместитель министра Громыко пригласил к себе посла Кэрка и передал ему ответное заявление советского правительства:

«По достоверным данным советского правительства, происходящие в Корее события спровоцированы нападением войск южнокорейских властей на приграничные районы Северной Кореи. Поэтому ответственность за эти события ложится на южнокорейские власти и на тех, кто стоит за их спиной…

Неверно, что советское правительство отказалось участвовать в заседаниях Совета Безопасности. Советскому правительству при всем желании невозможно было принять участие в заседаниях Совета Безопасности, так как в силу позиции правительства США постоянный член Совета Безопасности — Китай не допущен в Совет, что сделало для Совета Безопасности невозможным принимать решения, имеющие законную силу».

Встреча продолжалась ровно десять минут.

Кэрк сообщил в Вашингтон, что беседа не удалась, потому что, «как правило, у Громыко нет каких-либо полномочий на устное обсуждение тех или иных вопросов. У меня сложилось впечатление, что у него еще меньше полномочий в проблеме столь большой важности, решения по которой, несомненно, принимаются непосредственно Кремлем».

Сталин и Вышинский совершили еще одну ошибку. Они приказали советскому представителю в Организации Объединенных Наций Якову Александровичу Малику, человеку с непроницаемым лицом, бойкотировать заседания Совета Безопасности в знак протеста против того, что место в ООН осталось за Тайванем, а не было передано народному Китаю.

10 января 1950 года Малик заявил, что из-за отказа Совета Безопасности одобрить предложение СССР предоставить КНР место, занимаемое представителем Тайваня, покидает зал заседаний и не вернется, пока гоминьдановца не выведут из состава Совета Безопасности.

Советский Союз находился в прямой конфронтации с ООН. Советские представители в 1950 году блокировали переизбрание норвежца Трюгве Ли на пост генерального секретаря. Министр иностранных дел Вышинский ораторствовал безостановочно, но норвежца все-таки вновь избрали генсеком. Советские представители его просто не признавали.

Яков Малик рассказывал своему младшему коллеге Виктору Исраэляну, что когда он в ту пору встречал Трюгве Ли в здании ООН, то громогласно вопрошал:

— Почему охрана пропускает в служебные помещения ООН посторонних лиц?

Яков Александрович Малик был еще и заместителем министра, что добавляло ему аппаратного веса. Один из его подчиненных, Дмитрий Федорович Сафонов, вспоминал:

«О Малике говорили по-разному.

Одним он казался очень строгим, неорганизованным и не в меру шумливым начальником — каким-то импульсивным, шебутным, требовавшим от своих подчиненных много такого, в чем ни он сам, ни дела, которыми он занимался, совсем не нуждались — так, впрок, лишь бы не сидели без дела…

Малик был большим мастером загружать своих подчиненных работой, он не терпел, чтобы кто-то слонялся без дела или занимался чем-либо, по его мнению, бесполезным или малополезным…

Возможно, что на его поведение влияла та трагическая ситуация, которая сложилась в его семье. Еще в самом начале его дипломатической карьеры, когда он был послом в Японии, его первый ребенок, дочь Светлана, заболела полиомиелитом, превратившим ее на всю жизнь в инвалида. А позднее, когда Малик работал в Англии, от болезни почек еще в юношеском возрасте умер его младший сын… Не повезло и со старшим сыном, оказавшимся в плену у вредных привычек. Он тоже умер совсем молодым. Казалось, какой-то злой рок преследует эту семью. Похоже, что именно это неизбывное горе заставляло Якова Александровича так много времени проводить в своем служебном кабинете, в окнах которого часто далеко за полночь горел свет. Видимо, он старался как-то заглушить свое горе работой.

Но был и другой Малик, вне работы, совсем не похожий на первого: общительный, веселый, остроумный, готовый принимать участие в самых несерьезных мероприятиях — застольях, танцах и различных играх… Женщины буквально восторгались таким Маликом и считали его отличным кавалером и настоящим джентльменом…»

Советский представитель отсутствовал на решающем заседании Совета Безопасности, где обсуждалась ситуация на Корейском полуострове, и не смог наложить вето на резолюцию, осуждавшую Северную Корею и призывавшую помочь Южной. Американские войска получили право высадиться в Корее под флагом Организации Объединенных Наций. Командовать войсками президент Трумэн поручил самому, пожалуй, талантливому американскому военачальнику — генералу Дугласу Макартуру.

Потомственный военный, Дуглас Макартур был легендарной личностью. Он никогда и ничего не боялся. В Первую мировую войну он даже под обстрелом ни разу не надел каску. Всю Вторую мировую войну он провел на Тихом океане, сначала отступая перед превосходившими силами японской армии, а потом громя их. Когда японцы капитулировали, Макартур сказал своим офицерам:

— Да, джентльмены, обратная дорога была долгой.

