ПОСЛЕДНЯЯ КНИГА М. И. ПЫЛЯЕВА

ПОСЛЕДНЯЯ КНИГА М. И. ПЫЛЯЕВА

Новое издание книги М. И. Пыляева «Замечательные чудаки и оригиналы» в известной степени уникально. Впервые здесь сделана попытка раскрыть часть имен персонажей повествования о русском быте второй половины XVIII - первой половины XIX века, приведены их портреты, краткие биографические сведения, дан общий именной указатель, а сам текст, насколько это было возможно, освобождён от типографских, смысловых, фактических и синтаксических погрешностей, затруднявших его восприятие.

Всё это имеет свои основания, требующие пояснения.

Как известно, возраставший на протяжении последних десятилетий интерес к нашему прошлому и к истории России в целом, разрешился мощным всплеском репринтов и переизданий самой разнообразной литературы, начиная от классического наследия до пособий по хиромантии, оккультизму и книг давно забытых авторов. Однако, как вскоре выяснилось, далеко не все книги, извлеченные из забвения, смогли выдержать экзамен на жизнестойкость, возбудить в читателях не кратковременное любопытство, а глубокий и устойчивый интерес. Слишком многое из того, что некогда волновало умы, поднимало общественные силы, казалось смелым и прогрессивным, со временем так же кануло в Лету, как бесчисленные работы по прославлению и утверждению марксизма-ленинизма советского периода, представляющие теперь лишь археологический интерес.

Иная судьба суждена таким книгам Михаила Ивановича Пыляева, как «Старая Москва», «Старый Петербург», «Забытое прошлое окрестностей Петербурга», пользовавшимся заслуженной популярностью при жизни автора, к которым по праву следует причислить и последнюю его книгу о «чудаках». Изданные некогда достаточно большими тиражами, а затем исчезнувшие из обращения, эти книги ещё недавно были достоянием только знатоков и библиофилов, дорогостоящими раритетами, практически не появлявшимися на прилавках букинистических магазинов. Между тем, по мере того как возрастал интерес к реальной родовой и бытовой истории России, насильственно заменяемой на протяжении семи с половиной десятилетий социально-экономическими схемами, все большее количество исследователей стало обращаться к тому блестящему направлению отечественной историографии, которое представлено именами Н. И. Костомарова, И. Е. Забелина, С. Н. Шубинского, И. Г. Прыжова, Е. С. Шумигорского, а из иностранных - К. Валишевского. Но даже среди этих ярких имен М. И. Пыляев и его труды занимают совершенно исключительное место.

Объяснение лежит на поверхности: Пыляев был коллекционером тех прихотливых, на первый взгляд случайных «мелочей быта», из которых, если внимательно присмотреться, складывается повседневная жизнь и, так сказать, физиономия общества в тот или иной период его исторического развития. Пыляева всегда интересовали характерные черты его отдельных представителей, которые обычно ускользают от внимания академической науки, унося с собой возможность ощущения и, что особенно важно, - сопереживания, а, стало быть, и понимания прошлого. Он не был историком в настоящем значении этого слова. Скорее, его можно назвать «репортёром минувшего», человеком, собиравшем и публиковавшим те, наиболее яркие картинки прошедших эпох, которые позволяют увидеть в непривычном для нас освещении минувшие события. Пыляев извлекал из забвения даты жизни, поступки, черты характера давно умерших людей, обстоятельства возникновения зданий, организаций, хода военных кампаний, распорядок жизни городов и отдельных семейств, время и причины появления той или иной моды, указа, словечек, порою бытующих в нашей речи и посейчас, но уже в совершенно новом значении, и многое другое, что сверкает алмазными россыпями в его книгах, заново открываемых более века спустя историками культуры императорской России.

Между тем, о самом Михаиле Ивановиче Пыляеве (1842-1899) мы знаем очень мало.

