АРЕСТ И ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ

АРЕСТ И ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ

Литвинов вполне освоился в Англии и до конца жизни оставался англофилом, что со временем поставят ему в вину. В 1916 году он женился на британской писательнице Айви Лоу. В Англии у Литвиновых родились дети — Михаил и Татьяна. Литвинов предупреждал жену:

— Ты имей в виду, если в России начнется революция, я сию же минуту уезжаю.

Айви последует за ним в Россию, где ее назовут Айви Вальтеровной.

Литвинова избрали секретарем Лондонской группы большевиков и представителем в Международном социалистическом бюро. После Февральской революции Литвинов занимался тем, что переправлял в Россию политэмигрантов. В условиях военного времени это было непростым делом. 3 января 1918 года вечерние лондонские газеты сообщили, что эмигрант Максим Литвинов назначен полномочным представителем Советской России в Англии.

Прежде всего Литвинов отослал в Москву шифр, который он составил вместе с бывшим сотрудником царской военно-закупочной комиссии. Этим шифром НКИД и пользовался в переписке с Литвиновым. В марте 1918 года к нему приехал первый дипкурьер, который добирался до места назначения через Финляндию, Швецию и Норвегию. Ему доставили двести тысяч рублей царскими деньгами, которые еще принимали британские банки, не осознавшие исторического значения Октябрьской революции. Стол дипкурьеров — служба для обеспечения связи с представительствами за рубежом — был организован при наркомате 27 августа 1918 года. Сначала подготовил одиннадцать дипкурьеров. В 1921 году при создании управления делами НКИД появилась Часть дипкурьеров, их насчитывалось уже пятьдесят четыре человека. В 1931 году образовали самостоятельный Отдел дипкурьерской связи. Теперь это департамент дипломатическо-курьерской связи.

Максим Максимович снял помещение и нанял сотрудников. На двери повесил табличку «Русское народное посольство». Официально британские власти его не признавали. В Лондоне действовало прежнее российское посольство, которое возглавлял поверенный в делах Константин Набоков. Но до заключения Брестского мира к Литвинову в Англии относились довольно прилично. Его бесконечно интервьюировали, он вообще стал лондонской достопримечательностью.

Когда Москва подписала с немцами мир, представителей Советской России стали воспринимать как врагов. 1 сентября 1918 года чекисты арестовали в Москве британского дипломата Брюса Локкарта. Англичане, наученные Троцким, который годом раньше распорядился арестовать британского посла, чтобы выручить из тюрьмы Чичерина, ответили тем же. 6 сентября лондонская полиция провела обыск в квартире Литвинова, его самого арестовали. Через десять дней его пришлось освободить, чтобы он смог связаться с Москвой и передать советским руководителям предложение Лондона обменять Литвинова на Локкарта. Предложение было принято. Вместе с Литвиновым из Лондона уехало еще несколько десятков эмигрантов, которые спешили вернуться в Россию.

Все сколько-нибудь образованные и толковые большевики, особенно знающие иностранные языки, ценились на вес золота. Первым делом Литвинова командировали в Швецию. Там уже находился Вацлав Воровский. Поскольку он давно жил в Стокгольме, его назначили полпредом в Скандинавских странах. Литвинов и Воровский должны были установить контакты с державами Антанты и предложить им прекратить враждебные действия против Советской России. Но они ничего не успели сделать. Швеция решила разорвать отношения с Советской Россией, и 30 января 1919 года всем советским представителям пришлось уехать из Швеции в пломбированном вагоне.

Поскольку старые большевики помнили умение Литвинова вести финансы, его назначили членом коллегии Наркомата рабоче-крестьянской инспекции и одновременно заместителем председателя Главконцесскома — отношения с иностранными бизнесменами предлагалось строить на основе концессий, то есть предоставления в аренду предприятий и месторождений природных ископаемых.

Но дипломатические поручения постепенно стали вытеснять все остальные задания. В ноябре 1919 года Литвинов отправился в Копенгаген вести переговоры с англичанами об обмене пленными. 24 ноября покинувшая Россию вдовствующая императрица Мария Федоровна записала в дневнике: «Сегодня ожидается прибытие с английским судном этого большевистского чудовища Литвинова. Правда, ему не разрешают сойти на берег».

