Глава 9 ВНУК ЯРОСЛАВА -БОРЬБА ЗА ПРЕСТОЛ

Глава 9 ВНУК ЯРОСЛАВА -БОРЬБА ЗА ПРЕСТОЛ

Русские и советские историки превозносят заслуги Александра Невского. Так, СМ. Соловьев пишет, что «по смерти Невского... кончилось первое, самое тяжелое двадцатилетие татарского ига»[114]. А вот английский славист, профессор Оксфордского университета Джон Феннел дает иную оценку: «Александр оставил страну в хаосе, обреченной подчиняться слабому правителю до тех пор, пока сохранялась система горизонтального наследования, — после его смерти Русь оказалась в состоянии большой зависимости от Золотой Орды по сравнению с тем, что было, когда Александр наследовал престол в 1252 году»[115].

Умирая, Александр не назначил наследника. По старой «горизонтальной» системе наследования его приемником автоматически становился Андрей, занимавший суздальский стол. Кроме того, в живых остались два брата Ярославича: тверской князь Ярослав и костромской князь Василий Квашня.

Ряд историков предполагают, что Андрей попытался или даже стал великим князем владимирским, но в Орду он ехать не пожелал. А вот Ярослав Ярославич Тверской отправился в Орду просить ярлык на великое княжение владимирское. О событиях 1263— 1264 гг. достоверной информации нет. Поэтому можно лишь гадать, дал ли хан Берке ярлык Ярославу в нарушение наследственного права Андрея, помня его антитатарские выступления в 1252 г., или Андрей тихо скончался в 1264 г.. и хан уже законно передал ярлык следующему брату Ярославу.

Ярослав Ярославич все время своего правления на владимирском престоле (1264—1271) посвятил новгородским делам, пытаясь подчинить Новгород себе. Естественно, что вольные новгородцы не хотели становиться холопами тверского князя. В 1270 г. новгородцы собрали вече, на котором постановили прогнать князя Ярослава. Возмущенные горожане «убили приятеля княжеского Иванка, а другие приятели Ярославовы, и между ними тысяцкий Ратибор, скрылись к князю на Городище; новгородцы разграбили их домы, хоромы разнесли, а к князю послали грамоту с жалобою»[116].

Замечу, что все требования новгородцев носили исключительно экономический характер: князь незаконно отдал позволение ловить рыбу в Волхове «гогольным ловцам», а те, видимо, делились с князем; перечисляли незаконные поборы князя с новгородских бояр и купцов, а также притеснения заморских гостей.

В итоге Ярослав был вынужден с позором покинуть Новгород, а горожане послали в Переяславль-Залесский за правившим там князем Дмитрием Александровичем, вторым сыном Александра Невского. Дмитрий же не захотел усобицы, или не имел достаточно сил. Во всяком случае, он отказался ехать в Новгород, заявив: «Не хочу взять стола перед дядею».

Тем временем Ярослав послал беглого новгородского тысяцкого Ратибора к хану Менгу Тимуру (Темир, племянник Берке) за помощью, и тот передал хану: «Новгородцы тебя не слушают. Мы просили у них дани для тебя, а они нас выгнали, других убили, домы наши разграбили и Ярослава обесчестили». Хан, выслушал, поверил и отправил войско в помощь Ярославу.

Страшная опасность нависла над Новгородом, да и над другими русскими землями, ведь татары грабили всех подряд, не разбирая правых и виноватых. Выручил Новгород самый младший (на 1270 год) сын Ярослава Всеволодовича костромской князь Василий Квашня. Он не только мечтал о владимирском престоле, но и побаивался за свой удел от происков слишком властолюбивого братца Ярослава.

Василий послал новгородцам сказать: «Кланяюсь святой Софии и мужам новгородцам: слышал я. что Ярослав идет на Новгород со всею своею силою, Димитрий с переяславцами и Глеб с смолянами. Жаль мне своей отчины». Но Василий не ограничился одними сожалениями, он сам поехал в Орду и сказал хану, что новгородцы правы, а Ярослав виноват, и хан велел своему посланному к Ярославу войску вернуться с дороги.