Собственно говоря, до появления статьи Ю. Н. Александрова, использовавшего почти все известные сейчас материалы, связанные именем Пыляева[1], основным источником сведений о нем оставался очерк А. А. Плещеева, опубликованный в мартовском номере «Исторического вестника» за 1899 год, который мы воспроизводим в конце этой книги, и некролог П. Быкова, помещенный в газете «Новое Время». Однако и то, и другое содержит больше анекдотов, чем реальных фактов, на которые может опираться биограф. Достаточно сказать, что только благодаря А. Р. Кугелю мы знаем, что Пыляев был «кругленький и толстенький… с розовым, как у поросенка, лицом и сложенными на брюшке руками»[2].

Родом из купеческой семьи, М. И. Пыляев получил хорошее по тому времени образование, которое продолжал слушанием лекций в Харьковском университете и в университетах Европы, поскольку много путешествовал, в том числе и по Востоку, посетив Кавказ, Турцию, Египет и даже Алжир, после чего совершил довольно продолжительное путешествие по Сибири и какое-то время даже там жил[3]. Он интересовался буквально всем - театром (он был заядлым театралом и вел театральную хронику в нескольких петербургских газетах), скачками, медициной, цирком, минералами, но больше всего - прошлой жизнью Петербурга и Москвы, а вместе с тем и всей России, которую исходил вдоль и поперек, задерживаясь под видом лекаря в старых дворянских усадьбах и собирая в свою записную книжку различные были и небылицы. Пыляев одинаково интересовался опытным садоводством и теоретической ботаникой, минералогией и медициной, в особенности фармакологией, химией и парфюмерией, к которой был с детства приобщен отцом. Свои исторические, искусствоведческие и археографические разыскания он продолжал среди старожилов столиц и губернских городов, на кладбищах, в архивах, дополняя их изучением газетных и журнальных публикаций предшествующих лет в библиотеках и архивах, чтобы затем использовать собранное в многочисленных заметках, статьях, очерках и книгах.

Сокровища, собранные М. И. Пыляевым, поистине бесценны, потому что знакомят читателя с картинами жизни столичного и провинциального дворянства России, возвращают из забвения имена не столько чудаков и оригиналов, сколько в первую очередь людей ярких, даровитых, энергичных, сделавших чрезвычайно много для культуры, благосостояния и процветания нашего отечества. В книгах Пыляева читатель находит истории дворянских родов, улиц, домов и усадеб, историю развития поместного театра, музыки, садового искусства, быта и нравов, а его рассказы о гастрономических вкусах и кулинарном искусстве наших предков способны вызвать не только аппетит, но и закономерный вопрос известного анекдота: кому это все помешало?

Стоит, вероятно, подчеркнуть ещё одну немаловажную черту в рассказах Пыляева. Исторические личности, известные нашим современникам разве что по именам да по тенденциозным оценкам советских историков, на страницах его книг предстают живыми людьми со своими характерами, убеждениями, странностями, добродетелями; предстают как в блеске бриллиантов и золотого шитья парадных костюмов, так и в домашних халатах, среди приятелей или дворни, позволяя лучше понять давно прошедшую жизнь, исчезающую за сухими выкладками исторических обобщений. Причину такого успеха понять не трудно: будучи по-настоящему добрым, внимательным к другим и отзывчивым человеком, умевшим восхищаться талантами, умом, выдающимися душевными качествами героев своих рассказов, М. И. Пыляев даже в чудаках и самодурах прошлых времен в первую очередь видел живых людей и пытался если и не извинять их поступки, то понимать причины, их порождавшие.

Вот почему возвращение книг М. И. Пыляева можно считать не очередным историческим курьёзом, а началом их новой и плодотворной жизни в среде самых различных читателей. В полной мере это относится и к книге «Замечательные чудаки и оригиналы», вышедшей всего за три месяца до смерти её автора, как следует из надписи на экземпляре, подаренном Пыляевым «дорогому старинному другу Якову Ивановичу Пирогову» 12 ноября 1898 года.

Между тем, именно эта книга до самого последнего времени вызывала множество вопросов и недоумений, как у читателей её первого издания, так и у исследователей-историков.

