Индустриализация и коллективизация. Искусство невозможного

Индустриализация и коллективизация. Искусство невозможного

1927 год. В СССР начинается индустриализация. Цель ее очень емко и лаконично объяснил и тогдашним и сегодняшним «скептикам» И.В. Сталин в своем выступлении 4 февраля 1931 года:

Мы отстали от передовых стран на 50 – 100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут. [6]

Быстрый рост индустриальных центров, увеличение численности городского населения вызвали огромный рост потребности в хлебе. Низкая товарность зернового хозяйства и выжидательная позиция поставщиков и продавцов привели к событиям, именуемым «хлебной стачкой». Уже к ноябрю 1927 года встала проблема с обеспечением продовольствием некоторых промышленных центров. Одновременный рост цен в кооперативных и частных лавках на продовольственные товары при снижении плановых поставок привел к росту недовольства в рабочей среде. Достоверна ли исторически известная притча о сибирском мужике, якобы сказавшем Сталину: «Ты мне, рябой, спляши, а тогда я, может быть, тебе и дам хлебушек», – сказать трудно. Может быть, да, а может быть, нет. Но то, что эта притча достоверна историософски, – вряд ли может вызывать какие-либо сомнения. [7]

Еще меньше сомнений в достоверности тяжести стратегического выбора, который встал перед Сталиным и его соратниками в этот период. Это был классический выбор русского витязя на распутье: «Направо пойдешь – коня потеряешь, себя спасешь; налево пойдешь – себя потеряешь, коня спасешь; прямо пойдешь – и себя, и коня потеряешь».

Применительно к тогдашним реалиям альтернативы выглядели так:

1. Вернуться к практике Гражданской войны, продразверстки, т.е., по сути, войны города против деревни. И показательно, что эта практика стихийно уже начала воплощаться в жизнь. Для обеспечения хлебозаготовок власти во многих районах СССР вернулись к заготовкам на принципах продразверстки (неудивительно, ведь только 10 лет прошло со времени продразверстки-1 и тогдашние управленцы – это и есть ее исполнители). Подобные действия были решительно пресечены и осуждены в резолюции пленума ЦК ВКП(б) от 10 июля 1928 года «Политика хлебозаготовок в связи с общим хозяйственным положением». Что также неудивительно, так как новая Гражданская война – это гарантированная гибель государства в краткосрочной перспективе.

2. Отказаться от форсированных темпов коллективизации и индустриализации, встав на позицию группы Бухарина – Томского – Рыкова. То есть, грубо говоря, продолжить экономическую политику в духе НЭПа (с бухаринским лозунгом «Обогащайтесь!»), сохранить на селе кулачество как класс (или если кому-то нравится – «справных хозяев») и по мере роста ВВП (в современных понятиях) решать задачи по индустриализации. Подобная стратегия, хоть, возможно, и решила бы определенные тактические задачи, но итог, как и в первом случае, – гарантированная гибель государства, но только в среднесрочной перспективе. Посудите сами: темпы индустриализации зависели бы от «невидимой руки рынка», а по сути, от повышения товарности зернового хозяйства, темпы которого, при сохранении «доколлективизационного» уклада оставались бы низкими. Да, «справные хозяева» становились бы еще более «справными» на фоне усиления эксплуатации ими бедняков и середняков, что привело бы в конце концов к социальному взрыву на селе. Кроме того, никто не отменял рискованные условия для земледелия на территории России – т.е. из-за климатических условий и низкой агрокультуры неурожаи и голод (для бедняцких и середняцких слоев деревни) повторялись бы регулярно. О каком социализме можно говорить, если с периодичностью в несколько лет в городах появлялась бы масса «христарадничающих» крестьян?! Да и что мог бы им предложить город, если индустриализация страны при таком варианте была бы осуществлена на 10, максимум на 15% от тех объемов, о которых мы сегодня знаем. Даже если бы государство не погибло в результате вышеуказанного неизбежного социального взрыва на селе, то гибель его от внешней агрессии без индустрии и колхозов, которые, к счастью, в реальности были созданы в нашей стране в начале 30-х годов прошлого века, ни у кого из адекватных людей не должна вызывать сомнения. А ведь коллективизация и индустриализация осуществлялись на фоне вооруженного конфликта на КВЖД и разразившегося мирового экономического кризиса. И если сегодня, отбросив марксизм-ленинизм, многие не помнят, что капитализм выходит из кризиса через войну (а из мирового – через мировую войну), то, к счастью, Сталин и его соратники были политически грамотными и адекватными стоявшим перед ними вызовам политиками.

