САМЫЙ ОПАСНЫЙ ЧЕЛОВЕК В ЕВРОПЕ

САМЫЙ ОПАСНЫЙ ЧЕЛОВЕК В ЕВРОПЕ

17 мая 1945 года в один американский штаб у Зальцбурга в Австрии вошел гигантского роста шатен с выразительным, запоминающимся лицом, которое от левого уха до подбородка пересекал шрам. Вскинув в салюте руку к козырьку фуражки, украшенной черепом с костями, он заявил:

— Штандартенфюрер СС Отто Скорцени сдается. Для сидевшего на дежурстве «джи-ая» сдающиеся немцы давно стали столь же обычным делом, как регулярно выдаваемые пайки.

— О’кей, Отто, ступайте в изолятор, — сказал он, вяло ткнув на дверь большим пальцем. Свирепо глянув на американца, офицер повернулся, и в упавшем на него свете блеснули многочисленные награды и холодные, похожие на льдинки, серо-голубые глаза. Сидевший тут же офицер разведки, неприметный в своей изношенной форме, не отрывал глаз от запястья немца.

— Часы Муссолини, — тихо проговорил он. — Это Скорцени, суперагент нацистов номер один, значащийся в нашем списке. У армейских контрразведчиков в ту войну, пожалуй, не было противника более грозного, чем этот огромный, шести футов и четырех дюймов роста, дерзкий авантюрист. Скорцени возглавлял самую крупную диверсионную операцию из тех, что когда-либо проводились против американских войск. Переодетые в американскую форму немцы сеяли панику в тылу противника во время своего зимнего наступления в Арденнах. Из-за них американские контрразведчики продержали своего главнокомандующего генерала Эйзенхауэра в его собственной штаб-квартире целых десять дней.

А за год до этого Скорцени и команда (чуть более сотни человек) прилетели на планерах и легких самолетах и похитили Муссолини у четырех сот его итальянских стражей с одной из горных вершин. Освобожденный дуче сформировал новое правительство в северной Италии, это помогло немцам продолжать сопротивление. Муссолини подарил тогда Скорцени наручные часы с гравировкой, а Гитлер наградил Рыцарским крестом. И дал новое поручение…

В октябре 1944 года германские шпионы сообщили, что регент Венгрии Миклош Хорти собирается порвать дружеские отношения с Гитлером и присоединиться к Сталину. Отправленный в Венгрию Скорцени во главе небольшого отряда штурмовал замок Хорти, но обнаружил, что адмирал после своего свержения бежал. Каким-то образом удалось выяснить, где прятался Хорти, и к тому времени, когда русские уже прорвались через границы, Скорцени доставил его в Мюнхен.

Вскоре после дела Хорти Гитлер вызвал своего могучего любимца-специалиста по особым заданиям, чтобы поручить ему срежиссировать и разыграть его финальную авантюру. Фюрер планировал нанести мощный контрудар армиям союзников. Он решил бросить свои последние стратегические резервы во главе с элитными танковыми дивизиями против наступавших в Арденнах американцев. Немецкие части, прорываясь в северном направлении, должны были окружить половину находившихся в Европе американских, британских и канадских войск, захватить их огромные склады, а также стратегически важный порт Антверпен. В результате, как рассчитывал Гитлер, действия союзников на Западном фронте будут парализованы, и немцы получат необходимое время, чтобы произвести достаточное количество реактивных снарядов «Фау», реактивных самолетов и подводных лодок нового типа, чтобы наконец выиграть войну. Но надо было захватить мосты через Маас, чтобы через него могли переправиться немецкие танки…

22 октября фюрер ознакомил Скорцени со своим хитроумным планом. Скорцени должен был отобрать из всех родов войск 3000 самых отчаянных вояк, которые умели говорить по-английски, и, переодев их во взятую у пленных американцев военную форму, повести за линию фронта, где им предстояло шпионить, совершать диверсии, сеять панику и деморализовать противника. Они должны были захватить и удержать мосты через Маас для переправки главных сил. На подготовку операции Скорцени получил менее двух месяцев.

Он собрал людей во Фридентале, неподалеку от Ораниенбурга, и познакомил их с американским оружием и снаряжением, с особенностями подготовки, званиями и привычками американцев.

— Не будьте чересчур военными, — инструктировал Скорцени. — Никакого щелканья каблуками. Эта операция получила название «Грайф». (Greif — по-нем. «захват»). Однако сохранить ее подготовку в полной секретности не удалось. Разведка Первой американской армии перехватила депешу с приказом о предоставлении Скорцени сведений обо всех говоривших по-английски солдатах. Репутация Скорцени была хорошо известна. Полковник Бенджамин Диксон докладывал 10 декабря, что этот приказ, вероятно, предвещает специальные операции по проведению диверсий, нападению на штабы и другие жизненно важные армейские центры путем проникновения или заброски на парашютах специально отобранных солдат, и добавлял: «Один весьма неглупый военнопленный, прежние умозаключения которого точно совпали с установленными фактами, заявляет о подготовке всех имеющихся средств для осуществления крупномасштабного наступления». Однако высшие офицеры разведки союзников сомневались. В результате дополнительные войска в Арденны направлены не были, а 16 декабря нацисты нанесли свой удар.

