Глава 13 Сталин и кибернетика: гонения, которых не было

Глава 13

Сталин и кибернетика: гонения, которых не было

В длинном списке «сталинских преступлений» не последнее место занимают пресловутые гонения на кибернетику. «Всем известно», что в результате тупости кремлёвских идеологов, не желавших осознать необходимость развития вычислительной техники, Советский Союз безнадёжно отстал от США в компьютерной области. Например, вот что пишет академик Н. П. Бехтерева:

«Не привозили и не покупали бы мы сейчас "персоналок" (персональных компьютеров), если бы другой придворный острослов и иже с ним не остановили на годы технологию и методологию вычислительной техники, утверждая, что кибернетика — лженаука»[302].

А вот цитата из вышедшего в 1985 году очередного конъюнктурного стихотворения Евгения Евтушенко:

«В лопающемся френче

Кабычегоневышлистенко,

сограждан своих охраняя

от якобы вредных затей,

видел во всей кибернетике

лишь мракобесье и мистику

и отнимал компьютеры

у будущих наших детей»[303].

Общеизвестно: где гонения, там и репрессии. В промытых хрущёвской и горбачёвско-яковлевской пропагандой мозгах российских обывателей тут же возникают унылые вереницы миллионов репрессированных кибернетиков, бредущих по заснеженной тайге в лагеря ГУЛАГа.

Однако как мы уже убедились, многие «общеизвестные истины», касающиеся сталинской эпохи, на поверку оказываются наглой ложью. Не стал исключением и «сталинский погром кибернетики». Выясняется, что все публикации против «буржуазной лженауки» можно пересчитать по пальцам одной руки. Первой из них стала статья Михаила Ярошевского в «Литературной газете» от 5 апреля 1952 года:

«Буржуазная печать широко разрекламировала новую науку — кибернетику… Эта модная лжетеория, выдвинутая группой американских "учёных", претендует на решение всех стержневых научных проблем и на спасение человечества от всех социальных бедствий. Кибернетическое поветрие пошло по разнообразным отраслям знания: физиологии, психологии, социологии, психиатрии, лингвистике и др. По утверждению кибернетиков, поводом к созданию их лженауки послужило сходство между мозгом человека и современными сложными машинами»[304].

Здесь надо отметить важный момент. В обывательском представлении кибернетика — это наука о том, как делать компьютеры. Следовательно, критикующий «буржуазную лженауку» — невежественный дикарь, отвергающий компьютеризацию. Между тем американский ученый Норберт Винер, который ввёл в оборот термин «Кибернетика» в опубликованной в 1948 году одноимённой книге, определял её как науку об управлении и связи в системах самой разной природы, включая технические и биологические. К практическим задачам развития вычислительной техники это теоретизирование имело весьма слабое отношение.

Критикуя кибернетику, Ярошевский вовсе не призывал бороться с компьютерами. Наоборот, автор статьи в «Литературке» особо подчёркивал их важное значение для современной науки и техники:

«Слов нет, математические машины, позволяющие с огромной скоростью производить сложнейшие вычислительные операции, имеют колоссальное значение для многих областей науки и техники. Выдающаяся роль в развитии машинной математики принадлежит известным русским учёным — П. Л. Чебышеву, А. Н. Крылову и др. Советские учёные непрерывно совершенствуют математические машины. Одним из высших достижений в этой области являются автоматические, быстродействующие электронные счётные машины советской конструкции»[305].

Следующая критическая публикация вышла в августе 1952 года в журнале «Техника — молодёжи». Её автор тоже совсем не против «умных машин»:

«Много есть "умных", чудесных машин, облегчающих труд сотен и тысяч людей, заменяющих их на трудоёмких работах, производящих бесчисленное множество самых разнообразных операций. Куда бы вы ни бросили взгляд в нашей стране, всюду видна величественная поступь социалистической техники, на каждом шагу встречаются всё новые и всё более разительные результаты сталинской политики индустриализации»[306].

Новая антикибернетическая статья увидела свет год спустя в журнале «Вопросы философии». И опять автор, скрывшийся за псевдонимом «Материалист», совершенно не против развития вычислительной техники. Наоборот, он считает ЭВМ полезными и нужными для народного хозяйства:

«Применение подобных вычислительных машин имеет огромное значение для самых различных областей хозяйственного строительства. Проектирование промышленных предприятий, жилых высотных зданий, железнодорожных и пешеходных мостов и множества других сооружений нуждается в сложных математических расчётах, требующих затраты высококвалифицированного труда в течение многих месяцев. Вычислительные машины облегчают и сокращают этот труд до минимума. С таким же успехом эти машины используются и во всех сложных экономических и статистических вычислениях.

Огромным преимуществом этих машин является полная безошибочность их действий и получаемых результатов, тогда как в сложные расчёты, производимые математиками, неизбежно вкрадываются ошибки.

Благодаря вычислительным машинам современная математика может решать в короткие сроки задачи, считавшиеся раньше из-за большого числа необходимых вычислений неразрешимыми. Это привело к созданию нового раздела прикладной математики, так называемой машинной математики.

В последнее время создано немало и других сложных, саморегулирующихся машин, используемых в различных отраслях производства.

