Венчурный Клондайк

Венчурный Клондайк

Но кто даст деньги на то, чтобы создать саму Китеж-экономику, мир чудесных технологий?

Банки? Да никогда в жизни! Банки консервативны. Они всегда и везде инвестируют в уже проверенные временем отрасли и производства. В строительство жилья, добычу нефти, в колбасный завод или в линию по производству крышек для «кока-кольных» бутылок – пожалуйста. Им все это известно, они знают, что тут брать в залог и как выстраивать финансовую схему. Они знают, что делать тогда, когда заемщик не сможет вернуть кредит. А тут-то что? Одна пугающая неясность. Нигде на свете банки не кредитуют прорывные технологии. Даже на обожаемом нашими реформаторами Западе, где банковская система необычайно развита и богата.

Государство? Если мы возьмем Тайвань, или Малайзию, или Ирландию, или ту же самую Бразилию и даже Шри Ланку (а уж последняя страна ну никак не богаче нас!) – то даже в них, не говоря уж об Англии или Франции, есть мощнейшие государственные компании по содействию частному бизнесу. Именно они в первую голову помогают молодым фирмам, занятым «хай тек». В них приходят предприниматели со смелыми идеями. Там они их доказывают, пишут бизнес-планы, проходят экспертизу и в случае успеха получают льготные ссуды.

Но может ли наше россиянское государство дать деньги? Как мы знаем – не может. Нет инфраструктуры компаний-инкубаторов бизнеса, нет самой культуры обращения в такие вот заведения. Поэтому сколько не накачивай денег во всяческие фонды – получишь в итоге лишь новую волну воровства. Вместо того, чтобы финансировать «русский Уиндоуз», кто-то купит себе консервный завод. Может, это лучше, чем особняк на Рублевке, но нейрономики так не построишь.

То есть, денег в привычных нам источниках нет. Но они есть там, где мы еще не пробовали их добыть.

России больше не стоит бояться глобального финансового мира. В нем нет ничего сверхъестественного или чего-то такого, что не мог бы объять наш ум. Финансовый рынок похож на океан. В нем есть обширные зоны спокойствия, где изредка налетают штормы и бури. Есть совершенно гиблые места, подобные «Бермудскому треугольнику». И есть свои течения, финансовые гольфстримы.

Каков золотой сон любого американского инвестора? Ах, если бы двадцать лет назад знать, какое будущее ожидает компьютерные компании-гиганты, «Майкрософт» и «Интел»! Если бы знать, как преуспеют Amazon.com и Ebay! Дешево купив их акции тогда, сегодня я бы имел целое состояние…

Согласны – такой способности заглядывать на двадцать лет вперед нет ни у кого в мире. Но Россия Третьего проекта способна уйти в самую подвижную часть океана мировых финансов – в область венчурных фондов. Это – область той самой «новой экономики», где инвесторы готовы вкладывать деньги в идеи и проекты, а не во всем известные товары или технологии. Здесь деньги вкладываются в ожидания будущих прибылей и перспективы завоевания новых рынков.

А ведь Россия, как никто в мире, сказочно богата на оригинальнейшие изобретения, на совершенно невиданные технологии, «ноу-хау» и изделия в духе лесковского Левши. Мы способны выйти на венчурный рынок с плодами русских смекалки и интеллекта, предложив Западу совершенно фантастические вещи.

Каковы важнейшие слагаемые «новой экономики»? Капиталы, идеи и проекты будущего, а также менеджеры, способные эти проекты воплощать. В обычной, «линейной» экономике, компании, чтобы радикально нарастить капитал, нужно от десяти до двадцати лет. В «нью экономи» срок сократился до трех-пяти лет.

Здесь Россия, по-прежнему богатая талантами, имеет шанс получить в руки огромные богатства, не продавая ни тонны нефти, ни кубометра газа.

Мы много говорили о том, что развитие западной цивилизации в последние тридцать лет пошло по ложному пути. Русские способны исправить положение, и предложить миру более совершенную, экологическую, технологическую модель развития.