Датское правительство тоже боялось распространения «красной заразы», но Максим Максимович оставался в Копенгагене почти год. Его контакты переросли в переговоры о возможности установления торговых отношений. Он вел переговоры и с англичанами.

В мае 1919 года Англия радиограммой предложила России провести переговоры об обмене военнопленными. 25 ноября в Копенгагене встретились Литвинов и член британского парламента Джеймс О’Грейди. Литвинов был в ту пору единственным представителем советского правительства за границей. Британскую въездную визу ему не выдали, потому что в 1918 году он был выслан из Англии. 12 февраля 1920 года Литвинов и О’Грейди подписали соглашение о военнопленных.

Затем Литвинова назначили полпредом и торгпредом в Эстонию. И наконец вернули в Москву заместителем наркома иностранных дел вместо Льва Карахана, которого отправили полпредом в Варшаву.

Имя Литвинова стало широко известным летом 1922 года, когда он возглавил советскую делегацию на Международной конференции в Гааге. Там собрались представители двадцати семи государств, чтобы обсудить вопрос о долгах России и возможном предоставлении ей кредитов. На кредиты Советская Россия очень рассчитывала, но признавать долги, сделанные царским и Временным правительством, отказывалась наотрез. Конференция закончилась провалом. Но в те времена в Москве именно такой стиль дипломатической работы пользовался почетом. «Правда» опубликовала басню Демьяна Бедного «Антантовская лиса и советский журавль»:

Литвинов, честь ему и слава,

Смышленый парень и не трус:

Вокруг него шумит облава,

А он сидит, не дует в ус…

Максим Литвинов был одним из двух заместителей наркома иностранных дел и непосредственно руководил 2-м западным отделом (отношения с Румынией и Чехословакией). Но энергия, организаторские способности, широкие связи в партийном руководстве быстро поставили его на первое место в дипломатическом ведомстве. Он вел себя очень самостоятельно, постоянно спорил с наркомом. Он замещал Чичерина, если тот покидал Москву, и фактически возглавил наркомат, когда Георгий Васильевич заболел и уехал лечиться за границу.

В наркомате Литвинов слыл образцом организованности и пунктуальности. Он обладал завидным трудолюбием и твердым характером. Его сотрудники вспоминали потом, что в наркомат Литвинов приезжал в начале одиннадцатого утра и уезжал в начале пятого вечера. Он брал с собой бумаги и читал их в особняке Наркоминдела на Спиридоновке, где жил. Все успевал, все дела делал вовремя, сам не опаздывал и другим не позволял. Он принимал сотрудников точно в назначенное время. Литвинов всегда держался с достоинством, терпеть не мог лести и подхалимства.

В год, когда Литвинов стал руководителем советской дипломатии, наркомат лишили денег, которыми мог распоряжаться его предшественник. В 1930 году политбюро решило:

«а) Особые секретные фонды, находящиеся в распоряжении НКИД, ликвидировать. Одновременно обязать все республики и учреждения ликвидировать все секретные фонды, находящиеся в их распоряжении. Предложить впредь НКИД и республикам в случае особой нужды для покрытия секретных расходов испрашивать в каждом конкретном случае специальные ассигнования, причем расходы республик должны проводиться исключительно через НКИД.

б) Утвердить в основном предложение РКИ о снятии работников из полпредства, торгпредства и подконтрольных ему организаций во Франции, поручив НК РКИ и НКТоргу согласовать вопрос об отдельных кандидатурах».

22 июля 1930 года в газетах появилось постановление президиума Центрального исполнительного комитета СССР об утверждении Литвинова наркомом. О своем назначении наркомом Максим Максимович объявил на одном из приемов для иностранцев, которые тогда устраивал отдел печати НКИД. Это сообщение, по словам очевидца, было воспринято иностранными дипломатами с чувством большого облегчения — они почему-то боялись, что в преемники Чичерину выберут Сергея Мироновича Кирова, первого секретаря из Ленинграда. Иностранцы, работавшие в Москве, считали Кирова одним из наиболее твердых «сталинских ребят».

