Страх и трепет

Эти слова, взятые из Лаврентьевской летописи («И бе видети страх и трепет, яко на христьяньске роде страх, и колебанье, и беда упространися»), красноречивее всего описывают состояние, в котором пребывала Русь во время Ига.

Кстати говоря, термин «иго» у нас вошел в употребление не сразу и является переводным. Впервые он встречается в латинском сочинении польского историка и церковного деятеля Яна Длугоша, который пишет, что государь Иоанн Васильевич сбросил iugum barbarum (варварское иго) – причем пишет в 1479 году, когда формально разрыв с Ордой еще не произошел.

После этого слово «иго» долгое время попадается почти исключительно в иностранных текстах, а в России становится общепринятым только в XIX веке. Его можно встретить уже у Карамзина, который утверждает, что «россияне вышли из-под ига более с европейским, нежели азиатским характером» (в заключительной главе я попытаюсь этот тезис оспорить), однако словосочетание «татаро-монгольское иго» утвердилось несколько позднее, заимствованное из немецкого исторического атласа, который составил некий лейпцигский профессор Христофор Крузе, кажется, ничем более не знаменитый.

Карамзин дает и другую формулировку, не менее образную. «Отечество наше рабствовало от Днестра до Ильменя», – пишет он.

Однако идеи отечества в XIII веке еще не существовало, да и «рабствовали» русские области по-разному.

После 1240 года Русь оказалась поделенной – не административно, а фактически – на четыре «зоны», и в каждой завоеватели вели себя особым образом. Задача при этом преследовалась одна и та же: собирать побольше дани и обеспечивать выполнение «людской повинности», но достигалась эта цель неодинаковыми средствами.

В самое тяжелое положение попал юго-восточный регион, где оккупанты фактически упразднили прежние властные институты и осуществляли прямое военное управление. Эти земли находились ближе всего к Степи и контролировать их оттуда было легче.

Основная часть Руси – центр и восточная половина – сохранила своих князей, которые превратились в бесправных «холопов» хана и полностью зависели от прихоти его представителей на местах. При этом и здесь некоторые районы остались в прямом подчинении оккупантов, выведенные из-под княжеской власти.

Особый статус был у Новгородчины, избавленной от разорения. Подход к этой богатой, стратегически важной в торговом отношении области у победителей был сугубо прагматический: купеческой республике позволялось жить более или менее по-своему, но под жестким присмотром и, разумеется, на условии выплаты очень больших налогов.

Наконец, имелась юго-западная «зона» – обширные владения Даниила Галицкого, тоже мало затронутые войной. О том, как сложилась историческая судьба этих земель, было рассказано в предыдущем томе, поэтому здесь лишь коротко напомню о развитии событий.

Понимая невозможность прямого сопротивления, гордый Даниил, который вскоре провозгласит себя «королем Русов», смиренно поехал в ставку к Бату и «холопом назвался» – то есть признал себя вассалом Орды. Хан принял его милостиво. Судя по летописи, самое страшное унижение, которому подвергся Даниил, заключалось в том, что ему пришлось «опоганиться» чашей кумыса. Ловкий князь сумел понравиться старшей хатун, улестив ее дарами, и сохранил все свои владения, которые превратились в нечто вроде протектората: платили дань, но обладали самоуправлением. Как уже говорилось, после поездки в Орду князь переустроил свою дружину по монгольскому примеру, что повысило ее боеготовность и даже позволило дать вооруженный отпор наместнику соседней, оккупированной монголами области, когда тот стал своевольничать.

Разделение на «зоны» разной «строгости» имело огромное значение для дальнейшей истории русославянской прото-нации, которая через некоторое время, приблизительно по тем же границам, распадется на новые нации: восточную великорусскую, включившую и новгородцев; северо-западную белорусскую; юго-западную малороссийскую. (О том, как и почему произошло разделение западных русославян на два отдельных этноса, речь пойдет в томах, описывающих события XVI–XVII веков.)

Сохранив православную веру (но не церковное единство), эти народы обретут каждый свои уникальные черты. В XVIII–XX веках они вновь окажутся жителями одной страны, но сейчас существуют как три самостоятельных государства.

Три Руси

«Великой Русью» (Великороссией) нашу страну впервые назвали еще в середине XIV столетия: в константинопольском указе, предписывавшем церкви всей Руси, как «Великой», так и «Малой», повиноваться одному митрополиту. Понятие «Малая Русь» возникло несколько раньше – вероятно, еще в XIII веке, потому что в 1303 году уже появляется отдельная митрополия «Микроросии» (по-гречески ????? ?????), включавшая Волынскую, Галицкую и Туровскую области. Галицкий князь Юрий Болеслав (1323? – 1340) польско-литовского происхождения, но православного вероисповедания именовал себя «герцогом Малой Руси» (dux Russiae Minoris).