3. И поэтому тогдашним руководством СССР был выбран хоть и жертвенный, но единственно верный в тех условиях путь – форсированная индустриализация и коллективизация. Только в одновременном осуществлении этих глобальных для страны мероприятий наряду с неизбежной и необходимой культурной революцией был адекватный стоящим перед страной вызовам ответ. Да, оптимально коллективизация была бы проведена при наличии сильной научно-технической базы этого проекта, когда создаваемые колхозы сразу же получали бы доступ к тракторам, комбайнам, автотранспорту, минеральным удобрениям, агронауке… Но на дворе был конец 20-х, страна только вылезала из разрухи, достигнув в 1926 году отнюдь не высокотехнологичного уровня производства «счастливого» предвоенного 1913 года. Государство, как могло, постаралось поддержать село – первой техникой, пришедшей на колхозные поля, ведь были импортные «Фордзоны» и лицензионные «Фордзоны-Путиловцы», причем за годы коллективизации количество этих машин измерялось десятками тысяч («скептики» сейчас редко вспоминают об этом расходе очень скудных валютных ресурсов Советского государства). В остальном «сказку делать былью» предстояло самим – только в смычке города и деревни был шанс на успех. Деревня должна была накормить огромными темпами растущий город, а город, построив предприятия металлургии, машиностроения и химической промышленности (а также инфраструктуру, без которой невозможно их функционирование, – дороги, энергетику и пр.), подготовив адекватных задачам специалистов, дать деревне необходимые технику, удобрения и научные кадры. Плюс и о неизбежной грядущей войне, для которой требовались и техника, и грамотные специалисты, не следовало забывать!

Как видно из приведенных выше альтернативных сценариев развития событий – или всем погибнуть!

Через тернии к звездам!

Да, учитывая масштабность задач, были и ошибки, и жертвы, но Сталин и его соратники смогли воспользоваться историческим шансом на спасение страны максимально, сведя до минимума жертвы.

Да, объективный временной зазор между «деревенскими» поставками продовольствия и кадров городам и поставками «городской» продукции и кадров деревне обусловил более тяжелые испытания для жителей сельской местности. Но ведь и «городские» отнюдь не жировали! Перечитайте «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка» Маяковского…

Да, 3% крестьянских семей в ходе уничтожения кулачества как класса были репрессированы (а в масштабах тогдашней крестьянской России-СССР – это пара миллионов человек). Но, во-первых, репрессированы – не значит погибли, а во-вторых, как уже отмечалось выше, при альтернативных сценариях развития событий жертвы были бы тотальными.