Споры о том, кто возглавит Наркомат иностранных дел после Чичерина, шли долго. Сталин сделал выбор в пользу Литвинова по тем же причинам, по которым Ленин и Троцкий в свое время остановились на Чичерине: текущими иностранными делами должен заниматься не политик, а профессионал. Однако, несмотря на большой партийный стаж и старые заслуги, особого партийного веса у Литвинова не было. Троцкий писал: «В аппарате партии Литвинов уже задолго до Октябрьской революции не играл никакой роли». На XVI съезде партии (июль 1930 года) его не избрали в ЦК.

Многие относились к нему с недоверием — он был женат на англичанке, на буржуйке, которая никогда не стеснялась в выражениях, говорила, что думала. В 1927 году Айви Литвинова написала письмо, в котором указала, что она не имеет ничего против советской власти и просит не верить нелепым слухам. Письмо попало Сталину. Он прочитал и вызвал Максима Максимовича:

— Скажи своей англичанке, что мы ее не тронем.

Действительно — не тронули.

Накануне назначения на пост наркома у Литвинова начались большие неприятности из-за его брата Савелия Литвинова. История была в ту пору громкая, переросшая в международный скандал (см. статью В. Гениса «Дело Савелия Литвинова» в журнале «Вопросы истории» (2000. № 10).

«Своего брата, Савелия Максимовича Литвинова, могу без малейшего колебания рекомендовать на ответственную должность как честного и преданного интересам Советской власти работника, — писал Максим Литвинов в феврале 1924 года. — Хотя и находясь вне партии, он с первых же дней Октябрьской революции работал в качестве ответственного сотрудника в советских учреждениях, в том числе в берлинском полпредстве. Он — опытный организатор и знаком с коммерческим делом теоретически и практически. За его добросовестность и политическую лояльность ручаюсь полностью».

Летом 1926 года Савелия Литвинова командировали в торгпредство в Италию, но буквально через пару месяцев он вернулся в Берлин. Но теперь места в торгпредстве ему не уже нашлось — несмотря на вмешательство влиятельного брата, в ту пору заместителя наркома иностранных дел. Торгпредства подчинялись другому наркомату — внешней и внутренней торговли… Савелий пытался заняться бизнесом, но не удачно.

«Твоя беда, Савелий, — укорял его московский брат, — в том, что ты совершенно не знаешь наших порядков и психологии наших людей… Поэтому тебе и не удалось установить правильных отношений с советскими учреждениями, с советскими людьми… Ты всегда верил в чудо, в кривую, которая, действительно, как всегда вывозила. От души желаю тебе этого и в настоящий момент».

Осенью 1928 года Савелий Литвинов приехал в Париж. И тут от него потребовали расплатиться по векселям, выданным берлинским торгпредством. Сумма немалая — двадцать пять миллионов тогдашних франков. Советское торгпредство назвало векселя «грубой подделкой». Когда Савелия Литвинова арестовали, он кричал:

— Не я мошенник, мошенники — в торгпредстве!

29 декабря 1928 года Ворошилов обратился к Сталину:

«Судя по секретным телеграммам ТАССа, дело Савелия Л. принимает скандальный характер. Свистопляска печати, сенсационные разоблачения, всякие вымыслы и инсинуации окрашивают это дело в яркий колорит.

Все это, несомненно, просочится к нам (через иностранную прессу, через ТАСС и другие каналы). Я полагаю, что мы должны осветить это дело в наших партийных и советских газетах. Надо толково и подробно изложить махинацию Савелия Л. и его сообщников, чтобы пресечь всякие кривотолки и слухи, которые неизбежно у нас начнут циркулировать».

Сталин согласился и велел написать о процессе над Савелием Литвиновым. Газетная заметка появилась 29 января 1930 года. Позиция Москвы: брат Максима Максимовича авантюрист, обманувший Советское государство.