Семнадцати германским дивизиям, за которыми следовали еще двенадцать, прокладывали путь тысячи артиллерийских орудий. А тем временем Скорцени вовсю орудовал в тылу у американцев. «Грайферы» корректировали огонь своей артиллерии, перегораживали дороги сваленными деревьями, перерезали телефонные линии. Они вносили беспорядок в передвижение американской техники, переставляя дорожные знаки, и уничтожали грузовики, снимая предупреждения, стоявшие у минных полей. Один из «грайферов», переодетый солдатом военной полиции, стоя на перекрестке направил какой-то спешивший на передовую американский полк в другую сторону.

Наконец американцы сообразили, что эту неразбериху учиняет проникший в их расположение противник. 18 декабря в Айвайле в Бельгии сержант военной полиции остановил трех ехавших в джипе «джи-аев», которые не знали пароля. Они показали документы, удостоверяющие их принадлежность к Пятой бронетанковой дивизии, и дали вполне убедительные объяснения, но были «чертовски вежливы». Сержант перепоручил задержанных лейтенанту Фредерику Уоллашу, бежавшему из Дахау и бывшему прежде судьей. Теперь он с энтузиазмом допрашивал плененных нацистов. Он начал стыдить их: как, мол, они, германские солдаты, могли надеть чужие мундиры — и эта тактика сработала, они сознались.

Вскоре американские офицеры контрразведки обнаружили немецкую радиостанцию и книгу кодов в одном из джипов, а американские радисты засекли, как немцы из других джипов передавали сообщения о совершенных ими диверсиях. После этого началась широкомасштабная охота за шпионами. Пароли были бесполезны — немцы могли узнать их, поэтому солдаты военной полиции и контрразведки, останавливая джипы и другой транспорт, спрашивали всех подозрительных:

— Что значит «Браун Бомбер»? («Brown Bomber» — прозвище американского боксера тяжелого веса Джо Луиса, чемпиона в 1937–1949 гг.) Где находится «Уиндисити»? («Ветряной город»— Чикаго.) Что такое «Войс»? (Voice — на армейском сленге — «рация».) Скажите «wreath» (почти все немцы вместо th говорили t). Эти своеобразные проверки проводились на многочисленных дорожных постах при движении и к фронту и в тыл, причем особое внимание уделялось сидевшим сзади, которые, как скоро выяснилось, говорили по-английски хуже. Некоторых переодетых немцев-водителей эти вопросы ввергали в панику, и они выдавали себя, стараясь прорваться через пост вперед или повернуть назад.

19 декабря контрразведчики обратили внимание на двух лейтенантов, которые спокойно сидели в джипе и наблюдали за спешившими мимо них на передовую частями. При проверке их личные знаки, справки о военной квалификации и прохождении боевой подготовки не вызывали сомнений. Они сказали, что обучались в КэмпХуде. И тут проверяющий спросил:

— Бывали в Техасе? — Нет, — ответил один из «лейтенантов». — Никогда. — Заберите их! — тут же велел контрразведчик. — Кэмп-Худ находится в Техасе! Затем в Льеже — месте переправы через Маас и одной из главных целей Скорцени — приехавшая в джипе группа «американцев» попыталась выяснить местонахождение штаб-квартиры командующего и была немедленно окружена солдатами военной полиции. Вызванный Уоллаш быстро «расколол» одного белокурого «лейтенанта», и тот сообщил имена и описал всех офицеров Скорцени и рассказал, что экипажи особой 150-й танковой бригады, также находившейся под его командой, сидя в захваченных американских танках, «отступая» будут захватывать мосты через Маас. После этого «лейтенанта» доставили в штаб Первой армии. Там он заявил, что рассказал все, что ему было известно.