Да, неизбежные при глобальных преобразованиях ошибки и перегибы, неблагоприятные природные условия, а также политика по экономическому удушению СССР Западом привели в 1932 – 1933 годах к голоду, в результате которого, по оценкам адекватных исследователей, погибло от 500 тыс. до 1 млн граждан нашей страны, но это был ПОСЛЕДНИЙ голод на территории России-СССР (до этого подобные эксцессы случались от одного до трех раз в десятилетие). «Скептикам», которым «нравятся» более внушительные цифры «жертв голодомора», вплоть до тех, которые озвучивал бывший президент Украины Виктор Ющенко (10 – 15 млн!), необходимо напомнить о следующем факте: в годы правления того же Ющенко на «голодоморный фронт» им были брошены огромные силы, вплоть до сотрудников Службы безопасности Украины. Почти 5 лет «исследований», целью которых было составление «голодоморной» Книги Памяти Украины, дали очень интересный результат, опубликованный в последний год президентства вышеуказанного персонажа: записав в «жертвы голодомора» ВСЕХ умерших на территории Украины в 1932 – 1933 годах (включая смертность от ДТП, несчастных случаев, отравлений суррогатами алкоголя и пр.), «исследователи» в итоге вышли на цифру менее ОДНОГО миллиона. [8] То есть реальные жертвы голода на территории Украины можно оценивать цифрой от 300 до 500 тыс., что, безусловно, не умаляет трагичности события, не обошедшего семьи в том числе моих знакомых и друзей. Однако это и не умаляет подлости и циничности людей, пытающихся сегодня устроить «танцы на костях». «Скептики» также отметят: «Ведь был еще ГОЛОД 1946 1947 годов!» Полно вам! Послевоенные трудности с продовольствием можно называть как угодно, но только не голодом. «Любители голодоморной темы» и «ужасов тоталитаризма» почему-то старательно обходят своим вниманием этот период, а это о многом говорит. Голод 1932 – 1933 годов стал хоть и труднейшим, но последним экзаменом на прочность для сталинской политики коллективизации и индустриализации. А так как до этого была проведена поистине титаническая работа, сомнений, что и этот экзамен будет сдан успешно, как и будет успешным осуществление планов первой пятилетки, которые еще четыре года назад казались многим и у нас, и за рубежом фантастическими, уже не было. И поэтому И.В. Сталин уже 7 января 1933 года имел все основания выйти с высоко поднятой головой Победителя на трибуну объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) и сказать следующее:

…Каковы итоги пятилетки в четыре года в области промышленности? Добились ли мы победы в этой области?

Да, добились. И не только добились, а сделали больше, чем мы сами ожидали, чем могли ожидать самые горячие головы в нашей партии. Этого не отрицают теперь даже враги. Тем более не могут этого отрицать наши друзья.

У нас не было черной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь.

У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь.

У нас не было серьезной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было действительной и серьезной промышленности по производству современных сельскохозяйственных машин. У нас она есть теперь.

У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь.

В смысле производства электрической энергии мы стояли на самом последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест.

В смысле производства нефтяных продуктов и угля мы стояли на последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест.

У нас была лишь одна-единственная угольно-металлургическая база – на Украине, с которой мы с трудом справлялись. Мы добились того, что не только подняли эту базу, но создали еще новую угольно-металлургическую базу – на Востоке, составляющую гордость нашей страны.

Мы имели лишь одну-единственную базу текстильной промышленности – на Севере нашей страны. Мы добились того, что будем иметь в ближайшее время две новых базы текстильной промышленности – в Средней Азии и Западной Сибири.

И мы не только создали эти новые громадные отрасли промышленности, но мы их создали в таком масштабе и в таких размерах, перед которыми бледнеют масштабы и размеры европейской индустрии.

А все это привело к тому, что капиталистические элементы вытеснены из промышленности окончательно и бесповоротно, а социалистическая промышленность стала единственной формой индустрии в СССР.

А все это привело к тому, что страна наша из аграрной стала индустриальной, ибо удельный вес промышленной продукции в отношении сельскохозяйственной поднялся с 48% в начале пятилетки (1928 г.) до 70% к концу четвертого года пятилетки (1932 г.).

А все это привело к тому, что к концу четвертого года пятилетки нам удалось выполнить программу общего промышленного производства, рассчитанную на пять лет, – на 93,7%, подняв объем промышленной продукции более чем втрое в сравнении с довоенным уровнем и более чем вдвое в сравнении с уровнем 1928 года. Что же касается программы производства по тяжелой промышленности, то мы выполнили пятилетний план на 108%…

…В чем состоят основные результаты наших успехов в области промышленности и сельского хозяйства с точки зрения коренного улучшения материального положения трудящихся?