Дело рассматривал французский суд. Процесс начался в январе 1930 года. Присяжные должны были решить вопрос: Савелий Литвинов — жертва интриги или же преступник. Тем временем Максим Максимович уже стал наркомом.

История с братом доставила ему много неприятных минут.

Адвокат советского торгпредства пытался укорить Савелия:

— Вы носите знаменитое имя. Ваш брат — министр иностранных дел республики, занимающей одну шестую часть всего земного шара. Вы пытались спекулировать на этом славном имени. Вы хотели смешать вашего брата с грязью так, как это делают эмигранты… Подумать только, брат любит вас! Да, этот сильный человек имел слабость: он не мог отречься от брата, он заботился о вас, он хотел устроить вас на службу.

Но Савелий рассказал немало любопытного о более чем сомнительных финансовых операциях советских учреждений за границей. Савелий свалил всю вину на одного из руководителей Наркомата торговли Владимира Захаровича Турова (Гинсбурга), который был убит в Москве при невыясненных обстоятельствах. Турова похоронили на Новодевичьем кладбище.

А Савелий Литвинов утверждал на суде, что выполнял приказ Москвы, добывая деньги для Коминтерна. Когда разгорелся скандал, Турова убрали как нежелательного свидетеля.

— А если бы я не подчинился приказу, то и меня уже давно не было бы в живых, — добавлял Савелий Максимович.

Суд оправдал Савелия Литвинова. «Правда» откликнулась заметкой под заголовком «Гнусный акт французского «правосудия».

Эта скандальная история не повредила Максиму Максимовичу, как и разговоры о том, что он примыкает к «правым» — Николаю Бухарину и главе правительства Алексею Рыкову. Вместе с тем Сталин писал Ворошилову из Сочи в 1929 году, где отдыхал: «Держитесь покрепче в отношении Китая и Англии. Проверяйте во всем Литвинова, который, видимо, не симпатизирует нашей политике».

Но при этом Сталин доверял Литвинову. Не много в истории советской дипломатии найдется такого рода телеграмм, как та, которая была утверждена на заседании политбюро в мае 1931 года. Она адресована Литвинову, участвовавшему в заседании подготовительной комиссии по разоружению в Женеве: «Ваши выступления в Женеве политбюро считает правильными по существу и безупречными по форме и тону. Не возражаем против участия во всех названных вами Женевских комиссиях и подкомиссиях в форме, в которой вы найдете целесообразным».

Максим Максимович чувствовал себя уверенно. В 1935 году Литвинов обратился с подробным письмом к секретарю ЦК Ежову, который пользовался поддержкой Сталина и входил в силу:

«Многоуважаемый Николай Иванович.

Я вынужден написать Вам о своей охране. Я свыше 10-ти лет езжу подряд ежегодно за границу как по служебным делам, так и для лечения, но до последнего года всегда обходился без всякой охраны. Много раз ГПУ предупреждало о якобы готовящихся на меня покушениях, но все это оказывалось вымыслом. Информаторы НКВД, зная о моих частых поездках за границу, сочиняют информацию, которая, вероятно, хорошо оплачивается, не заботясь о правдивости своих сообщений. Были сообщения, когда они сообщали фамилии лиц, якобы готовившихся совершать покушения и даже с какими паспортами они должны были приезжать в Женеву, но при проверке таких лиц никогда в Женеве не оказывалось.

Надо Вам знать, что нынешний глава Женевского правительства — левый социал-демократ, вполне наш человек, который, не полагаясь на свою полицию, своими путями проверяет наши сообщения о мнимых террористах, и результат всегда получается отрицательный. Во всяком случае, до сих пор ни малейших признаков слежки за мною за границей не наблюдалось. А как Вы сами знаете, я в прошлом году был в Мариенбаде, затем в Меране, а затем в Женеве без всякой охраны, и ничего не случилось, несмотря на грозные предостережения НКВД.