А новгородцы между тем построили острог возле города, все свое имущество вывезли из крепости, а когда у Новгорода появились передовые отряды Ярослава, то все горожане от мала до велика вышли с оружием в руках. Узнав об этом, Ярослав остановился в Русе, и послал в Новгород свои мирные предложения: «Обещаюсь впредь не делать ничего того, за что на меня сердитесь, все князья в том за меня поручаться». Новгородский боярин Лазарь Моисеевич ответил: «Князь! Ты вздумал зло на святую Софию, так ступай: а мы изомрем честно за святую Софию. У нас князя нет, но с нами Бог и Правда и святая София, а тебя не хотим».

Новгородцы могли себе позволить так разговаривать с Ярославом — татары к нему на подмогу не приходили, а к Новгороду собралась вся волость. Псковичи, ладожане, корела, ижора, во-жане — все пришли к устью Шелони и стояли неделю на броде, а войско Ярослава — на другом берегу реки. Но до столкновения дело не дошло, поскольку явился новый посредник — митрополит прислал грамоту, в которой писал: «Мне поручил Бог архи-епископию в Русской земле, вам надобно слушаться Бога и меня: крови не проливайте, а Ярослав не сделает вам ничего дурного, я за то ручаюсь. Если же вы крест целовали не держать его, то я за это принимаю епитимью на себя и отвечаю перед Богом».

Грамота эта подействовала: Ярослав снова послал к новгородцам с поклоном, новгородцы помирились с ним и опять посадили у себя княжить. Зимой Ярослав уехал во Владимир, а оттуда — в Орду. В Новгороде своим наместником он оставил боярина Андрея Вратиславовича, а в Пскове — литовского князька Айгуста. Видимо, князь псковский Довмонт (Тимофей) на какое-то время допустил до власти этого Айгуста.

Ярослав Ярославич умер в 1272 г., возвращаясь из Орды. На законных основаниях Великое княжество Владимирское перешло к последнему оставшемуся в живых Ярославичу — костромскому князю Василию. Вскоре в Новгород одновременно прибыли послы Василия Ярославича и его племянника переяславского князя Дмитрия Александровича. Оба князя метили в князья новгородские. Казалось бы, новгородцы должны были выбрать своего избавителя от татар — Василия. Но вече предпочло Дмитрия. Дело в том, что все Ярославичи, включая Невского, ездили в Новгород не столько «оборонять землю Русскую» от злых шведов и немцев и не для объединения русских земель, а в основном за деньгами. Благодетель Василий запросил слишком много, и ему отказали.

Василий обиделся на вольный Новгород, а главное, деньги ему были нужны позарез. И Василий позвал в союзники нового тверского князя Святослава Ярославича, унаследовавшего отцовский трон[117]. Оба князя призвали к себе татарские войска. Во главе татарского войска, шедшего с Василием, стоял великий баскак Амраган. Кроме того, в костромском войске был зять Василия Ярославича татарин князь Айдар.

В Твери и Костроме были ограблены и брошены за решетку новгородские купцы. Войска Василия и Святослава, двигавшиеся порознь, вторглись в новгородские пределы. Василий взял Торжок. «Князь велики тферский Святослав Ярославич... иде с татары царевыми, и воеваша Новогородцкия власти: Волок, Бежичи, Вологду, и со многим полоном возвратишася во Тферь»[118].

Обратим внимание. Никоновская летопись подчеркивает: «татары царевы», то есть не отряды наемников, а регулярные войска золотоордынского хана.

«Смутишася новгородцы, — говорится далее в Никоновской летописи, — и бысть страх и трепет на них, глаголюще: «Отьвсю-ду намъ горе! Се князь велики володимерский, а се князь велики тферский, а се великий баскак царев (ханский. — А.Ш.) с татары и вся Низовская (Суздальская. — А.Ш.) земля на нас».

В августе 1273 г. князю Дмитрию Александровичу пришлось покинуть Новгород и отправиться в родной Переяславль, а Новгород согласился на все условия Василия Ярославича.

Историки не располагают достоверными данными о русско-татарских отношениях во время правления Василия Ярославича, но похоже, что в середине 70-х годов XIII века татарские войска постоянно дислоцировались на Руси. Великий князь владимирский Василий физически не мог их так быстро вызвать из Орды для расправы над Новгородом.

