Уличные торговки и продавщицы

Уличные торговки и продавщицы

Женщин, занятых в уличной торговле, было в викторианском Лондоне огромное количество. Эта работа считалась «честным трудом» и оттого была приличнее проституции, хотя едва ли торговки жили в лучших условиях, чем их коллеги из предыдущей главы. В уличной торговле была своя специализация – рыба (в том числе устрицы и креветки), фрукты и овощи, экраны для каминов, кружева, шляпы, цветы, мелкие изделия для шитья и фурнитура, мыло, полотенца, расчески, шляпки, булавки и прочие безделушки, чай и кофе, молочные продукты, игрушки.

В 1861 году журналист Генри Мэйхью включил в свое исследование «Рабочие и бедняки Лондона» подробную классификацию торговок. Это были женщины всех возрастов, в основном англичанки и ирландки, гораздо меньше евреек и совсем мало шотландок и валлиек. Из иностранцев была встречена одна немка и несколько итальянок, торговавших музыкальными инструментами. Англичанки и ирландки заметно различались в уличной иерархии: ирландки таскали с собой тяжелые корзины с овощами и фруктами, англичанки же продавали более «престижные» товары вроде кружева и шляпок. Ирландки могли совмещать торговлю и попрошайничество, убалтывая покупателей на пенни-другой, однако Мэйхью счел их более целомудренными, чем их английские товарки, которые вообще пренебрегли браком, предпочитая сожительство с другими торговцами.

По семейному положению он разделил торговок следующим образом:

1. Жены или сожительницы уличных торговцев – самая большая группа, работали «семейным подрядом» с мужем.

2. Жены рабочих, которые торговали для дополнительного дохода.

3. Вдовы, причем обычно вдовы уличных торговцев, которые после смерти мужа переняли его дело.

4. Одинокие женщины, например, дочери торговцев.

Согласно статистике Мэйхью, в 1861 году в Лондоне насчитывалось от 25 до 30 тысяч уличных торговок, а их средний доход составлял от 2 шиллингов 6 пенсов до 4—5 шиллингов в неделю.

В уличные торговки часто шли те женщины, которые не могли найти никакой другой работы, не хотели попасть в работный дом и очень нуждались в деньгах, однако не опустились еще настолько, чтобы заняться проституцией. Типичный сценарий: молодая ирландка поехала в Лондон, чтобы найти там брата, эмигрировавшего раньше. Но брат не нашелся, видимо, умер, а девушка не смогла отыскать себе лучшего занятия, чем торговля овощами. Уровень образования у торговок был очень низок, едва ли одна из двадцати умела читать, а одна из сорока – писать, и на более высокооплачиваемую работу они претендовать не могли. Да ее, в общем, и не было.

Цветочница. Рисунок Густава Доре в книге «Паломничество», 1872.

Среди прочих торговок самым знакомым является образ цветочницы. Вспомним хотя бы пьесу Бернарда Шоу «Пигмалион», в которой речь идет о бедной необразованной цветочнице Элизе Дулитл, из которой профессор Хиггинс берется вылепить настоящую леди. Какой же мы видим нашу героиню впервые?

«(Фредди) Раскрывает зонтик и бросается в сторону Стрэнда, но по дороге сталкивается с уличной цветочницей, которая спешит укрыться от дождя, и выбивает у нее из рук корзину с цветами. Ослепительная вспышка молнии, сопровождаемая оглушительным раскатом грома, служит фоном для этого происшествия.

Цветочница. Ты что, очумел, Фредди? Не видишь, куда прешь!

Фредди. Виноват… (Убегает.)

Цветочница (подбирая рассыпанные цветы и укладывая их в корзинку). А еще называется образованный! Все мои фиялочки копытами перемял.

Усаживается у подножия колонны справа от дамы и начинает приводить в порядок цветы. Привлекательной ее не назовешь. Лет ей восемнадцать-двадцать, не больше. На ней маленькая матросская шапочка из черной соломки, с многочисленными следами лондонской пыли и копоти, явно скучающая по щетке. Ее давно не мытые волосы приобрели какой-то неестественный мышиный цвет. Поношенное черное пальто, узкое в талии, едва доходит до колен. На ней коричневая юбка и грубый фартук. Башмаки тоже знавали лучшие дни. Нельзя сказать, что она не старается быть по-своему опрятной, но по сравнению с окружающими ее дамами выглядит настоящей грязнулей. Черты ее лица не хуже, чем у них, но кожа оставляет желать лучшего. К тому же девушка явно нуждается в услугах зубного врача».

