Главные тезисы Виктора Суворова

Главные тезисы Виктора Суворова

Многие критики пытались спорить с Виктором Суворовым как с историком, по правилам научного спора. Если автор базируется на неверных предпосылках, то его выводы также неверны.

Старания таких научных критиков были совершенно бесполезны, поскольку творчество Виктора Суворова не только ненаучное, но и совершенно определенно антинаучное. Первая его книга «Ледокол» начинается с обвинения: «Имею смелость заявить, что советские коммунисты обвиняют все страны мира в развязывании Второй мировой войны только для того, чтобы скрыть свою позорную роль поджигателей»1.

Уже предисловие к «Ледоколу» задает тон и этой книге, и всем последующим. Суворов обвиняет советских коммунистов в совершении неких преступлений, которые он хочет разоблачить. Этот факт совсем нелишне напомнить накануне 25-летия появления этой книги на свет. За время длительного спора многие из его участников, увлекшись «боями местного значения», уже успели подзабыть содержание книг Виктора Суворова, а в особенности их обличительный пафос.

Так вот, Суворов обвиняет, и вся его «концепция» есть обвинение. Этот факт ни в коем случае нельзя забывать, когда речь заходит о самом Суворове, о его книгах или о его сторонниках. Автор «Ледокола» не ставил перед собой задачи поиска истины, не ставил задачи научной реконструкции событий 1939–1941 годов на основе имеющейся информации. Он ставил задачу бросить тяжкое обвинение советским коммунистам.

Но только ли в разжигании Второй мировой войны Суворов обвиняет советских коммунистов? Нет, не только. Если прочитать «Ледокол» с карандашиком, то нетрудно увидеть, что таких обвинений несколько, и они взаимосвязаны между собой.

Итак, пройдемся по тезисам Суворова:

Тезис первый. Сталин провел кровавую индустриализацию и коллективизацию и вообще морил людей голодом ради оружия: «Индустриализация была куплена большой ценой. За индустриализацию Сталин платил жизненным уровнем населения, опустив его весьма низко… И тогда в 1930 году Сталин начал кровавую коллективизацию… Коммунистический мир оказался во много раз страшнее империалистической войны»[333].

Тезис второй. Сталин совершил агрессию в предвоенный период и готовил нападение на Германию: «Достаточно вспомнить, что за «предвоенный период» все европейские соседи СССР стали жертвами советской агрессии»[334].

Тезис третий. Германия не готовилась к войне, промышленность работала в режиме мирного времени, а у армии не было зимнего обмундирования: «Гитлер принял окончательное решение напасть на Сталина 18 декабря 1940 года. Но германская промышленность не перешла на режим военного времени, и летчиков в Германии готовили по вполне нормальным программам»[335].

Тезис четвертый. Гитлер вел превентивную войну, испугавшись советской угрозы румынской нефти: «В карьере Сталина было мало ошибок. Одна из немногих, но самая главная — это захват Бессарабии в 1940 году. Надо было или захватывать Бессарабию и тут же идти дальше до Плоешти, и это означало бы крушение Германии; или ждать, пока Гитлер не высадится в Британии, и после этого захватывать Бессарабию и всю Румынию, и это тоже было бы концом «тысячелетнего рейха». Сталин же сделал один шаг по направлению к нефти, захватив плацдарм для будущего наступления, и остановился — выжидая. Этим он показал свой интерес к румынской нефти и вспугнул Гитлера, который до этого воевал на западе, на севере и юге, не обращая внимания на «нейтрального» Сталина»[336].

Тезис пятый. Сталин захватил в Европе богатые страны и поработил их: «В конечном счете Польша, ради свободы которой Запад вступил в войну, свободы не получила, а была отдана в рабство Сталину со всей Восточной Европой, в том числе и с частью Германии… А внезапный удар Красной Армии в 1941 году сулил захват новых богатых территорий и резервов продовольствия (например, в Румынии)»[337].

Эти тезисы приведены в логическую последовательность, хотя места, их подтверждающие, разбросаны по всему тексту «Ледокола», а также «Дня М», и всех его других книг. При желании можно собрать много подобных цитат в уже довольно объемном «собрании сочинений» Виктора Суворова.

Логическая структура «концепции» Виктора Суворова рисуется, таким образом, пятью основными тезисами. Причем надо заметить, что он готов спорить о чем угодно, о танках и самолетах, о дислокации частей и соединений, может даже отказаться от своего прежнего взгляда на Жукова и посвятить несколько книг острой критике «Воспоминаний и размышлений», но от этих своих тезисов он не отступает ни на шаг. Он нигде не то что не подвергает их пересмотру или корректировке, но и вообще не ставит под сомнение и приводит при всяком удобном случае, при всяком поводе.

Характерно, что и его сторонники делают точно так же. Они готовы с жаром обсуждать самые разнообразные детали, обсуждать толщину брони, калибры, запас хода, скорость, дислокации, перемещения, наступления и контрудары, рассуждать по поводу стратегии и дипломатии, но совершенно не касаются основных тезисов. Они их словно бы прячут от обсуждения и критического анализа.

После долгого и неоднократного прочтения книг Виктора Суворова у меня сложилось твердое убеждение, что эти пять тезисов представляют собой каркас исторического мировоззрения «капитана Ледокола», на который наклепываются, как броневые листы на каркас американского довоенного танка, все его остальные рассуждения и «аргументы». Это и есть тот самый хребет «Ледокола», который нужно переломить торпедами критики, чтобы «Ледокол» разломился и затонул.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.