— О’кей, — ответили ему, — тогда мы отдадим вас комиссару. Как и большинству немцев русские внушали «лейтенанту» ужас, поэтому, оказавшись перед верзилой в красноармейской форме, который стал орать на него и задавать вопросы по-немецки с сильным акцентом (будучи американцем из Милуоки), он побледнел и хрипло проговорил:

— Еще нам нужен Эйзенхауэр. Скорцени в сопровождении группы своих людей, переодетых американскими офицерами, повезет будто бы захваченных немецких генералов в штаб вашего верховного командования в Версале для допроса. Они будут ехать на американских машинах и, оказавшись внутри, пустят в ход оружие, и Эйзенхауэр будет похищен или убит самим Скорцени. История могла оказаться выдуманной, но штаб верховного союзного командования решил принять меры безопасности. Отель «Трианон» и другие здания, которые занимал штаб, были окружены колючей проволокой, танками и почти тысячей хорошо вооруженных солдат военной полиции и «джи-ай». Пять офицеров контрразведки следили, чтобы всех приходивших к Эйзенхауэру сначала встречал и опознавал его адъютант, а его самого поместили в огороженный со всех сторон дом, двери, окна и крыша которого охранялись солдатами. Несколько дней генерал просидел взаперти, так как контрразведчики опасались снайперов.

Тем временем в Бюле пятьдесят «американских» танков 150-й танковой бригады расстреляли ничего не подозревавший американский бронетанковый батальон. Американцы забили тревогу: «В нас стреляют наши же танки!», и военной полиции было приказано докладывать обо всех незапланированных танковых передвижениях. Движение судов по Маасу было прекращено, а оба берега патрулировались, и любого, кто пытался переплыть реку, задерживали и подвергали проверке. Благодаря этим мерам были захвачены пятьдесят четыре немецких солдата в форме союзников или гражданской одежде.

В Мальмеди Скорцени встретил готовую к бою артиллерию американцев и перед началом атаки отправил людей разузнать сколько у них орудий и какого калибра. Предупрежденные артиллеристы задержали лазутчиков и дали из орудий свой ответ. Присвоенные американские танки были разбиты, и из них вскоре были извлечены мертвые и раненые немцы, все в американской форме.

22 декабря в Первой армии начался военный трибунал над захваченными участниками операции «Грайф». Все они были признаны виновными в нарушении законов ведения войны посредством ношения военной формы противника на занятой им территории с целью шпионажа и диверсий и приговорены к смертной казни. Расстрельная команда привела смертные приговоры в исполнение.

Никто не может сказать, сколько сотен «грайферов» погибло в бою, но известно, что после трибунала было казнено около ста тридцати. Офицеры контрразведки Первой армии передали по «Радио Люксембург» их имена, подробности операции «Грайф» и приметы еще не схваченных офицеров, прежде всего Скорцени. Ожидавший результатов разведки вместе со своими танкистами, Скорцени был ранен осколком снаряда. Он решил рискнуть — прорваться вперед с остатками своей бригады и двинуться дальше, но тут из полученного радиосообщения стало ясно, что шансов на выполнение операции не осталось, и он неохотно велел своим подчиненным снять американскую форму.

Одним из последних заданий, выполненных после этого Скорцени, было приготовление и распределение капсул с ядом, которыми впоследствии отравились многие нацистские лидеры, в том числе Геринг и Гиммлер.

Сдавшись американцам, Скорцени заявил, что он на самом деле вовсе не собирался убивать Эйзенхауэра, что это была просто легенда, которую он придумал, чтобы воодушевить своих людей. К тому же он знал, что кое-кто из них будет захвачен и расскажет о ней, чем увеличит наше замешательство. Под конец Скорцени заявил:

— Если бы я запланировал это, я бы попытался осуществить, а попытавшись осуществить, я бы добился успеха. Перед состоявшимся в Дахау судом, функции которого выполняли девять офицеров, обвинители Скорцени сняли с него некоторые обвинения, включая соучастие в пресловутом убийстве американских военнопленных в Мальмеди. Скорцени говорил, что не только его «грайферы», но и британские и советские разведчики надевали военную форму противника, и что он велел своим людям использовать ее лишь для перехода линии фронта, аперед началом боевых действий снять. 8 сентября 1947 года трибунал после всего лишь двух с половиной часов совещания освободил Скорцени и семерых его соратников.

— Меня судили честным судом, — признал Скорцени, — и не применяли никакого физического воздействия, хотя мне и пришлось провести 22 месяца в одиночном заключении. Моя единственная жалоба — кто-то «освободил» меня и от часов, подаренных Муссолини. После этого Скорцени, как офицер СС, должен был предстать перед немецким судом по денацификации. Сидя в немецкой тюрьме, он получал письма от своих почитателей в Америке, которые предлагали ему помощь. Утром 27 июля 1948 года тюремщики обнаружили, что Скорцени бежал.

— Этот человек имеет много сторонников на свободе, — заявил его обвинитель полковник Альфред Розенфельд. — Они намереваются организовать подполье и предложить ему возглавить его. Теперь самый опасный человек в Европе на свободе. Местопребывание Скорцени долгие годы оставалось в тайне. Потом пришло сообщение, что он живет в Мадриде и появился на заупокойном богослужении в честь Муссолини в восемнадцатую годовщину со дня смерти итальянского диктатора.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.