В 1275 г. русские князья с татарами предприняли большой совместный поход в Литву. «Того же лета ходиша татарове и Русстии и князи на Литву, не успевши ничто же, възвратишася назад. Татарове же велико зло и многу пакость и досаду сътвориша христианом (т.е. русскому населению. — А.Ш.), идуще на Литву, и пакы назад идуще от Литвы того злее створиша, по волостем, по селом дворы грабяще, кони и скоты и имение отъемлюще, и где кого стретили, облупивша нагого пустять», — повествует Троицкая летопись.

В том же 1275 г. Менгу-Тимур вызвал Василия Ярославича в Орду. Хан заявил, что Русь платит слишком малую дань, на что Василий возразил, что она соответствует последней переписи. Тогда Менгу-Тимур приказал провести третью перепись на Руси. Прошла она быстро и, видимо, без сопротивления русского населения. Василий возвратился из Орды в 1276 г., а в январе 1277 г., тридцати пяти лет от роду, он умер, не оставив наследников[119]. Похоронили князя Василия в своем городе Костроме.

Оценивая правления трех великих князей владимирских — братьев Александра, Даниила и Василия Ярославичей, можно сделать несколько очевидных выводов. За время их правления власть татарского ига в Северо-Западной Руси не только не ослабела, а, наоборот, усилилась. Ярославичи сделали нормой призыв татарских орд для расправы с личными врагами. Власть великого князя владимирского не усилилась, а несколько ослабела. Внешняя экспансия великих князей владимирских была направлена исключительно на Новгород и Псков. О причинах такого внимания к богатым купеческим городам я писал — Ярос-лавичам нужны были деньги. В результате с помощью «низовых» князей Новгороду и Пскову удалось в описываемый период отбить нападения как Тевтонского ордена, так и литовцев. Однако не только подчинить себе Новгород и Псков, но даже как-то изменить в свою пользу взаимоотношения с этими городами владимирским князьям не удалось.

После отказа Александра Невского ехать в Киев владимирские князья и их вассалы напрочь забывают о южных и западных русских княжествах. Забывают о них и владимиро-суздальские летописцы. Между этими частями Русской земли как бы опускается занавес. Перейдем теперь к борьбе за власть между сыновьями Александра Невского.

Старший сын Невского Василий после своего неудачного кня-женья в Новгороде совершенно исчезает с политической арены. Некоторые историки даже считают, что отец заключил его в темницу, где Василий и скончался. В любом случае, умер он в 1271 г., не оставив потомства. Поэтому в 1276 г. Великое княжество Владимирское в законном порядке перешло к следующему сыну Невского — переяславскому князю Дмитрию.

Новый великий князь владимирский первым делом занялся Псковом и Новгородом, то есть тем же, чем начинали его предшественники. Новгородцы немедленно после смерти Василия признали Дмитрия Александровича своим князем. В 1279 г. он, по словам летописца, выпросил у новгородцев позволения поставить для себя крепость Копорье, и в том же году деревянная крепость была готова. На следующий год Дмитрий опять поехал в Копорье вместе с посадником Михаилом и знатными новгородцами и заложил уже каменную крепость.

Но в 1281 г. новгородское вече выступило против Дмитрия. Поводом к ссоре послужила именно крепость Копорье. Почему же новгородцы воспротивились постройке крепости в ключевом пункте своей западной границы вблизи Финского залива. Действительно, крепость Копорье играла крайне важную роль в обороне Новгорода от немцев и шведов. Но, как уже говорилось, «низовые» князья не только не хотели даром «защищать землю Русскую», но их не устраивали и нормальные выплаты, скажем, средние по Европе, где многие города платили за свою защиту местным феодалам. Владимирские князья поначалу соглашались на умеренные суммы, а потом начинали попросту грабить новгородцев и псковичей хуже всяких шведов и немцев[120].

Дмитрий немедленно собрал войско и двинулся на Новгород для расправы над недовольными. Переяславцы грабили и жгли новгородские волости. В итоге Господин Великий Новгород запросил мира и принял все условия Дмитрия.

Но тут в распрю между Новгородом и великим князем владимирским встревает его младший брат Андрей Городецкий. Прозвище это Андрей получил давно, ведь удельным князем Городецким он стал сразу после смерти отца (Александра Невского), будучи еще ребенком 6—8 лет, но после смерти в 1276 г. бездетного князя Василия Ярославича Андрею удалось присоединить к своему уделу Кострому.