Общеизвестно, что М. И. Пыляев был собирателем фактов неутомимым и скрупулезным, в этом нет никаких сомнений. Сохранившиеся письма современников содержат обращения к нему за советом и помощью по самым разным вопросам - от исторических и генеалогических справок до рецептуры лекарств и консультаций по поводу драгоценных камней, подтверждая его обширные знания и разносторонние таланты. Более того, Пыляева можно считать изысканным стилистом. Все его предшествующие книги - «Старый Петербург», «Забытое прошлое окрестностей Петербурга» и «Старая Москва» - пленяют читателей как стройностью изложения, продуманной организацией материала, так и сочным, образным литературным языком. Что же касается внешнего оформления текста, то здесь на первый план выступает обязательное наличие иллюстраций, неукоснительно проводимый принцип выноса развернутого содержания очередной главы в её подзаголовок и столь же обязательное наличие именного, архитектурного или географического указателей в конце книги.

Ничего подобного в «Замечательных чудаках и оригиналах», изданных единственный раз А. С. Сувориным в 1898 г., мы не находим, как если бы эта книга была написана совершенно другим человеком. И первое, что бросается в глаза, кроме ряда досадных погрешностей в изложении событий и даже имен, это крайне небрежное отношение к тексту. Впрочем, этим перечнем недостатки издания отнюдь не исчерпываются.

Начать следует с того, что, в отличие от предшествующих, эта книга М. И. Пыляева по какой-то причине оказалась издана в несвойственном для его книг формате, без иллюстраций и указателей. Большинство её глав обозначены только краткими, повторяющими друг друга и не отвечающими действительному содержанию подзаголовками («Замечательные оригиналы», «Рассеянные люди», «Замечательные шутники и эксцентрики», «Замечательные причудники и чудаки», «Замечательные оригиналы», «Замечательные чудаки и оригиналы», «Замечательные чудаки», «Чудаки и оригиналы», «Эксцентрики», «Чудаки и оригиналы», «Богачи-самодуры», и пр.), хотя наряду с ними есть несколько глав, имеющих традиционно развернутый подзаголовок-содержание (напр.: Глава XXV. Феноменальные силачи Д-в и К-ин. - Чудак-балетоман Ч-ев. - Гр. Потемкин. - Театрал Каменский. - Оригинал В-ский. - Путешественник К-о. - Идилик учитель.). Ещё большее удивление вызывает хаотическое расположение материала (повторение одних и тех же сюжетов, неоправданное разнесение материала об одном персонаже по разным главам и пр.), а также множество орфографических, грамматических и стилистических погрешностей, сконцентрированных преимущественно в главах, имеющих такие краткие, как бы предварительные подзаголовки. Неисполненные обещания рассказать о том или ином персонаже в дальнейшем, различные сокращения имени одного и того же лица, упоминаемого в тексте, а равным образом типические ошибки синтаксиса, заставляющие доискиваться смысла той или иной фразы, оказываются настолько разительны, что порою могут вызвать сомнение в принадлежности этого текста М. И. Пыляеву.

Парадокс заключается в том, что этот текст и принадлежит перу самого М. И. Пыляева, тогда как представленный в более ранних книгах несет на себе отпечаток долгой и любовной литературной обработки одного из тончайших стилистов второй половины XIX века. Открытие это принадлежит в полной мере Ю. Н. Александрову, привлекшему для своей работы о М. И. Пыляеве письма к последнему Н. С. Лескова, в 1909 г. опубликованные в одном из «Щукинских сборников»[4]. В этих письмах Лесков прямо упрекает Пыляева за крайнюю небрежность в изложении фактов, отсутствие композиции, повторы, наконец, за прямое нарушение грамматики и синтаксиса, когда «есть места по недосмотру совсем непонятные: является сказуемое, а подлежащее, вероятно, только подумано, а не написано»[5]. Правда, судя по датам (1888 г.), объему текста, о котором идет речь (38 листов), и сюжетам (напр. о юродивом Корейше) эти замечания относились к тексту не «Замечательных чудаков и оригиналов», как то предположил Ю. Александров, а, вероятнее всего, «Старой Москвы», именно тогда предполагавшейся к изданию (книга разрешена цензурой 31. 10. 1890 г., вышла в свет в 1891 г.), но тут важно другое.