Цветочницы торговали саженцами деревьев, цветами (как в горшках, так и готовыми к посадке и просто срезанными садовыми), семенами и ветками (например, падубы, омелы, плюща, тиса, лавра, пальмы, сирени). Цветами было принято украшать свои дома как у представителей высшего и среднего классов, так и у простых рабочих: букетик цветов на столе отличал приличного человека от опустившегося бедняка и пропойцы. Мужчины покупали цветы не только женам по большим праздникам, но и для себя, например, чтобы вставить цветок в петлицу. Как писал Генри Мэйхью, «лондонские рабочие и лондонская беднота, сошедшие на берег матросы просто обожают цветы».

Цветочницами становились молодые девушки, иногда и вовсе дети. Сколько их было на улицах Лондона, трудно сказать, но по воскресеньям, когда торговля шла особенно бойко, можно было встретить от 400 до 800 торговок. Девушки-цветочницы делились на две категории: для первых торговля цветами была лишь предлогом для близких контактов с мужчинами: «Они часто выходили на крупные улицы и предлагали букеты господам, совершавшим вечерний променад в таких оживленных местах, как Стрэнд. Дамам же они редко навязывали свой товар. Их возраст в среднем от четырнадцати до девятнадцати-двадца-ти лет, а на улице они остаются порой до самой поздней ночи, когда вся лаванда и фиалки уже давно завяли». Другая категория – это девушки, полностью или частично жившие на доходы от продажи цветов. Некоторые из них – дети уличных торговцев, другие – сироты или дети безработных. Эти девушки торговали на главных улицах Вест-Энда, а также на окраинах. Они часто ходили по улице вдоль домов, предлагая цветы тем, кто случайно выглянет из окна, и бывали весьма настойчивы.

Цветочницы ютились в маленьких съемных квартирках, грязь и убогость которых контрастировала со свежестью и красотой цветов, расставленных в ведрах. До чего же унылой кажется квартира, где проживали две сестры-торговки (11 и 15 лет): «Они жили на одной из улиц возле Друри-лейн в доме, который населяли уличные рабочие и торговцы. Комната, которую они занимали, была большой и из-за скудного освещения казалась еще просторнее. Стены – голые и выцветшие от влажности. Из мебели только шаткий стол и пара стульев, а в центре большая старая кровать. Ее занимали по ночам две сестры и их тринадцатилетний брат. Дети должны были платить арендатору-ирландцу по 2 шиллинга в неделю за комнату, кроме того, жена арендатора стирала их вещи, чинила одежду и т. д.».

Но продавщицами были не только кроткие девочки со спичками, замерзающие на глазах у равнодушного мира. У продавщиц в магазинах был совсем другой статус. Они выглядели прилично, работали в тепле и зарабатывали значительно больше, чем уличные торговки. «Продавщица в магазине – подходящая работа для крепкой девушки. Высокая фигура считается преимуществом, как и способность стоять много часов подряд. Сначала девушки устают, но потом вырабатывается привычка, и после нескольких недель стоять для них также естественно, как сидеть», – писала Эмили Фейтфул в статье «Выбор работы для девушки» (1864).

Родители, которые хотели отдать своих дочерей в продавщицы, должны были озаботиться тем, чтобы те хорошо овладели арифметикой. Чем выше разряд магазина, тем более образованной и воспитанной должна быть продавщица. Любая жалоба клиента, особенно богатого и влиятельного, послужила бы причиной для увольнения или перевода в другой магазин. Но и зарплаты у девушек были соответствующие: от 20 по 50 фунтов в год с питанием и проживанием. К примеру, работницы универсама «Уайтлис» ночевали в общежитии, по две-три девушки в спальне, а обедали в подвале магазина. Перерыв на обед был коротким, глотать суп приходилось на бегу. По воскресеньям общежитие и столовая запирались, и в этот день продавщицы скитались по знакомым и сами искали себе пропитание. Для своих работников мистер Уайтли организовал драмкружок, хор, атлетический клуб и библиотеку, хотя деньги на покупку книг ежемесячно вычитывал из зарплат. За нарушение правил, коих в магазине насчитывалось 176, продавщиц нещадно штрафовали. Время работы определялось владельцами магазинов, и продавщицы работали столько, сколько их работодатели считали нужным, иногда по 16—17 часов в день в постоянном шуме и суматохе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.