Историки, начиная с Соловьева, а особенно романисты, уверяют, что Андрея с братом поссорил костромской боярин Семен Тонилиевич. Семен ранее был воеводой у великого князя Василия Ярославича и воевал против Дмитрия. На мой взгляд, дело совсем не в боярине Семене. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — подмяв под себя Новгород и Псков, великий князь владимирский получит огромные средства, на которые сможет подкупить татар и нанять большое войско. Понятно, что первой жертвой станет самый сильный вассал великого князя, то есть Андрей Городецкий.

И вот, узнав о нападении Дмитрия на Новгород, Андрей Городецкий с боярином Семеном срочно едет в Орду. Он привез богатые дары Менгу-Тимуру и сумел настроить хана против брата. В итоге хан выдает Андрею ярлык на Великое княжество Владимирское и дает большое татарское войско. На мой взгляд, в передаче ярлыка Андрею (притом, что Дмитрий ничем не прогневал хана) решающую роль играл один фактор, не замеченный нашими историками. Дело в том, что в 1277—1278 гг. Андрей Александрович принял участие в походе Менгу-Тимура на Кавказ в Осетию, а затем участвовал в карательных операциях в Булгарии. В ходе этих походов он сумел войти в доверие к хану и завязать приятельские отношения с князем Федором Ростиславичем Чер-мным, уже упомянутым ранее.

Чермный, живший тогда в Орде и бывший служилым князем у Менгу-Тимура, не только поддержал перед ханом своего приятеля Дмитрия, но и возглавил один из татарских отрядов, отправившихся на Русь. К Андрею присоединились двадцатишестилетний князь Константин Борисович Ростовский[121] и стародуб-ский князь Михаил, сын Ивана Всеволодовича Каши.

Андрей Городецкий со своей русско-татарской компанией действовал в стиле Батыя и Неврюя. Джон Феннел писал: «Соединенные силы начали разорять и грабить Русскую землю. Районы Мурома, Переяславля, Владимира, Юрьева Польского и Суздаля пострадали первыми. Затем войско двинулось на север, к району Ростова, а на западе дошло до Твери и Торжка, опустошив эти земли. Троицкий летописец, оставивший самое подробное описание этой, как он выражается, "первой рати Андрея" и сильно настроенный против Андрея, дает себе полную волю и нагнетает атмосферу ужаса, мучений и гибели, обрушивая поток довольно стертых клише: мужчин, женщин и детей убивают или угоняют в неволю; монахинь и попадей насилуют; города, деревни, монастыри и церкви разоряют; иконы, книги, драгоценные камни и церковные чаши (потиры) разграбляют; "и бяше велик страх и трепет на христианском роде"»[122].

Дмитрий Александрович не рискнул дать генеральное сражение русско-татарской рати брата, а решил отступить с дружиной, боярами и семьей в свою новопостроенную каменную крепость Копорье. Однако на берегу озера Ильмень князя Дмитрия окружили новгородские полки. В ходе переговоров новгородцы разрешили князю с дружиной пройти в Копорье. но взяли двух его дочерей и бояр в заложники, а также часть, а то и всю казну князя, а Дмитрию сказали: «Отпустим их тогда, когда дружина твоя выступит из Копорья». Заложники и казна были отправлены подальше — в отдаленную крепость Ладога в низовьях Волхова (ныне это г. Старая Ладога).

Но Дмитрий, прибыв в Копорье, решил там остаться и переждать нашествие татар. При этом он допустил тактическую ошибку, отправив начальника копорского гарнизона своего зятя Довмонта с частью войска на захват крепости Ладога — то ли дочек пожалел, то ли казну.

Возмущенные нарушением перемирия новгородцы осадили Копорье, и Дмитрий был вынужден согласиться на почетную капитуляцию. Князю и гарнизону было разрешено беспрепятственно с оружием покинуть крепость. Затем новгородцы до основания срыли укрепления Копорья.

1 января 1282 г. Дмитрий уехал «за море», по-видимому, в Швецию. Довмонту же удалось захватить Ладогу и освободить заложников, но больше он ничем не мог помочь своему тестю.

Андрей Городецкий отметил большим пиром победу над братом. Он богато одарил ордынских воевод, в том числе и Федора Чермного. Затем Андрей, подобно своим предшественникам, поехал в Новгород, где вече признало его своим князем.

