VIII

VIII

И он при этом изо всех сил старался понравиться Медичи – что довольно парадоксально. Как-никак, начиная с 1513 года, основой их могущества было обладание папским престолом.

Ho cам Макиавелли, по-видимому, никакого парадокса в своем стремлении послужить папе римскому в сочетании с негативным взглядом на папство не видел.

У него была страсть – история, – и у него было ремесло, которое сейчас назвали бы «политический анализ». Ремеслом своим он занимался с большим успехом, используя при этом знания, которые подарила ему его страсть, и, находясь на службе Республики Флоренции, делал это целых 14 лет. Oн хотел – даже очень хотел – применить свое умение на пользу и себе, и заказчику. A если бы таким заказчиком стал папа римский Лев Х – тем лучше.

В этом смысле Макиавелли был типичным флорентийцем, на свой лад – не хуже Лоренцо Великолепного. Тот вполне мог сочетать вкус и к истинно языческим картинам Сандро Боттичелли, и стремление дать своему 13-летнему сыну Джованни кардинальский сан.

А то, что это делается в рамках иерархии христианской церкви, отрицающей язычество, – ну, это мелкая подробность, связанная с деталями реальной жизни. Он не видел в этом ни малейшего противоречия. Если что и сближало двух флорентийцев – Никколо Макиавелли, который полгода жил с семьей на 60 флоринов, и Лоренцо Медичи Великолепного, способного потратить 60 тысяч флоринов на одну только поездку в Неаполь, в гости к королю Ферранте, – так это их отношение к мессе. И тот, и другой ходили в церковь, на богослужение, пожимая плечами и со словами: «Ну что же, отдадим дань этому распространенному суеверию!» – которые, однако, они вслух не произносили.

Оба они были не только скептиками, но и реалистами.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.