Нам не страшен даже всемирный финансовый кризис. Кризис – это всегда очистительный огонь. Он заставляет искать новые пути в будущее, перестраивать экономику. И то, что ждет мир в близком будущем, не станет исключением. К экономическому кризису добавляются экологические проблемы, больные вопросы роста населения планеты. Он заставит развитые страны отказаться от чрезмерного увлечения виртуально-спекулятивной экономикой и бросить больше сил в сферу инноваций, изобретений, технологического прогресса. То есть, именно в сферу «новой экономики» в самом первоначальном ее замысле. И бедствия Запада здесь могут стать залогом процветания России. Они создадут спрос на русские технические выдумки и наши чудесные технологии.

Будущий всемирный кризис, начавшись с дестабилизации доллара, окончится подтягиванием «старых» отраслей к отраслям-лидерам. В итоге появится еще более жесткий, нежели сегодня, механизм перелива ресурсов в сферу «новой экономики», очищенной от пены и «пирамидальных» замашек. Кризис не уничтожит бифуркационных технологий. В финансах их значение только усилится. Процессы слияний и поглощений среди корпораций и банков лишь ускорятся.

Нам кровь из носу – надо идти на венчурный рынок. Именно для венчурных фондов сверхновая Россия станет страной сказочных возможностей. В венчурных фондах мира, готовых финансировать идеи и разработки, сосредоточены полтора триллиона долларов. Тем, кто держит там средства, абсолютно наплевать, где изобретены новые технологии или «ноу-хау». Их интересует только то, чтобы эти «ноу-хау» были коммерциализированы и поступили на мировой рынок.

В этом смысле венчурный капитал – колоссальный источник денег, который сам Бог для России создал. Венчурный капиталист разительно отличается от банкира. Стихия венчурного бизнесмена – инвестиции высокого риска. Он ищет высокие доходы. Он готов иногда даже терять деньги – только бы общий баланс оставлял его в немалом выигрыше.

Конечно, венчурному капиталисту надо преподнести идеи и разработки, оформив их в привычную для него упаковку. Но это намного проще и дешевле, чем написать целые тома технико-экономических обоснований («физибилити рисерч»), которые наши бизнесмены уже наловчились таскать по банкам мира.

При этом венчурный капиталист не претендует на владение технологией, лекарством или новейшим материалом, куда вкладывает деньги. Он не хочет быть менеджером производства на новых технологиях. Ему важно капитализировать дело, снять «верхний» супердоход – и уйти на новый цикл. То, что на эти деньги в России будет создано отличное предприятие, будет дан мощный толчок разработкам – его совершенно не волнует.

Еще никто в России толком с венчурными фондами не работал. Для того, чтобы дать вам представление об этой быстро растущей нише в мировом инвестиционном бизнесе, приведем некоторые цифры.

В Соединенных Штатах сложилась самая разветвленная и хорошо действующая инфраструктура инновационного бизнеса. Здесь существуют около тысячи венчурных фирм и почти две тысячи венчурных фондов. За последние годы, несмотря на замедление экономического роста, венчурный капитал набирает силу, а число работающих в этой элитарной сфере за пять лет написания этой книги удвоилось.

Правда, сейчас говорят о том, что после краха «новой экономики» и Интернет-компаний венчурный бизнес в США пребывает в глубокой депрессии, что подняться ему не суждено и потому искать там деньги по меньшей мере бессмысленно. Ой ли? Лучшее возражение – это всегда цифры. И мы приведем кое-какую статистику.

За вторую половину 1990-х годов, в пору подъема на дрожжах информационной индустрии, ежегодные инвестиции американских венчурных фондов увеличились в 25 раз, перешагнув к 2000 году черту в 100 миллиардов долларов. Резкий спад на рынке информационных технологий сказался и на венчурном финансировании: оно сократилось почти троекратно и к середине 2002 года не превышало 25 миллиардов долларов. Однако уже к концу 2003 г. оно увеличилось на 75 процентов и достигло 35 миллиардов. При этом есть все основания считать, что такой рост (50–70 проц.) в венчурном бизнесе продолжится еще несколько лет.

В 2003 году почти 5 миллиардов долларов было вложено в зарождающиеся компании, то есть – инвестировано в идеи. Капиталисты вложили огромные деньги (ровно столько, сколько РФ имеет от продажи оружия ежегодно) в то, чего еще даже в помине нет! Нет ни инфраструктуры, ни кадров, ни бизнес-планов, ни оборудования. Есть только мысли и ноу-хау. А все прямые инвестиции в Россию с ее «газпромами», «лукойлами», «евразхолдингами», «нефтехимами» лишь немногим превысили 8 миллиардов долларов за тот же год.