Но через несколько дней Андрей узнал, что Дмитрий вернулся из-за моря со шведскими наемниками. Дмитрий прибыл в родной Переяславль и начал собирать войско.

Андрей срочно покинул Новгород, прибыл во Владимир, а оттуда в Городец, и вместе с любимым боярином Семеном Тонили-евичем отправился жаловаться в Орду к хану Туда-Менгу (Тудаю) брату и преемнику Менгу-Тимура. Андрей уверил хана, что Дмитрий не хочет повиноваться Золотой Орде и платить дань. Хан поверил и дал Дмитрию большое татарское войско.

В отсутствие Андрея тверской князь Святослав Ярославич и его племянник московский князь Даниил Александрович, младший брат Невского, соединившись с новгородской ратью, двинулись на Переяславль. Союзники сошлись с войском Дмитрия Александровича, но никто не решился на битву. Противники простояли друг против друга 5 дней, а затем заключили мир, условия которого до нас не дошли.

Через несколько недель появился и Андрей Городецкий с большой татарской ратью. И опять Дмитрий не рискнул биться с татарами, а предпочел бегство, на сей раз не к берегам Балтики, а к Черному морю. Шведские наемники хороши против своего брата — русского князя, а вот против татар лучше всего двинуть... татар.

В причерноморских степях кочевала огромная орда хана Но-гая, уже давно вышедшая из повиновения Золотой Орды. Замечу, что к тому времени южно-русские удельные княжества Курское, Рыльское и Липецкое платили дань то саранским ханам, то Но-гаю и не подчинялись великим князьям владимирским.

Ногай «с честью» принял Дмитрия и дал ему большое войско. По приходе в 1284 г. на Русь ногайской рати Андрей перепугался и отказался от Великого княжества Владимирского. И великим князем вновь становится Дмитрий.

Внутренние распри, о которых я скажу ниже, помешали зо-лотоордынскому хану Туда-Менгу помочь Андрею в борьбе с Дмитрием и Ногаем.

Став великим князем, Дмитрий решает схватить ближнего боярина брата Семена Тонилиевича. «В 1283 году двое переяславских бояр, Антон и Феофан, явились в Кострому, схватили нечаянно Семена Тонилиевича и начали допытываться у него о прежних и настоящих намерениях его князя. Семен отвечал: «Напрасно допрашиваете меня; мое дело служить верою и правдою своему князю; если же были между ним и братом его какие раздоры, то они сами лучше знают их причины». — «Ты поднимал ордынского царя, ты приводил татар на нашего князя», — продолжали переяславские бояре. «Ничего не знаю, — отвечал Семен, — если хотите узнать подробнее об этом, спросите у господина моего, князя Андрея Александровича, тот ответит вам на все ваши вопросы». — «Если ты не расскажешь нам о всех замыслах своего князя, — продолжали Димитриевы бояре, — то мы убьем тебя». — «А где же клятва, которою клялся ваш князь моему, — отвечал Семен, — клятва мира и любви? Неужели ваш князь и вы думаете исполнить эту клятву, убивая бояр нашего господина?» Переяславские бояре исполнили поручение своего князя — убили Семена Тонилиеви-ча» (С.М. Соловьев)[123].

Зачем был схвачен Семен Тонилиевич? Очевидно, это месть князя, а главное, желание добыть «компромат» на брата. Но вот как два переяславских боярина арестовывают в вотчине Андрея Городецкого столь важную персону, а затем допрашивают ее и казнят, понять трудно. Что, Кострома была отнята полностью или частично у Андрея вместе с Великим княжеством Владимирским? Или переяславская дружина силой овладела Костромой?

Как не тужил Андрей по своему любимцу, но ему пришлось промолчать. Мало того, ему пришлось вместе с братом и его татарами (ногайцами) ходить в поход на Новгород, чтобы заставить вече признать князя Дмитрия Александровича. У новгородцев не было выхода, и им пришлось принять князя Дмитрия и выбрать лояльного к нему посадника.