Они состоят, во-первых, в уничтожении безработицы и ликвидации неуверенности в завтрашнем дне среди рабочих.

Они состоят, во-вторых, в охвате колхозным строительством почти всей крестьянской бедноты, в подрыве на этой основе расслоения крестьянства на кулаков и бедняков и в уничтожении в связи с этим обнищания и пауперизма в деревне.

Это – громадное завоевание, товарищи, о котором не может мечтать ни одно буржуазное государство, будь оно самым что ни на есть «демократическим» государством.

У нас, в СССР, рабочие давно уже забыли о безработице. Года три тому назад мы имели около полутора миллионов безработных. Вот уже два года, как уничтожили мы безработицу. И рабочие успели уже забыть за это время о безработице, об ее гнете, об ее ужасах…

…Что дала пятилетка в четыре года беднякам и низшим слоям середняков? Она подорвала и разбила кулачество как класс, освободив бедняков и добрую половину середняков от кулацкой кабалы. Она вовлекла их в колхозы и создала для них прочное положение. Она уничтожила тем самым возможность расслоения крестьянства на эксплуататоров – кулаков и эксплуатируемых – бедняков, уничтожила нищету в деревне. Она подняла бедноту и низшие слои середняков в колхозах на положение людей обеспеченных, уничтожив тем самым процесс разорения и обнищания крестьянства. Теперь уже нет у нас таких случаев, чтобы миллионы крестьян срывались ежегодно со своих мест и уходили на заработки в далекие края. Для того чтобы вытянуть крестьянина на работу куда-нибудь вне его собственного колхоза, теперь надо подписывать договор с колхозом, да еще обеспечить колхознику даровой проезд по железной дороге. Теперь уже нет у нас таких случаев, чтобы сотни тысяч и миллионы крестьян разорялись и обивали пороги фабрик и заводов. Это дело было, но оно давно уж сплыло. Теперь крестьянин – обеспеченный хозяин, член колхоза, имеющего в своем распоряжении тракторы, сельхозмашины, семенные фонды, запасные фонды и т. д. и т. п.

Вот что дала пятилетка бедноте и низшим слоям середняков.

Вот в чем суть основных завоеваний пятилетки в области улучшения материального положения рабочих и крестьян. [9]

«Скептики» скажут, что это пропаганда. Опять – мимо. Можно приводить десятками восторженные отзывы о преобразованиях в России в западной прессе тех лет, которая уж точно не питала нежных чувств к большевикам и Советской России. Мне же наиболее показательным кажется мнение капиталиста из капиталистов, финансового туза, Гиббсона Джарви, председателя банка «Юнайтед доминион» (Англия), высказанное им в 1932 году:

Я хочу разъяснить, что я не коммунист и не большевик, я – капиталист и индивидуалист… Россия движется вперед, в то время как много наших заводов бездействует и примерно 3 млн нашего народа ищут в отчаянии работы. Пятилетку высмеивали и предсказывали ее провал. Но вы можете считать несомненным, что в условиях пятилетнего плана сделано больше, чем намечалось… Во всех промышленных городах, которые я посетил, возникают новые районы, построенные по определенному плану, с широкими улицами, украшенными деревьями и скверами, с домами современного типа, школами, больницами, рабочими клубами и неизбежными детскими яслями и детскими домами, где заботятся о детях работающих матерей… Не пытайтесь недооценивать русских планов и не делайте ошибки, надеясь, что Советское правительство может провалиться… Сегодняшняя Россия – страна с душой и идеалами. Россия – страна изумительной активности. Я верю, что стремления России являются здоровыми… Быть может, самое важное в том, что молодежь и рабочие в России имеют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в капиталистических странах, а именно – надежду. [10]

Данный текст является ознакомительным фрагментом.