VI

VI

Наклонив вперед гряду белоснежных парусов, «Зееадлер» шел к острову Мадера. Запущенный в помощь парусам дизель постоянно заедало.

Парусник всегда идет с креном на какой-нибудь борт, и это приводит к неравномерному износу поршневых колец. Но Люкнер винил во всем плохое машинное масло, выданное на «Зееадлер». Масло уже не раз было в употреблении, поскольку в Германии уже ощущалась острая нехватка смазочных материалов, как, впрочем, и всех других. Идея послать «Зееадлер» в рейд в качестве вспомогательного крейсера имела поддержку у очень малого числа людей в Главном морском штабе. Большинство же считало это пустой затеей и напрасной тратой драгоценных фондов. Это касалось и вооружения. Предполагалось, что Люкнер будет нападать только на парусники. В итоге, «Зееадлеру» были выделены только две старых 105-миллиметровых пушки, из которых исправной оказалась лишь одна. Поэтому оставалось только надеяться на импровизации и «военную хитрость».

Сигнальщикам, первыми заметившим какое-либо судно, полагалась премия — бутылка шампанского. Вскоре ее пришлось вручать.

Одиннадцатого января 1917 года, когда «Зееадлер» находился примерно на широте Гибралтара, слева по борту был обнаружен пароход. Всех охватил боевой азарт, хотя нападать на пароходы «Зееадлеру» было запрещено. Но нельзя же слепо подчиняться всему, что запрещает начальство!

— Такова несовершенная природа человека, — философствовал Люкнер, — всегда обещать больше, чем можешь выполнить.

На «Зееадлере» подняли сигнал: «Прошу сообщить показания хронометра». Парусники, как правило, не имеют точного времени при продолжительном пребывании в море. «Зееадлер» шел под норвежским флагом. Все находившиеся на верхней палубе были одеты в штатское. Вооруженные матросы в военной форме спрятались за фальшбортом.

Пароход поднял сигнал «Ясно вижу» и стал приближаться к шхуне. Люкнер пытался определить, английский ли это пароход. Названия на носу не было (с началом войны все английские торговые суда стали безымянными), но, судя по всему, пароход был все-таки английским.

— Атакуем? — спросил Люкнер свою команду.

— Атакуем! — хором ответили матросы.

— Приготовиться к бою! — приказал Люкнер.

Раздался треск барабанной дроби, упал полупортик, скрывавший орудие, а на мачте медленно пополз вверх германский военно-морской флаг. Как только стеньговый флаг дошел до места, раздался предупредительный выстрел из орудия. Первый боевой выстрел по противнику!

На пароходе, видимо, не поняли, что случилось, поскольку подняли в ответ английский флаг. Пушка «Зееадлера» выпалила второй снаряд под нос пароходу. Тот начал разворачиваться с явным намерением удрать. Пришлось сделать еще два выстрела: один — поверх труб, а второй — снова под нос, прежде чем пароход застопорил машину.

С парохода спустили шлюпку, которая направилась к «Зееадлеру». Название парохода оказалось «Гледис Ройал», а его капитан — почтенный седой моряк — поднялся на борт шхуны и стал упрашивать Люкнера пощадить его старый пароход, который шел с грузом кардиффского угля в нейтральный Буэнос-Айрес. Капитан объяснил Люкнеру, что не остановился по первому выстрелу, поскольку решил, что на шхуне сверяли время старым, дедовским способом — стрельбой из небольшой мортирки. Он потому и поднял английский флаг, чтобы показать, что сверка будет проходить не по выстрелу, а по спуску флага. При втором выстреле все заметили разрыв снаряда и подумали, что появилась немецкая подводная лодка. Только при третьем выстреле, разглядев на паруснике немецкий флаг, поняли, что произошло.

Капитан продолжал умолять отпустить его.

— Как вы думаете, — спросил его Люкнер, — если бы на этом самом месте англичане поймали немецкий пароход, они бы его отпустили?

Железная логика Люкнера заставила англичанина замолчать.

Люкнер приказал капитану возвращаться на свой пароход вместе с призовой командой «Зееадлера», решив снять с «Гледис Ройала» все ценное, особенно продовольствие. Двадцать шесть человек команды парохода (главным образом — индусы и негры) были перевезены на «Зееадлер», а пароход вступил паруснику в кильватер. Лишь с наступлением темноты «Гледис Ройал» был потоплен подрывными патронами. Приходилось считаться с тем, что поблизости могут оказаться британские крейсера. Пароход затонул в течение десяти минут.

Английский капитан был весьма удивлен, увидев, какую уютную каюту ему отвели, но огорчен, что оказался первым «гостем» на немецком рейдере. Люкнер успокоил его, пообещав в ближайшем будущем создать на борту нечто вроде клуба знаменитых капитанов. Пленным матросам обрадовался боцман, сразу послав их произвести уборку на средней палубе...

Все указывало на то, что «Зееадлер» попал в хороший район, и Люкнер продолжал держать курс на Мадеру. На следующий день сигнальщики обнаружили пароход, идущий на пересечку курса «Зееадлера».

На сигналы парусника пароход не ответил. Люкнер приказал запустить двигатель и сам стал приближаться к пароходу. Подойдя к нему метров на триста и убедившись, что это «англичанин», Люкнер приказал поднять военно-морской флаг и произвел предупредительный выстрел. Пароход, не реагируя, продолжал уходить полным ходом, повернув на ветер, правильно полагая, что парусник идти против ветра не сможет.

Люкнер приказывает открыть беглый огонь. Несколько снарядов попали в пароход, и он, наконец, остановился, пронзительно воя сиреной.

Пароход назывался «Ленди Айленд». Он шел с Мадагаскара в Англию с грузом 4500 тонн сахара. Матросы начали в панике спускать шлюпки, капитан оставался один на мостике, тщетно пытаясь что-нибудь предпринять. Машина была остановлена, рулевой привод перебит снарядом, делать было нечего, и капитан был вынужден тоже спуститься в шлюпку и направиться к «Зееадлеру».

Фамилия капитана была Бэртон. Не так давно он уже потерял свое судно, потопленное германским вспомогательным крейсером «Меве». Это было его первое плавание после освобождения с «Меве», и англичанин имел все основания опасаться, что Люкнер прикажет его повесить на рее, поскольку, при освобождении, он дал подписку не участвовать больше в военных действиях. А потому и пытался бежать.

Люкнер успокоил Бэртона, заверив его, что данная им подписка касалась только ведения военных действий, а не командования гражданским пароходом. Это никак не может быть поставлено ему в вину. Напротив, он, Люкнер, восхищен смелостью английского капитана.

Погода свежела, а потому «Ленди Айленд» был не подорван, а отправлен на дно артиллерийским огнем.

Таким образом, первый пленник Люкнера — капитан Чуин — недолго оставался в одиночестве, а команды обоих пароходов быстро подружились. Через пару дней сигнальщики «Зееадлера» обнаружили парусное судно, идущее на сближение с «Зееадлером». Это был большой трехмачтовый барк: Гордо подняв трехцветный флаг, барк запросил «Зееадлер»: «Какие новости о войне?»

Люкнер приказал поднять германский флаг и просигналил барку: «Приведите круто к ветру!»

Барк немедленно выполнил приказ. От «Зееадлера» отвалила шлюпка с призовой командой.

Парусник оказался французским с поэтическим названием «Шарль Гуно», шедшим из Дурбана с грузом маиса. Его капитан произвел хорошее впечатление на Люкнера, поскольку не юлил и не унижался, вел себя корректно, но ясно дал понять командиру «Зееадлера», что видит в нем врага.

С «Шарля Гуно» перегрузили все продовольствие, включая большое количество красного вина и трех жирных свиней, а сам парусник подорвали. Между тем, Люкнер вел «Зееадлер» к району, который он считал главным в своей корсарской деятельности. Район этот находился в пяти градусах севернее экватора и в тридцати градусах западной долготы. Все парусные суда, выходящие из зоны юго-восточного пассата и идущие на север, должны были проходить через этот район.

Первой попалась в когти «Зееадлера» английская шхуна, на которой капитан совершал свадебное путешествие. Люкнер вначале решил, что это американский парусник. Американцы любили такие трехмачтовые шхуны с косыми парусами. А поскольку состояния войны с Америкой еще не было, Люкнер хотел пройти мимо, оставаясь под норвежским флагом. Он просто приветствовал шхуну флажным салютом, надеясь, что та покажет свою национальность. Шхуна не отвечала. Зная, насколько американцы мало считаются с международными морскими законами, Люкнер хотел было плюнуть на этого «невежу» и идти своим курсом, но английского капитана, как выяснилось позднее, молодая жена уговорила не быть столь невежливым и ответить на приветствие. Капитан согласился и поднял флаг.

— Это не американец, — услышал Люкнер крик сигнальщика с марса, — он поднял английский флаг!

— Право на борт, — скомандовал Люкнер, — поднять германский флаг!

«Зееадлер» поднял флажной сигнал с приказом остановиться. Никакого впечатления этот сигнал на шхуну не произвел.

— Выстрел под нос! — приказал Люкнер.

Снова никакого впечатления.

Только после второго выстрела шхуна остановилась. Она оказалась канадским парусником «Персей». Еще на подходе к «Персею» Люкнер заметил в бинокль на палубе «Персея» женщину, метнувшуюся в страхе. Это совсем не обрадовало командира «Зееадлера». Менее всего ему хотелось иметь на борту представительниц прекрасного пола. Позднее, однако, Люкнер должен был признать, что эта молодая женщина с ее непринужденным веселым характером внесла приятное разнообразие в жизнь на борту «Зееадлера».

Действуя в выбранном Люкнером районе, «Зееадлер» топил одно судно за другим. Слава о его действиях распространилась по обоим берегам Атлантики. Парусник получил прозвище «Морской черт». Когда Люкнер об этом узнал, ему это название очень понравилось, экипажу — тоже. Но официально парусник Люкнера всегда назывался «Зееадлер», хотя сам Люкнер стал чаще называть его «Морским чертом».

Между тем, Люкнер, утопив канадскую шхуну «Персей» двадцать восьмого января, взял курс на северо-запад. Вскоре с «вороньего гнезда» на мачте доложили, что видят дым за кормой. За дымом показался крупный пароход, шедший полным ходом. Люкнер поднял сигнал, прося сообщить показания хронометра. Пароход на этот сигнал не отозвался. Его капитан, видимо, решил не останавливаться из-за такого пустяка. Но изобретательный Люкнер придумал новый способ привлечь к себе внимание. На «Зееадлере» был сооружен так называемый «дымовой аппарат», имитировавший пожар на судне. Он выпускал клубы черного дыма с языками пламени от магнезии. Увидев дым, пароход изменил курс и стал приближаться к «Зееадлеру». Люкнер дал приказ приготовиться к бою, и тридцать вооруженных моряков укрылись за фальшбортом. Вся вахта на мостике была одета в штатское. На бом-брам-реи фок, грот и бизань мачты были посланы матросы с мегафонами. Парусник продолжал идти под норвежским флагом, заманивая пароход поближе.

Когда пароход пришел на траверз «Зееадлера», его толстяк-капитан прокричал в мегафон: «Что у вас случилось?»

Вместо ответа на мачтах «Зееадлера» взвиваются военно-морской флаг и красный каперский вымпел. «Зееадлер» был единственным кораблем, который в годы Первой мировой войны ходил под пиратским вымпелом.

Вымпел представлял из себя красный флаг, имевший в крыже изображение черепа и скрещенных костей.

Вооруженные матросы выскочили из-за фальшборта и начали воинственно размахивать винтовками.

На пароходе началась небывалая паника. Все в ужасе кричали: «Немцы! Немцы!» Машинисты и кочегары, бросив свои посты в машине, выскочили наверх и бросились к спасательным шлюпкам, возле которых возникла страшная давка. Неожиданная трансформация безобидного парусника во вспомогательный крейсер вселила во всех ужас.

С «Зееадлера» грохнул выстрел, сбивший с мачты парохода радиоантенну. Капитан еще отдавал громовым голосом какие-то команды и дергал ручки машинного телеграфа. Но все было тщетно, поскольку в машинном отделении уже никого не было.

Люкнер не знал, вооружен этот пароход или нет. Среди бегающих по его палубе моряков вполне могли быть комендоры, бегущие к орудию.

Для того, чтобы еще сильнее парализовать всех страхом, матросы, посланные на мачты с мегафонами, стали отдавать команды:

— Приготовить торпеды!

В ответ все находившиеся на пароходе в отчаянии завопили:

— Не надо торпед, не надо торпед!

Матросы начали размахивать белыми простынями, скатертями, полотенцами. Даже кок принялся махать своим белым передником.

— Оставаться на месте! — проревел в мегафон Люкнер. — Иначе выпустим торпеды!

От «Зееадлера» отвалила, шлюпка с призовой командой и направилась к увешанному белыми флагами пароходу.

Приз оказался роскошным! Дорогие украшения, прекрасные ковры, антикварные кресла, дорогой рояль и фисгармония были перевезены на «Зееадлер». К этому добавили обнаруженные на пароходе две тысячи ящиков шампанского и пятьсот ящиков коньяка. Переправив команду парохода и груз на «Зееадлер», Люкнер приказал отправить пароход на дно.

Несчастный капитан парохода, оглядевшись на «Зееадлере», спросил у Люкнера:

— Командир, вот эта старая пушка — все, что вы имеете?

— И она стреляет через раз, — признался Люкнер.

— А где ваши торпедные аппараты? — допытывался англичанин.

— Торпедные аппараты? — рассмеялся Люкнер. — У нас нет ни торпедных аппаратов, ни торпед. Но мы изобрели специальные воздушные торпеды, которые выпускаются голосом через мегафоны. Вы убедились, что они тоже грозное оружие!

Лицо английского капитана пошло красными пятнами.

— У вас нет торпед, — прошептал он в полном отчаянии, побагровел, а потом стал бледным, как полотно.

— Умоляю вас, командир, не говорить об этом никому, — попросил он Люкнера.

Люкнер пообещал.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.