Но в 1285 г. Андрей Городецкий вновь едет в Орду и в третий раз возвращается с татарским войском под началом неизвестного по имени царевича. Но когда татары Андрея рассеялись по Руси для грабежа, Дмитрий собрал большую рать и ударил по ним. Татары были разбиты, а Андрею пришлось капитулировать перед братом. Замечу, что Дмитрий столь храбро пошел на татар лишь потому, что за его спиной стоял могущественный хан Ногай. А в 1285 г. ни тверской, ни московский князь не сумели поддержать Андрея Городецкого, так как были заняты отражением литовского набега.

Разделавшись с братом и новгородцами, Дмитрий решил покарать и других князей, осмелившихся в начале 1280-х годов воевать с ним. Хитрый Даниил Московский сумел как-то поладить с братом, а вот на Тверь Дмитрий в 1288 г. пошел войной. Он заставил примкнуть к себе войска Андрея Городецкого, Даниила Московского и ростовскою князя Дмитрия Борисовича.

Союзники сожгли тверской город Кснятин на Волге и осадили Кашин. После 9 дней осады на выручку Кашину подошли войска семнадцатилетнего тверского князя Михаила Ярославича, который рассчитывал наследовать престол от своего бездетного брата Святослава. До битвы дело не дошло, а начались переговоры. Текст мирного договора до нас не дошел. Известно лишь, что Дмитрий «распустил свою братью восвояси», а сам возвратился в Переяславль.

Между тем в Орде началась «замятия». В 1287 г. хан Туда- Мен-гу (внук Батыя) был свергнут четырьмя своими племянниками, внуками Тутукана. Новым ханом стал Талабута, или Телебуга, как его звали на Руси. Но Ногай поддержат другого конкурента — Тох-ту (Токтая, Токтагу), сына Менгу-Тимура. В 1291 г. они свергли Талабугу, и ханом Золотой Орды стал Тохта.

В 1292 г. с жалобами на великого князя Дмитрия в Орду направилась целая группа князей: Андрей Городецкий, Дмитрий Ростовский с сыном и братом Константином Углицким, их двоюродный брат Михаил Глебович Белозерский, тесть последнего, Федор Ростиславич Ярославский с ростовским епископом Тарасием.

Хан Тохта. выслушав жалобы князей, хотел сначала вызвать в Орду Дмитрия, но потом раздумал и отправил на Русь больше войско под началом Дюденя (Тудана), которого новгородские летописцы называли братом хана Тохты.

Для начала татары, ведомые Андреем Городецким и Федором Чермным, взяли Владимир и разграбили Богородицкую церковь, а затем были разграблены и сожжены города Суздаль. Владимир, Муром, Юрьев Польский, Переяславль, Москва, Коломна, Можайск, Дмитров. Углич и Волок Дамский (ныне г. Волоколамск).

Из Москвы татары решили идти на Тверь. Город готовился к обороне, а тверской князь Михаил Ярославич, узнав о походе татар на Русь, немедленно отправился в Орду к хану (тут историки спорят — к Тохле или Ногаю, но достоверными данными ни одна сторона не располагает). Перед самым началом движения татар из Москвы в Тверь Михаил вернулся назад. Далее произошло непонятное историкам событие — татары отказались от похода на Тверь. То ли Михаил предъявил им приказ хана оставить Тверь в покое, то ли татары испугались довольно сильной тверской рати — можно только гадать.

Великий князь владимирский Дмитрий бежал из Переяслав-ля в Псков. Татары заняли Волок Ламский и готовились оттуда идти на Новгород и Псков. Но обе республики прислали богатейшие дары Дюденю и его темникам, и татарское войско в феврале 1294 г. отправилось восвояси.

Союзники же — Андрей Городецкий и Федор Чермный — поделили между собой волости. Андрей взял себе Владимир и Новгород, а Федор — Переяславль, отправив сына Дмитрия Ивана в Кострому.

После ухода татар Дмитрий попытался пробраться из Пскова в Тверь, поскольку Михаил не нарушал с ним мира. Сам Дмитрий успел проехать в Тверь, но обоз его перехватил Андрей с новгородцами и их новым посадником Андреем Климовичем.

Дмитрий Александрович был вынужден просить мира у младшего брата. Андрей вернул Дмитрию его отчину Переяславль, ранее обещанную Андреем своему союзнику Федору Чермному. Наш «святой Федор», вынужденный покинуть Переяславль, со злости велел сжечь город.