Считая, однако, возможность покушения теоретически допустимой, в особенности когда я засиживаюсь подолгу в одном городе, как, например, на курорте или в Женеве, я с прошлой зимы дал согласие на сопровождение меня двумя сотрудниками НКВД, при условии, однако, производства охраны согласно моим собственным указаниям. Вы должны согласиться, что при моем опыте и знании заграницы я лучше Ягоды и его сотрудников понимаю, где и когда следует «охранять». Я ездил таким образом несколько раз с этими сотрудниками, и никаких недоразумений у меня с ними не было.

К сожалению, в данное время Ягода, очевидно основываясь на явно ложной информации, дал инструкцию своим сотрудникам не считаться с моими указаниями и навязывать мне свои формы охраны, которые не только раздражают меня, но явно дискредитируют меня, а зачастую привлекают ко мне ненужное внимание и раскрывают мое инкогнито. Тов. Суриц смог бы рассказать Вам, как некоторые иностранцы узнали меня в Мариенбаде благодаря нелепому поведению сотрудников НКВД.

Усвоенная теперь сотрудниками НКВД форма охраны меня не только раздражает, но в чрезвычайной степени угнетает, делая меня иногда совершенно неработоспособным. Там, где нужно, я не возражаю против охраны, хотя за мною по Женеве ходят иногда четверо швейцарских агентов и двое наших. Необходимо, однако, время от времени уединиться, погулять совершенно свободно, не чувствовать за собой топота шагов — только тогда я могу обдумать какую-нибудь проблему или необходимое выступление…

Р. S. Я уже не говорю о том, что надуманные в Москве меры охраны требуют огромных валютных расходов, абсолютно ненужных…»

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ВОЗВРАЩЕНИЕ ГРЕКОВ НА РОДИНУ

Из книги Легенды и мифы древней Греции (ил.) автора Кун Николай Альбертович

ВОЗВРАЩЕНИЕ ГРЕКОВ НА РОДИНУ Изложено в основном по трагедиям Еврипида «Андромаха» и «Гекуба».Богатую добычу захватили греки в Трое, она вознаградила их за все те беды, которые испытали они во время десятилетней осады. Много золота и серебра, много утвари и бесчисленное


Глава 15. Возвращение Ноя на родину

Из книги Тайна Ноева ковчега [Легенды, факты, расследования] автора Мавлютов Рамиль

Глава 15. Возвращение Ноя на родину Не может быть сомнения в том, что семья Ноя возвратилась на родину в свой город, потому что все пять городов адамитов (по данным археологии) опять заселились. Все города адамитов: Эриду, Ур, Урук и Лагаш имеют поверх адамитовых культурных


23 Возвращение на родину (1205–1261)

Из книги История Византии автора Норвич Джон Джулиус

23 Возвращение на родину (1205–1261) В противоположность дожу Дандоло — гордо именовавшему себя Повелителем Четверти и Половины Четверти Римской империи — император Балдуин превратился в довольно жалкую фигуру. Он остался лишь с четвертой частью той территории, которой


Возвращение на родину

Из книги Русская Америка автора Бурлак Вадим Никласович

Возвращение на родину В 1786 году Шелехов покинул Америку. Провожали его не только русские поселенцы. Попрощаться с ним прибыли сотни туземцев с разных уголков острова.Обратный океанический путь на родину для Шелехова и его близких прошел относительно спокойно. Зато


23 Возвращение на родину (1205–1261)

Из книги История Византии автора Норвич Джон Джулиус

23 Возвращение на родину (1205–1261) В противоположность дожу Дандоло — гордо именовавшему себя Повелителем Четверти и Половины Четверти Римской империи — император Балдуин превратился в довольно жалкую фигуру. Он остался лишь с четвертой частью той территории, которой


ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ: СБЛИЖЕНИЕ С ЖЕЛЕЗНОЙ ГВАРДИЕЙ (1935—1937)

Из книги Забытый фашизм: Ионеско, Элиаде, Чоран автора Ленель-Лавастин Александра

ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ: СБЛИЖЕНИЕ С ЖЕЛЕЗНОЙ ГВАРДИЕЙ (1935—1937) Срок выплаты стипендии из Фонда Гумбольдта завершился летом 1935 г. В июле Чоран вернулся в Румынию. Там он провел два года, пока не получил новые субсидии, — на сей раз от Французского культурного института


1.5. ОУН после войны в эмиграции. Возвращение на родину

Из книги Между Гитлером и Сталиным [Украинские повстанцы] автора Гогун Александр

1.5. ОУН после войны в эмиграции. Возвращение на родину «Если не возьмемся теперь же за выправление положения на Украине, Украину можем потерять. Имейте в виду, что Пилсудский не дремлет… Имейте также ввиду, что в Украинской компартии (500 тысяч членов, хе-хе) обретается не


14. Возвращение на Родину. Расформирование

Из книги Прибалтийские дивизии Сталина автора Петренко Андрей Иванович

14. Возвращение на Родину. Расформирование 28 мая 1945 года Эстонскому корпусу был отдан приказ начать марш в Таллин.29 мая 1945 года началось возвращение Эстонского корпуса в Советскую Эстонию. Воинам предстояло пройти походным порядком более 500 километров. Корпус шел


Глава 21. Вынужденное возвращение на родину, или Ретирада Одноглазого Пунийца из Италии

Из книги Великий Ганнибал. «Враг у ворот!» автора Нерсесов Яков Николаевич

Глава 21. Вынужденное возвращение на родину, или Ретирада Одноглазого Пунийца из Италии Пока в Риме «судили да рядили» – как быть с Карфагеном?! – в Италию спешно прибыли карфагенские гонцы – на север Апеннинского полуострова к Магону и на юг итальянского «сапожка» к


VII. Возвращение на родину Сосредоточение чехов в Харбине и Владивостоке — Ограбление чехами Иркутска — Русский золотой государственный запас — Договор чехов с большевиками — Захват железной дороги — Отношение чехов к русским — Убийства — Два документа по поводу воровства чехами 32 вагонов автомобил

Из книги Чешские легионы в Сибири (Чешское предательство) автора Сахаров Константин Вячеславович


4. «Смена Вех» и возвращение на Родину

Из книги Агония белой эмиграции автора Шкаренков Леонид Константинович

4. «Смена Вех» и возвращение на Родину Известно, что настроения, которые в конечном счете базировались на признании возможности сотрудничества с Советской властью, затрагивали представителей разных слоев эмиграции с первых лет их пребывания на чужбине. Еще в то время,


ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ, БОЛЕЗНЬ, ОПАЛА И СМЕРТЬ.

Из книги Александр Васильевич Суворов. Его жизнь и дела [вычитано, современная орфография] автора Телешев Николай

ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ, БОЛЕЗНЬ, ОПАЛА И СМЕРТЬ. Медленно возвращался Суворов в Россию. Его задерживали на пути дипломатические переговоры с союзниками, которые хотели снова вернуть героя на поле битв. Но все эти предположения и планы не привели ни к чему, они задерживали


15. Арест Христа и арест Рема Беседа с Пилатом и беседа с Нумитором

Из книги Царский Рим в междуречье Оки и Волги. автора Носовский Глеб Владимирович

15. Арест Христа и арест Рема Беседа с Пилатом и беседа с Нумитором 15.1. Что сообщают Плутарх и Ливий Мы уже видели, что Плутарх и Тит Ливий иногда путали Ромула (Христа) и Рема (Иоанна Крестителя), перенося евангельские события с одного на другого. Ярким примером служит


15.3. Арест Рема и арест Христа

Из книги Царский Рим в междуречье Оки и Волги. автора Носовский Глеб Владимирович

15.3. Арест Рема и арест Христа Рем арестован, а Ромул остается на свободе. Причем, как сказано, люди Нумитора НЕОЖИДАННО НАПАДАЮТ НА РЕМА, КОТОРЫЙ ШЕЛ В НЕБОЛЬШОМ ОБЩЕСТВЕ. РЕМ ЖИВЫМ ВЗЯТ В ПЛЕН.Но ведь это — известная евангельская сцена ареста Христа ночью, после его