Как вычислительные машины, так и другие автоматические приборы, построенные с применением электроники, получили распространение во многих странах. Они успешно используются и в Советском Союзе, в котором осуществляется огромное строительство»[307].

Наконец, в 1954 году критическая статья про кибернетику появляется в 4-м издании «Краткого философского словаря»[308].

Какую же реакцию вызвали эти публикации у советских учёных?

«А. И. Китов и А. А. Ляпунов организовали серию выступлений на научных семинарах в академических институтах, высших учебных заведениях и в организациях, в которых методы кибернетики могли бы принести практическую пользу. К этой деятельности подключились их коллеги по работе в Вычислительном центре Министерства обороны и других военных организациях: М. Г. Гаазе-Рапопорт, Н. А. Криницкий, И. А. Полетаев и другие. В Московском университете идеи кибернетики нашли отклик у признанного в СССР авторитета в области математической логики А. А. Маркова, а в Институте автоматики и телемеханики эти работы были поддержаны М. А. Айзерманом, М. А. Гавриловым и А. А. Фельдбаумом. Известный специалист в области поведения животных 77.В. Крущинский, ознакомившись с текстом будущей статьи, занял позицию безусловной поддержки нового научного направления.

Сохранилась стенограмма одного из докладов. Он был прочитан А. А. Ляпуновым 24 июня 1954 года в Энергетическом институте АН СССР и назывался "Об использовании математических машин в логических целях". Полемизируя с теми, кто буквально истолковывает способность машин к реализации творческих действий, Ляпунов показывает, что даже в тех случаях, когда внешне действия машины выглядят разумными и творческими (для иллюстрации он рассматривает задачу управления лифтами в высотном здании и гипотетическую в то время, но принципиально возможную задачу доказательства теорем в планиметрии), истинная творческая деятельность осуществляется не машиной, а человеком, составившим программу её работы. Этот основной аргумент против необоснованной критики возможностей вычислительных машин Ляпунов обсуждает в своем докладе несколько раз»[309].

«Где-то в начале 1955 года текст статьи С. Л. Соболева, А. Т. Китова и А. А. Ляпунова попал в редакцию журнала "Вопросы философии". На заседании редколлегии журнала ее содержание обсуждалось вместе со статьей "Что такое кибернетика" чешского философа Э. Кольмана, жившего тогда в СССР. Обсуждение носило главным образом позитивный и доброжелательный характер… Обе статьи появились на страницах журнала в 1955 году.

В этих статьях нет прямой полемики с Материалистом. Необходимость в ней отпала из-за отсутствия официальной поддержки негативного отношения к кибернетике»[310].

Как мы видим, вместо того, чтобы хлебать баланду в ГУЛАГе или хотя бы бледнеть и трепетать на допросах у «бериевских палачей», советские приверженцы кибернетики активно занимались пропагандой своих взглядов. Причём весьма успешно. В вышедшем в 1955 году дополнительном тираже 4-го издания «Краткого философского словаря» критическая статья про кибернетику уже отсутствует[311]. Кстати, не было её и в предыдущем, 3-м издании, увидевшем свет за год до смерти Сталина[312].

Но может быть, критические публикации и впрямь нанесли непоправимый урон развитию отечественных ЭВМ? Отнюдь: значительное отставание СССР от США в этой области началось с конца 1960-х и было вызвано отставанием в элементной базе, а также ошибочным курсом на копирование западной компьютерной техники. А в начале 1950-х советская вычислительная техника успешно развивалась. Так, в 1951 году в Киеве заработала первая в континентальной Европе вычислительная машина — МЭСМ, созданная коллективом, возглавляемым С. А. Лебедевым[313]. В 1952 году стали действовать машины М-1 и М-2, созданные в коллективе И. С. Брука, в 1953 году появился первый экземпляр ЭВМ «Стрела», созданный в СКБ-245 под руководством Ю. Я. Базилевского, а с 1954 года началось семейство машин «Урал», главным конструктором которого был Б. И. Рамеев[314]. Мало того, с 1953 года в нашей стране налажен серийный выпуск вычислительных машин. Первой в серию пошла «Стрела»[315].

Оно и неудивительно: как мы убедились, критики кибернетики чётко отделяли технический аспект от идеологического. Вопросами развития новой отрасли интересовался лично И. В. Сталин. Например, когда вице-президент Академии Наук Украинской ССР М. А. Лаврентьев написал Сталину о необходимости ускорения исследований в области вычислительной техники и перспективах использования ЭВМ, то он был вскоре назначен директором созданного летом 1948 года в Москве Института точной механики и вычислительной техники (ИТМиВТ) АН СССР[316]. Интерес вождя был вполне понятен: главная сфера применения тогдашних компьютеров — военная.

Итак, все «гонения» на кибернетику вылились в четыре критические статьи, две из которых вышли после смерти Сталина и даже после ареста Берии[317]. Никаких оргвыводов, и уж тем более репрессий за ними не последовало. Что же касается публичной критики (кстати, во многом вполне заслуженной), то научное сообщество вовсе не обязано принимать новомодные теории с благоговейным восторгом. Наоборот, новые идеи, как правило, пробивают себе дорогу в долгой и упорной борьбе со скептиками. И называется этот процесс не «гонениями», а научной дискуссией.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.