И он показал рукой на труп японского солдата:

— Вот такими они мне нравятся.

Военное министерство предложило Макартуру классическую схему действий в Корее: разместить американские войска в тылу отступающей южнокорейской армии, чтобы остановить отступление. Макартур принял другое решение: он высадился в тылу северокорейской армии. Одним ударом он перерезал линии снабжения северных корейцев, ударил им в спину, и армия Ким Ир Сена, охваченная паникой, буквально развалилась.

Американцам открылась дорога на Пхеньян, который северные корейцы, поспешно отступая, сдали без боя. Одержав военную победу, американцы совершили непростительную политическую ошибку. Президент Трумэн должен был приказать генералу Макартуру вовремя остановиться, но генерал доказывал, что противника нужно полностью разгромить, чтобы поскорее закончить войну.

Когда американцы приблизились к китайской границе, настала очередь Мао Цзэдуна испугаться. Он решил, что США намерены не только захватить весь Корейский полуостров, но и вторгнуться в Китай, чтобы свергнуть коммунистов. Мао предпочел не ждать, пока американцы окажутся на китайской территории, и приказал своей армии вступить в дело.

Ночью 18 октября советские дипломаты увидели, как по мосту через пограничную реку Ялуцзян идут бесконечные колонны китайских солдат, которые на коромыслах несут военное снаряжение и продовольствие. Мао перебросил в Корею пять стрелковых корпусов и три артиллерийские дивизии. Китайскими войсками командовал заместитель председателя Народно-революционного совета маршал Пэн Дэхуай. Он нисколько не сомневался, что наголову разгромит американцев. Атака китайцев по всему фронту была настолько неожиданной для американцев, что они в панике отступили на юг. Если бы в тот момент Мао предложил заключить перемирие, ошеломленные американцы ухватились бы за это предложение, и Мао вошел бы в историю как полководец, который нанес поражение Соединенным Штатам.

Мао, вдохновленный собственными успехами, решил сбросить янки в море и объединить Корею. Однако американцы уже пришли в себя, а их превосходство в технике и огневой мощи над китайскими ополченцами было очевидным. Началась позиционная война на истощение. Генерал Макартур требовал расширить масштабы войны, нанести удар по Китаю, может быть даже ядерный, чтобы добиться победы в войне. Правда, президент Трумэн боялся, что удар по Китаю заставит вступить в войну Советский Союз, и не хотел давать Сталину повода. Трумэн даже сместил слишком решительного генерала Макартура с поста командующего.

Трумэн думал только об одном: как бы не допустить третьей мировой войны. Он даже боялся посылать в Корею значительные силы, думая, что Сталин затеял это как отвлекающий маневр и намеревается нанести главный удар в Европе.

Хрущев, напротив, не мог понять, почему Сталин не послал в Корею хотя бы один-два танковых корпуса, которые решили бы исход войны. Сталина Корея интересовала мало. Он даже мысленно смирился с поражением Ким Ир Сена и с тем, что американские войска выйдут на советскую границу. Он сказал:

— Ну что ж, пусть теперь на Дальнем Востоке будут нашими соседями Соединенные Штаты Америки. Они туда придут, но мы воевать с ними сейчас не будем. Мы еще не готовы.

Между тем военный министр маршал Василевский и начальник Генерального штаба Штеменко попросили правительство дополнительно призвать в армию квалифицированных специалистов. Призывники были необходимы для освоения новой техники — самолетов Ту-4, Ил-28, МиГ-15, плавающих танков. Осенью 1952 года было решено построить дополнительные аэродромы для тяжелых дальних бомбардировщиков Туполева и Мясищева, способных нести ядерное оружие. Аэродромы строили на территории восточноевропейских стран и Китая. Использование этих аэродромов позволяло наносить удар не только по Западной Европе, но и по американским базам в Атлантическом и Тихом океанах.

Война на Корейском полуострове была для советских летчиков прекрасным полигоном. Они проходили боевую обкатку, привыкали стрелять в американцев. 22 летчика-истребителя получили там звание Героя Советского Союза. Советские ВВС потеряли над Кореей триста тридцать пять самолетов и примерно двести летчиков. Точная цифра не обнародована.

Советский Союз и Соединенные Штаты тщательно избегали прямого столкновения, но это не всегда удавалось.

9 октября 1950 года без пятнадцати одиннадцать вечера первый заместитель министра иностранных дел Громыко позвонил американскому послу Кэрку и просил приехать через час, потому что он должен вручить ноту. Посол объяснил, что у него грипп и он в постели. Тогда Громыко согласился принять советника-посланника Уолворта Барбура — речь шла об обстрелах советского аэродрома в Приморье американскими самолетами.

