Возвышение Москвы

Пришло время рассмотреть причины и обстоятельства превращения захолустного городка Владимиро-Суздальского княжества в политический центр обновленного русского государства.

Выбор столицы – событие огромного значения для любой страны; в особенности для страны, которой предстояло превратиться в империю, то есть сверхсильное государство жесткой вертикальной конструкции, где облик и дух главного города в значительной степени определяют судьбу и жизнь всего огромного организма. Достойные и недостойные качества московских правителей, привычки и традиции столичного населения, выгоды и невыгоды географического положения города – всё это сказалось на облике страны, которую на протяжении нескольких веков называли Московией, а ее обитателей московитами.

Как обычно случается в истории, город стал колыбелью новой государственности вследствие соединения случайных и неслучайных факторов – причем первых явно больше.

В предыдущем томе было рассказано, что этот населенный пункт начинает упоминаться в летописях с середины XII столетия. Москов или Кучково (по имени владельца боярина Кучки, от которого впоследствии сохранился топоним «Кучково поле») был пограничной крепостцой Владимиро-Суздальского государства.

Долгое время городок не являлся даже центром удельного княжества. Сюда сажали, всегда временно, самых младших сыновей. Младшим сыном был и Даниил Александрович, который после смерти Невского стал первым постоянным московским князем. Сорок лет он прозябал в своей волости, не имея никакой политической важности, пока по удачному стечению обстоятельств не получил в наследство от бездетного родственника Переяславль-Залесский.

На этом цепь счастливых для Москвы случайностей не закончилась. Сыновья Даниила – Юрий и в еще большей степени Иван – оказались хваткими собирателями земель. Оба отлично владели искусством дипломатии и подкупа, много времени проводили в Орде, где умели переинтриговать своих соперников. Любопытно звучит суждение о русских араба Ибн-Баттуты, который при дворе Узбека видел, должно быть, посольство Калиты (1334 г.) и составил по нему мнение обо всем народе: «Русские, христиане, народ с рыжими волосами и голубыми глазами, весьма хитрый и коварный».

В конце концов Ивану Калите ценой доноса и разорительного похода против собственного отечества (но не своей отчины) удалось войти к хану в ми-

К этому времени звание великого князя Владимирского вновь обрело важность. Дело было не в верховной власти (она принадлежала Орде) и не в чести (об этом тогда особенно не заботились), а в мотиве сугубо практическом: праве собирать «выход» для татар.

Калита добился полномочий на сбор дани и с других русских княжеств, что стало для Москвы могучим инструментом экономического и политического влияния. В. Ключевский называет великого князя «простым ответственным приказчиком хана по сбору и доставке дани», но эта должность открывала перед ловким политиком богатые перспективы. Всегда можно было дать послабление послушным и посильнее прижать непокорных; прямые контакты с Сараем давали возможность очернить врага в глазах высшей власти; ну и, конечно, часть собранного, как водится, прилипала к рукам «приказчика», делая его всё богаче (мы видели, как Юрий Данилович от жадности утратил осторожность и поплатился за это).

Конечно же, Иван Калита заботился не о благе страны, которой еще не существовало, а, так сказать, лишь о собственной калите, но от его оборотистости в выигрыше оказалась вся московская область, центральная часть русских земель. При этом князе и его преемниках, следовавших тем же курсом, в их владениях царил мир. Богатели города, развивалось хозяйство, быстро росло население.

Причин тому было две: во-первых, после победы над Тверью у Москвы не осталось опасных соперников; во-вторых, не трогали Русь и татары, вполне удовлетворенные исполнительностью своих московских вассалов.

Помимо экономического развития происходил еще один процесс, менее очевидный, но в историческом смысле более важный: за несколько спокойных десятилетий в московской Руси выросло новое поколение, которое не испытало ужаса татарских набегов и потому обладало большей волей к сопротивлению, чем отцы и деды.

Так стала возможной первая попытка освобождения от чужеземного владычества, произошедшая через сорок лет после Калиты.

За полтора века в тридцать раз

Интересно, что методика приращения земель, которую использовал Калита, оказалась продуктивнее вооруженной экспансии. Иван Данилович не размахивал мечом – он платил, благо деньги были. Так оно получалось надежней и беспроблемней.

Калита покупал по кускам и кусочкам отчины бедных князьков и захудалых бояр, от которых разбегались голодающие крестьяне, потом приводил туда собственных людей, и через некоторое время жизнь в новом московском владении начинала налаживаться.

Территория княжества до Калиты была намного меньше современной Московской области, всего с четырьмя маленькими городами (еще Можайск, Коломна и Звенигород). В раннем завещании Ивана Даниловича (от 1327 года) городков уже семь – прибавились Серпухов, Радонеж и Руза. Потом Калита прикупил Белозерск, Углич и Галич Мерьский с уездами (хотя в последнем еще некоторое время сохранялись местные князья).