Перед русскими стоит историческая задача: соединить уникальную американскую индустрию венчурного бизнеса со сверхновым сектором русской экономики, направив американские доллары на наш прорыв. На создание производства и торговых сетей для наших супертехнологий Нейромира – закрывающих технологий, «хай эка» и «хай хьюма». Если нам это удастся, то мы победим и совершим прыжок в послезавтра, одолев силы хаоса. Мы используем наш исторический шанс.

Но и это далеко не все. Мировой фондовый рынок позволяет не только черпать деньги для сверхновой русской экономики. Как вы думаете, что интересует любого продвинутого предпринимателя на Западе? Объемы продаж? Снижение издержек? Прибыль? Да, все это важно – но гораздо больше западник озабочен капитализацией, котировкой акций. Оно и понятно: на продажах своей продукции он, условно говоря, получает миллионы или десятки миллионов долларов, а на росте курса своих акций – сотни миллионы и миллиарды долларов. Конечно, курс акций зависит от эффективности бизнеса и доли рынка, которую контролирует компания. Но еще капитализация зависит от многих неуловимых факторов. (Мы еще напишем об этом особую книгу в серии «Школа люденов»). Каких факторов? Опыт размещения акций нескольких наших высокотехнологичных компаний в Америке показал: стоимость одной и той же компании в США почти втрое выше, чем если бы ее акции продавались в России. Этому есть несколько объяснений. Возьмем хотя бы простые огурцы. Когда их продают на самом дорогом рынке Европы, а то и всего мира – в Жуковке на Рублевском шоссе – они стоят в десять-двадцать раз больше, чем на базарчике у метро «Выхино». Хотя это – одни и те же огурцы. Просто в Жуковке очень много богатых покупателей и, мало продавцов. (Их туда не пускает местная административная мафия). А на базарчике близ метро – покупатель небогатый, а продавцов много. Там, где много товаров и мало денег, цены всегда низки. А вот коли наоборот – то цены высоки. Так вот, читатель, нынешняя Россия – это тот самый базарчик, а США – вроде как рынок в Жуковке. Поэтому мы не только должны привлекать инвестиции в свою страну извне, но и использовать американский фондовый рынок, чтобы повышать капитализацию своих компаний. Так, чтобы богатеть за счет американцев, становиться более могущественными и снимать ограничения в плане ресурсов. Так мы на деле воплощаем принцип «Если ты умный, то стань богатым».

Но и этим наш арсенал не исчерпывается. Все большую роль в оценке акций сегодня играют не издержки, а фьючерсы, не прошлое, а будущее. Больше смотрят не на вещественные активы, а на знания, связи и образы – активы сугубо нематериальные. Даже если брать компании из самых нижних и примитивных ярусов экономики, то мы увидим ту же закономерность. Например, в капитализации нефтяных и вообще добывающих сырье компаний стоимость их вещественных активов (оборудования) занимает только четверть объема. А все остальное – контролируемые запасы, лицензии на разработку месторождений, связи в политических кругах, репутация компании в финансовых кругах, накопленные ноу-хау и разработки. Если двинуться выше, в машиностроение, то там нематериальные факторы занимают уже семь восьмых (а то и восемь девятых) стоимости компании на рынке. У производителей массовых товаров (например, «Сони») материальные активы составляют лишь одну двенадцатую часть капитализации, а все остальное – это брэнд (торговая марка), идеология и образ товара, его узнаваемость массами потребителей. Наконец, у компаний «хай тек» материальные активы – это одна двадцатая, а то и одна тридцатая часть от капитализации. Даже сейчас, несмотря на все фондовые крахи и провалы.

К чему это ведет? Книжный интернет-магазин Amazon.com, сумев пережить кризис Интернет-экономики, имеет капитализацию большую, чем все крупные торговые предприятия России – чем «Седьмой континент», «Перекресток», «Пятерочка» и другие, вместе взятые.