Но Дмитрию не суждено было увидеть родной Переяславль, в 1294 г. по дороге из Пскова, близ Волока Дамского, он умер. В Переяславль привезли лишь тело князя, которое было торжественно погребено. Переяславским же князем стал сын Дмитрия Александровича Иван.

Победа в войне и смерть Дмитрия не упрочили власть великого князя владимирского Андрея. Михаил Тверской, Даниил Московский и Иван Переяславский заключили против него союз. Андрей в 1295 г. побежал жаловаться в Орду. На сей раз Тохта не дал ему войска — в конце концов, нельзя же каждый год резать русских! Вырежут всех, кто тогда дань платить будет? И Тохта отправил с Андреем своего полномочного посла Олексу Неврюя, а заодно и сарайского епископа Измаила. (Еще одни ханские уши?)

И вот в 1296 г. во Владимире был созван «съезд всем князьям русским» в присутствии ханского посла. Летописи описывают его так, как будто это было сражение: «и сташа супротиву себе, со единой строны князь великий Андреи, князь Феодор Чермный Яросласкыи Ростославич, князь Костянтин Ростовьскыи со единого, а с другою сторону противу сташа князь Данило Александрович Московскыи брат его (двоюродный. — Л.Ш.) князь Михаиле Ярославич Тферскыи, да с ними переяславци с единого».

Князья не доверяли друг другу и прибыли с дружинами. В результате были обнажены мечи. С большим трудом два епископа — владимирский Симеон и сарайский Измаил — разняли князей. Замечу, что из пятерых драчунов трое позже окажутся святыми. Святой Федор Чермный выступил против не менее святых Даниила Московского и Михаила Тверского. В конце концов, во Владимире было решено, что Переяславль останется вотчиной Ивана Дмитриевича.

Андрей Городецкий не был удовлетворен решением Владимирского съезда. Он надумаа напасть на Переяславль, воспользовавшись отъездом Ивана Дмитриевича в Орду. Но рати Даниила Московского и Михаила Тверского остановили Андрея у Юрьева Польского, и обе стороны, проявив традиционное нежелание сражаться без поддержки татар, заключили мир и подтвердили решения Владимирского съезда.

В это же время положение Андрея в Новгороде было существен но ослаблено договором, заключенным междуТверьюи Новгородом. Согласно условиям договора, Новгород должен был помогать Твери, «аже будеть тягота... от Андрея, или от татарина, или от иного кого», то есть если Андрей или татары нападут на Тверь. Михаил же обязатся помочь, «кде будеть обида Новугоро-ду». Тут стоит отметить, что Михаил Тверской назвал в качестве своих союзников («один есмь с...») своего старшего двоюродного брата Даниила Московского и Ивана Дмитриевича Переяславского.

В 699 г. хиджры (28 сентября 1299 г. — 15 сентября 1300 г.) Ногай потерпел окончательное поражение от Тохты и был убит. Хан Тохта теперь не имел соперников.

В 1300 г. (1301 г.) в городе Дмитрове состоялся новый княжеский съезд. Андрей Городецкий и Даниил Московский уладили свои отношения, зато рассорились Иван Переяславский и Михаил Тверской. С этого времени Михаил Ярославич стал союзником Андрея Городецкого.

15 мая 1302 г. произошло событие, важное по своим последствиям и подавшее непосредственно повод к новым склокам между князьями. Переяславский князь Иван Дмитриевич умер бездетным. Кому же должна была достаться его отчина — старший удел наследников Ярослава Всеволодовича? По старинке великий князь должен был распорядиться этой родовой собственностью по общему совету со всеми родичами, то есть по древнерусскому выражению «сделать с ними ряд». Но теперь князья Северо-Восточной Руси смотрели на свой удел как на частную собственность и считали себя вправе завещать свою собственность кому захотят. Вот и Иван Дмитриевич завещал Ярославль мимо старшего дяди Андрея младшему — Даниилу Московскому.

Итак, готовится новая усобица с участием татар. Но 4 марта 1303 г. на 42-м году жизни умирает Даниил Московский, а в следующем, 1304-м, году умирает великий князь владимирский Андрей Александрович Городецкий — последний из сыновей Александра Невского. Закончилась целая эпоха. В следующей главе читатель увидит новую ситуацию и новых действующих лиц.