Громыко вручил Барбуру ноту советского правительства, в которой говорилось: «8 октября в 16 час. 17 мин. по местному времени два истребителя военно-воздушных сил США типа «Шутинг-Стар» (F-80) грубо нарушили государственную границу СССР и, подойдя на бреющем полете к советскому аэродрому, расположенному на берегу моря, в районе Сухая Речка в 100 километрах от советско-корейской границы, обстреляли аэродром из пулеметов…»

«Послушав содержание ноты, — записал Громыко, — Барбур заявил, что он не может ее принять, так как с этим вопросом необходимо обращаться в Организацию Объединенных Наций, поскольку в районе Кореи действуют вооруженные силы Объединенных Наций.

Я указал на абсолютную необоснованность доводов Барбура. Я подчеркнул, что в ноте советского правительства речь идет о провокационном обстреле советского аэродрома самолетами военно-воздушных сил США, а не какими-то иными самолетами…»

Советник-посланник тем не менее отказался принять ноту. В министерстве знали, что делать: ее тотчас отвезли в посольство и сдали как почту. 10 октября посольство вернуло ноту в экспедицию МИД. Но советник-посланник Барбур тем не менее рекомендовал Государственному департаменту провести тщательное расследование. В конце концов в Вашингтоне признали вину и выразили готовность компенсировать нанесенный ущерб.

В письме Генеральному секретарю ООН 19 октября 1950 года правительство США признало, что происшедшее стало «результатом аэронавигационной ошибки и плохого расчета… Командир данного авиационного соединения смещен, и предпринимаются соответствующие меры в целях наложения дисциплинарного взыскания на двух виновных летчиков».

Обе стороны говорили о готовности к миру, но пока это носило чисто пропагандистский характер. 12 апреля 1951 года заместитель министра иностранных дел Валериан Зорин отправил Сталину докладную записку:

«Помощник Генерального секретаря ООН, ведающий департаментом информации, обратился к тов. Малику с предложением выступить 28 апреля по радио в предпринятой Секретариатом серии радиопередач на тему «Цена мира»… Содержание выступлений, которые транслируются на 28 языках, участники определяют по своему усмотрению. Длительность выступления — 12 минут. Представители США, Англии, Франции и другие дали согласие выступить.

МИД СССР считает целесообразным дать положительный ответ на предложение Секретариата с тем, однако, чтобы тов. Малик выступил одним из последних, что дало бы нам возможность… реагировать на предыдущие выступления участников радиопередач без того, чтобы предоставить такую возможность представителям других стран».

Разрешение и проект выступления были оформлены постановлением ЦК ВКП(б). Выступление имело одну цель — выразить желание Москвы прекратить войну в Корее. Вот какой текст написали Малику в Москве: «Советские народы верят в то, что в качестве первого шага следовало бы начать переговоры между воюющими сторонами о прекращении огня, о перемирии с взаимным отводом войск от 38-й параллели.

Можно ли сделать такой шаг? Я думаю, что можно при искреннем желании положить конец кровопролитным столкновениям в Корее».

В сопроводительной шифровке Москва объясняла Малику: «Как видите, перемирие в Вашей речи не обусловливается возвращением Тайваня и введением Китая в ООН. Если Вас спросят Кеннан или другие, означает ли это отказ от Тайваня и от права КНР вступить в ООН, то Вы должны ответить, что перемирие есть чисто военное дело, и нельзя с перемирием смешивать территориальные и иные права Китая, от которых Китай, конечно, не откажется…»

Венгерский лидер Матьяш Ракоши вспоминал, что 8 января 1951 года на встрече Сталина с генеральными секретарями братских компартий и министрами обороны вождь сказал: социалистическому лагерю нужно к 1953 году иметь мощные армии.

Войну с американцами Сталин собирался вести на паях с Мао Цзэдуном, чьи дивизии в Корее тоже учились сражаться с американцами.

Были люди, готовые воевать. Мир не понимал, как близка была новая война. Но в марте 1953 года Сталин умер, и с ним ушли в небытие его планы и идеи. Сразу же закончилась и Корейская война. В июле в местечке Пханмунчжон, на нейтральной полосе, начались переговоры. 27 июля соглашение о перемирии было подписано.

Фактически Юг и Север остались при своем, если не считать, что затеянная Ким Ир Сеном война полностью разрушила Корею. Соединенные Штаты помогли Южной Корее стать процветающим государством. А Северная Корея под руководством Ким Ир Сена так и не смогла выбраться из разрухи и нищеты.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >