АССИРИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО

АССИРИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО

Общественный быт коренных городов Ассирии лучше всего характеризует дошедший до нас текст среднеассирийских законов (вторая пол. II тысячелетия до н. э.). Они отражают архаичный общинный уклад и суровый нрав своих создателей. Это самый жестокий из всех древневосточных кодексов, где особенно часто применяются тяжкие и членовредительные наказания (в том числе сотней палочных ударов) и устанавливается наибольшее бесправие женщин (в частности мужу разрешалось по своему произволу подвергать жену калечащим наказаниям, а измена жены почти всегда влекла за собой обязательную смертную казнь). Община выступала верховным собственником земли, периодически производила ее переделы между общинниками и жестко контролировала ее куплю-продажу внутри общины. Существовали долговое рабство и изъятие земель за долги; ашшурские законы, в отличие от Законов Хаммурапи, не пытались ограничить деятельность ростовщиков, а, наоборот, поддерживали их. В новоассирийский период общинный контроль над куплей-продажей земли исчез, так что возможности частной эксплуатации, отчуждения и концентрации земли резко возросли.

Ашшурская элита состояла из членов общинных органов управления и владетелей больших торговых предприятий (которые часто и занимали должности в этих органах); все они принадлежали обычно к крупным землевладельцам. В хозяйствах элиты эксплуатировались в основном рабы. Особняком стояли градоправитель-ишшиаккум (позднее царь) с собственным служилым людом и столичный храм Ашшура. Оба существовали на подати и доходы от собственных хозяйств: жрецы, служилые и правитель сами считались членами столичной общины и имели в ней соответствующие земельные наделы.

Когда же Ассирия в XIV в. до н. э. превратилась в крупную державу, почти все присоединенные области составили фонд государственной (царской) земли; их обитатели управлялись чиновниками, находились в неограниченной власти правителя и платили ему подати. Таким образом, для автономных городов Ассирии (а к их числу, кроме Ашшура, прибавились некоторые присоединенные города) царь был весьма ограниченным по своей компетенции правителем, зато для составивших сектор «царских людей» жителей завоеванных стран — абсолютным владыкой. На подати, вносимые этим сектором, царь мог содержать огромную военно-административную прослойку, верхние эшелоны которой по-прежнему комплектовались выходцами из коренных, автономных ассирийских городов. Если в царском секторе почти безраздельно доминировала «долевая» эксплуатация мелких землепользователей (ведущих свое хозяйство отдававших государству часть произведенной ими продукции и живших на остаток), то в крупных частных владениях применялся рабский труд (наряду, разумеется, с арендаторским).

Взаимоотношения царя и коренных автономных городов были непростыми. В отличие от Вавилонии в Ассирии с них в течение долгого времени взимались налоги, и цари по возможности стремились подчинять их самоуправление своей власти. Однако внимание государства к автономным городам касалось только налогово-административной сферы; на развитие в них частной эксплуатации цари внимания не обращали, так что в общинногородском секторе активно развивалась частная эксплуатация, и многие рядовые общинники, разорившись, превращались в рабов и зависимых.

В Среднеассирийский период сформировались основные особенности Ассирийской державы. Прежде всего это двойственность в положении царей: их достаточно ограниченная власть над коренными ассирийскими городами при полновластии над завоеванными территориями побуждала царей строить себе новые, военно-служилые столицы (однако Ашшур всегда сохранял статус «священной столицы»). Отношения царя с автономными городскими общинами, особенно столичной, нередко разрешались конфликтами, вплоть до мятежей и низвержения царей.

Далее, ассирийская держава в первые века своего существования являлась плодом попытки одной, ашшурской, гражданской общины и сформировавшегося при ней царского военно-служилого двора захватить власть над большей частью Передней Азии. Непомерность этой задачи по сравнению с ограниченными ресурсами коренной Ассирии заставляла царей компенсировать эту слабость крайним напряжением военной деятельности и устрашением соседей, но так и не позволяла им прочно освоить завоеванные области. Поэтому для Ассирии типична перманентная военная экспансия, многократные покорения одних и тех же территорий и борьба со столь же непрерывными восстаниями. Отсюда вытекала и исключительная даже для того времени жестокость ассирийцев при карательных походах.

В результате империя существовала в характерном «пульсирующем» ритме утраты и приобретения территорий; правление каждого царя зачастую начиналось с подавления мятежей, вызванных смертью его предшественника. Трижды (начало XII в., начало X в., первая половина VIII в. до н. э.) Ассирия теряла львиную долю захваченных земель, а потом вновь возвращала их. При этом в целом масштаб ассирийских завоеваний медленно, но неуклонно расширялся, и росла площадь окончательно покоренной территории: с начала IX в. до н. э. из ассирийского подчинения уже никогда не выходила Верхняя Месопотамия, с конца VIII в. до н. э. (и до времен крушения Ассирии) — Сирия. Прочно покорить Вавилонию ассирийцам так и не удалось, и именно это стало в итоге причиной их гибели.

Нельзя не отметить, что история Ассирии изобиловала узурпациями; немало удачливых администраторов и военачальников захватывали престол, свергая и убивая своих предшественников.

Как результат в державе сложилась особая идеология «священной войны», согласно которой войны ассирийских царей предпринимаются по приказу и во славу Ашшура, бога-покровителя города и царства (что отражало исключительную роль храма Ашшура в функционировании ассирийской государственности).

Вообще в сфере политических концепций Ассирия приближалась к идее «божьего правления» страной, где над Ассирией царил, собственно, бог Ашшур, а царь был просто следующим звеном на прямой вертикали власти, соединявшей бога с его человеческими подданными. При коронации правителя возглашали: «Ашшур — царь!», а завоевания понимались как превращение покоренных в «подданных бога Ашшура».

Ассирийцы считали свою страну вечным обиталищем миродержавия, которое никогда не будет у нее отнято. В стремлении изобразить всю политическую историю страны как единую линию нерушимой преемственности этого миродержавия ассирийцы дошли до того, что их царский список в отличие от вавилонского не делится на «династии»-яаяу, т. е. проводит фикцию, согласно которой все ассирийские правители принадлежат к единой непрерывной «династии». Действительно, «царственность» их всех была или считалась связанной с одним и тем же ашшурским храмом бога Ашшура.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.