Мы что, хуже? Нет! Мы имеем наглость утверждать, что русские не хуже, а лучше. Просто нам нужно научиться использовать парадоксы рыночной экономики. Если русский сверхтехнологичный уклад становится плацдармом Нейромира в нашей Реальности, если триада чудесных технологий превращается в авангард развития, то они получат наивысшую оценку мировым фондовым рынком. Ведь он, как мы уже знаем, направлен более в будущее. И тогда каждый доллар, евро или рубль, вложенные в русский «мэджик тек», обернется уже не пятью-семью, а пятьюдесятью-семьюдесятью долларами (евро или рублями).

Это отнюдь не бред. Правильное продвижение на мировые рынки наших чудесных технологий может породить инвестиционную революцию, по масштабам сравнимую с Интернет-штормом. В разгар информационной революции в конце 1990-х капитализация Интернет-компаний превосходила вложения в них в сто, двести, а иногда и в тысячу раз! Так что мы в своих оценках предстаем как скромные, осторожные и воспитанные люди.

Но пустят ли нас на мировые финансовые рынки? Пробьемся ли в инвестиционную «Жуковку» планеты? Ведь Сообщество Тени сделает все, чтобы остановить наш сверхтехнологичный уклад.

Но мы возразим. Прорваться можно. Как это ни удивительно, но именно на венчурном «фронте» возможности новых кочевников ограничены. Это – царство развития, сфера, которую наши цивилизационные союзники сумели отбить у Античеловечества. Это – пространство свободы. Здесь мы можем найти союзников, с кем можно сотрудничать с обоюдной выгодой. Нам нужны их деньги, а им – наши технологии. Вот вам первая брешь для того, чтобы наши штурмовые отряды прорвались на мировой финансовый рынок!

Но есть и вторая возможность для «красногвардейской атаки» на международный капитал. Это – самые закрытые и сокровенные гуманитарные технологии из России. Мы умолчим об их деталях. Просто поверьте, читатель: у нас есть возможности для сверхэффективной рекламы.

В-третьих, на рынках сегодня есть десятки миллионов мелких инвесторов. Если воспользоваться знающими консультантами, правильными юристами и авторитетными инвестиционными банкирами, то можно провести все необходимые процедуры для выхода на западные фондовые рынки. А затем – как и в случае продажи плодов сверхвысоких технологий населению – наступит момент прямого диалога с десятками миллионов мелких инвесторов. Мы сможем предложить им акции компаний, у которых потенциал роста в разы больше, чем у других. А то и в десятки крат! Мы предложим им сбывшуюся мечту. Покупая акции наших чудесных компаний, скажем мы им, вы обеспечиваете не только своих детей, но и внуков. Вы поступаете так, как покупатели акций только-только появившейся Microsoft – когда еще никто не знал, что она превратится в супергиганта.

И тогда ни одна сеть не встанет против нас. Сообщество Тени может эффективно бороться против крупных интегрированных структур. Но подобно тому, как современная армия бессильна перед индивидуальным террором, «теневики» пасуют перед десятками миллионов мелких инвесторов.

Они не выдержат напора союзной коалиции из западных венчуреров, русской сверхновой экономики и мириад мелких инвесторов по всему миру.

Кто же поможет русскому сверхтехнологичному бизнесу выйти на мировые рынки?

Сергей Кугушев знал ответ еще несколько лет назад. Есть транснациональные русские, которые сохранили русские ценности, наш топос и стиль мышления, но при этом соединили их с блестящим западным образованием, с профессиональными навыками работы на мировых инвестиционных рынках, с глубокими и разнообразными связями в элите финансового мира. Именно они обеспечат переток западных денег в наши программы технологий будущего. Они помогут нам включить компании с чудесными технологиями в мировой инвестиционный рынок. Опыт есть.

Вот уже второй десяток лет работает команда Олега Батраченко. Она объединяет и восточных славян, и евреев, и десятки людей других национальностей. Все они – русские по духу и по целям своей жизни. Сергей Кугушев активно сотрудничает с Батраченко. Зачем? В РФ пятьдесят крупнейших компаний вбирают в себя 40 процентов всех инвестиций. А остальные предприятия задыхаются от нехватки средств, не могут развиться и стать тем, чем они могут стать. Вот мы и решили выводить российский сверхтехнологичный бизнес на мировой финансовый рынок. Этим и занимается «банда» траснациональных русских во главе с талантливым упорным и обаятельным Батраченко. И мы верим, что его команде удастся решить эту важнейшую для России Третьего проекта задачу.

Вот, читатель, наши планы на будущее. На перемену участи России.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.