Его наследники продолжали собирать территории. Однако чем сильнее становилась Москва, тем чаще она действовала не деньгами, а силой. Дмитрий Донской, общепризнанный лидер всей Руси, попросту выгонял неугодных ему мелких князей, забирая их земли себе.

Не пренебрегали московские властители и традиционными дипломатическими (а по сути дела коррупционными) способами, получая в Орде ярлыки за мзду. Так были присоединены Нижний Новгород (пока еще неокончательно), Муром и Таруса.

По карте видно, как раздулось Московское государство всего за полтора века. При Василии Темном, то есть в конце периода, охваченного данным томом, великое княжество занимало территорию в тридцать раз б?льшую, чем при первом князе Данииле Александровиче.

То, что в XIV веке Москвой владели несколько деятельных правителей, – фактор случайный, и одного его для решения столь важного вопроса, как выбор центральной точки огромного государства, было бы, наверное, недостаточно (тем более что непосредственные преемники Калиты, как мы увидим, талантами не блистали). Однако для возвышения Москвы существовали и вполне объективные причины.

Город был очень выгодно расположен – сразу в нескольких смыслах.

Москва непосредственно не граничила с «опасными» соседями: от татар ее прикрывали рязанское и нижегородское княжества, от литовцев – княжество смоленское. Враги, истощавшие набегами области, которые находились восточнее или западнее, часто попросту не добирались до Москвы. Между 1293 годом, когда край разорила карательная экспедиция хана Тохты, и до 1368 года, когда город чуть не захватил литовский князь Ольгерд, то есть в течение трех четвертей столетия, московская земля жила, не подвергаясь опустошению.

Другая выгода географического положения заключалась в том, что Москва находилась на пересечении торговых путей. Три больших товарных магистрали проходили через этот район: речная от Волги к Новгороду, «великая владимирская дорога» и путь на юг, к Чернигову и Киеву. Это преимущество, конечно, нельзя счесть уникальным, поскольку Тверь или Нижний Новгород, не говоря уж о Великом Новгороде, были расположены не менее удачно, однако чем спокойнее становилась жизнь в московских пределах, тем охотнее купцы выбирали именно этот маршрут следования.

Относительная безопасность, в которой существовали подданные московских князей, стимулировала постоянный приток переселенцев. С востока, юга и запада сюда тянулись крестьяне, заселяя пустующие земли и развивая сельское хозяйство. Росли и города. Московские правители очень хорошо понимали, что богатство государства напрямую зависит от численности населения, и не жалели для этого средств: давали новым жителям податные льготы, строили слободы и села, даже выкупали пленных в Орде. В XIV веке прежде скудный людьми лесной регион постепенно превращается в самую населенную область Северной Руси.

Очень важно было то, что в Москву потянулись не только крестьяне, но и аристократия, военно-административный костяк государства. С разоренного междоусобицами юга и с измученного литовскими набегами запада приезжали со своими дружинами князья и знатные люди, получали земли и должности, становились вассалами московских великих князей. Так сформировалось боярское сословие, которое в XIV и XV веках было опорой престола. В смутные времена гражданских войн и татарского господства боярская аристократия не раз спасала молодое государство от краха.

Однако главные причины, по которым Русь постепенно стала «собираться вокруг Москвы», пожалуй, были не политико-экономического, а психологического свойства: ни одно прочное государство не возникает без того, чтобы в народе не утвердилось ощущение правильности этого объединения. Победа московских государей над соперниками, выражаясь современным языком, прежде всего произошла на уровне массового сознания. Этому способствовали два ключевых обстоятельства.

Во-первых, московские князья, пользуясь выгодами ордынского покровительства, сумели превратить свои владения в оазис относительного порядка и покоя. Здесь было меньше разбойников, меньше произвола, здесь действовали хоть какие-то законы. Постепенно за Москвой закрепилась репутация земли, которая устроена крепче и справедливее, чем другие. Вследствие этого в элите соседних княжеств стали возникать промосковские партии, а в нижних слоях общества развивались промосковские настроения. Мы увидим, что иногда большие регионы присоединялись к Москве безо всякого сопротивления, добровольно.

Во-вторых, московским государям удалось сделать своим твердым союзником православную церковь и всё духовное сословие. В XIV веке авторитет великого князя смыкается с авторитетом митрополита; кто противится воле Москвы, тот оказывается в конфликте с церковью, то есть бунтует против Бога.

Но роль православной церкви в создании московского государства настолько велика, что этой теме необходимо посвятить отдельную главу.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.