Этимология названия Беларусь менее ясна. Предполагается, что вначале часть западной Руси стала именоваться «Белой» в противопоставление Черной Руси – землям бывшего Полоцкого княжества, отошедшим к литовцам еще во времена Миндовга. Со временем «Белой Русью» стали звать весь регион, включая и прежнюю Черную Русь.

«Растроение» Руси официально закрепилось с XVII века, когда московские цари стали титуловаться Всея Великой, Малой и Белой Руси государями.

В центре нашего внимания будет жизнь второй и третьей из перечисленных выше «зон», которые со временем превратятся в «Великороссию» и станут колыбелью российской государственности.

Итак, эта часть Руси после завоевания сохранила самоуправление, но оно сильно ограничивалось постоянным вмешательством ордынских эмиссаров, чья власть была выше княжеской.

Поскольку монголов в этот период занимала только максимально возможная эксплуатация материальных и людских ресурсов, великий хан приказал провести перепись населения.

Переписных кампаний, собственно, было несколько, и проходили они негладко. Эта трудная работа, начавшаяся еще в 1250-е годы, продолжалась с перерывами лет двадцать. Впоследствии – до самого конца своего владычества – при расчете дани и иных поборов Золотая Орда опиралась на статистические данные, полученные в эпоху Ига.

Принцип фискального деления был тот же, по которому жила вся империя. Для сборщиков налогов Русь состояла из туменов, которые, в свою очередь, дробились на тысячи, сотни и десятки. Большие города в эту систему не входили и облагались данью индивидуально.

В каждом тумене (по-русски «тьме») был свой сборщик. Он назывался тюркским словом «баскак» или монгольским «даруга» и имел в своем распоряжении отряд воинов. Главный фискал Владимирского великого княжества именовался «великим баскаком». По сути дела, он являлся наместником всей области. По его требованию князь был обязан при необходимости выделять в помощь монголам дополнительные войска, так что мятежи и восстания русских людей в основном подавлялись русским же оружием.

Помимо баскаков, представлявших власть хана на местах, в самой Орде были чиновники, ведавшие разными русскими княжествами. Являясь в ставку, князь должен был обращаться к своему «куратору».

Мало того что все области и большие города должны были вносить установленный «выход» (общее название дани) деньгами и рекрутами, но хан мог еще по собственному усмотрению объявить «запрос» – единовременный экстраординарный побор, и это требование нужно было исполнять. Плано Карпини рассказывает о баскаке, который брал дань по одному «меху» с каждого мужчины и мальчика, а кто не мог заплатить – угонял в рабство; кроме того он уводил всех неженатых и незамужних, всех нищих и бездомных, а также «каждого третьего сына». Хотя эти нормы явно нарушали правило о взимании десятины, никакой защиты от произвола не было.

В таких невыносимо тяжелых условиях восточнорусские земли существовали весь первый период монгольского владычества.

Монгольская перепись

С какими бы грабительскими целями завоеватели ни проводили свои фискальные переписи, историки должны сказать оккупантам спасибо. Расчеты налогообложения дают нечастую для Средневековья возможность довольно точно оценить численность населения страны в описываемую эпоху. Эту реконструкцию подробно и убедительно осуществил Г. Вернадский в своей замечательной работе «Монголы и Русь» (1953 г.).

Восточную Русь ордынские чиновники разделили на 27 туменов: пятнадцать относились к Владимирскому великому княжеству, по пять – к Тверскому и Нижегородскому; два – к Рязанскому. Еще 16 туменов насчитывалось в западной Руси. По предположению Вернадского, в одном тумене должно было проживать 200 тысяч человек, поскольку для монголов обычным было соотношение военнообязанных к общей численности населения 1:20. Если так, то на территории 43 «туменов» обитали 8,6 миллиона человек. Нужно прибавить сюда жителей Новгородчины и Псковской области, больших городов, а также районов, находившихся в прямом подчинении оккупантов. Получается, что население Древней Руси в это время было не меньше десяти миллионов – очень большая цифра.

Сохранились сведения и о том, сколько дани собирали монголы с русских – правда, данные относятся к концу XIV века.

Одна «соха» (большая крестьянская семья) должна была платить полтину серебра в год. «Выход» с Владимирского княжества составлял 85 тысяч рублей, а со всей восточной Руси за исключением Новгорода – 145 тысяч, то есть примерно 30 тонн серебра!