Из этих писем можно понять, что, принимая самое деятельное участие в подготовке рукописи вплоть до приглашения стенографисток для работы с автором, Лесков исправлял не только композицию и структуру книги, но и самый пыляевский текст подвергал беспощадной стилистической редактуре. Отсюда, как можно думать, и проистекает известное совершенство языка, столь отчетливо выступающее в первых книгах М. И. Пыляева, но почти полностью отсутствующее в «Замечательных чудаках и оригиналах». И это легко объяснить: к тому времени, когда рукопись последней книги была собрана, Н. С. Лесков уже умер, а сам автор был не в состоянии выполнить ту литературную работу, которую по дружеской приязни брал на себя покойный писатель.

Вот почему, приступая к подготовке настоящего издания, публикаторы, первоначально полагавшие возможным ограничить свою задачу расшифровкой только некоторых упоминаемых автором персонажей, снабдив их краткими сведениями биографического характера и портретами, вскоре пришли к необходимости отойти от точного воспроизведения текста суворинского издания 1898 г., и, не останавливаясь на исправлении одних только типографских погрешностей, провести необходимую синтаксическую редактуру текста там, где без этого нельзя было обойтись, если первоначальный текст нес в себе возможность двойственного толкования или прямо затемнял смысл.

Обычно подобное текстологическое редактирование опирается на корректуры предшествующего издания, авторский оригинал или хотя бы на черновые материалы, которыми пользовался автор. В данном случае ни то, ни другое, ни третье использовать было нельзя потому, что до сих остаётся неизвестна судьба библиотеки и творческого архива М. И. Пыляева[6]. Единственные документы, связанные со смертью М. И. Пыляева и ныне хранящиеся в РГАЛИ, не помогают решить загадку, поскольку датированы 1903-1907 гг. и касаются наследования его авторских прав, перешедших сначала к сестре писателя, вдове коллежского советника Елене Ивановне Пацевич, рожд. Пыляевой, затем к её опекуну, штабс-капитану Анатолию Федоровичу Адойе, а после его смерти - к его вдове, Надежде Федоровне Адойе, которая собиралась их продать[7].

Возможно, специально предпринятые поиски Пыляевского архива в государственных хранилищах когда-нибудь и увенчаются успехом, но сейчас мне о нем ничего не известно.

Таким образом, в основу настоящего издания положен текст книги М. И. Пыляева 1898 г., переданный в соответствии с современной орфографией и пунктуацией. В квадратных [] скобках дается наиболее вероятная расшифровка сокращенного автором имени, а в постраничных примечаниях - полное имя и годы жизни данного персонажа с указанием его титула, звания или чина, а также, если этого требует контекст, сведения о его (или её) супруге. В подзаголовок каждой главы выведено её содержание, как то было принято в остальных книгах Пыляева и частично прослеживается в настоящей книге (главы 1, 20-23, 25-26 первого издания). Кроме того, книга снабжена общим указателем имен, упоминаемых в тексте и в примечаниях, а также указателем источника, откуда был взят иконографический материал для иллюстраций, приготовленный И. Е. Домбровским.

К сожалению, часть скрытых имен так и осталась не расшифрованной, в первую очередь по причине малой известности их владельцев, не вошедших в словари и энциклопедии, а потому требующих в каждом случае специальных разысканий. И все же сделанные в этом направлении шаги позволяют надеяться, что новое издание книги М. И. Пыляева будет способствовать возбуждению интереса читателей к нашему прошлому и позволит лицам, занимающимся изысканиями в области российской истории XVIII-XIX вв., продолжить работу по дальнейшему раскрытию и уточнению имен пыляевских персонажей.

 Андрей Никитин

Данный текст является ознакомительным фрагментом.