Глава 10 Европейский арсенал Рейха

Глава 10

Европейский арсенал Рейха

В советские времена заявляя, что на гитлеровскую Германию работала вся Европа, историки редко баловали нас конкретными данными, да и теперь их особо стараются не вспоминать. Между тем цифры получаются более чем впечатляющие. Особенно по части сырья. В ходе территориальной экспансии Третьего Рейха в 1938–1941 гг., ему, отчасти мирным путём, отчасти входе кратковременных военных действий, удалось поставить под контроль всю континентальную Европу, за исключением Швеции, Швейцарии и стран Пиренейского полуострова. К началу 1938 года на этой территории добывалось в 6,3 раза больше железной руды и в 7,3 больше нефти, чем в Германии. Лишившись в 1918 году Эльзаса и Лотарингии, Рейх по добыче руды сравнялся с крохотным Люксембургом, а Франция, отвоевав в 1918 году эти богатые земли, превосходила его в 4,7 раза.

Не овладев ресурсами соседей, Германия никак не могла бы столь долго и успешно воевать. Её европейские приобретения стали основой похода на восток, а попустительство Великобритании и США гарантировало лёгкость формирования гитлеровского Евросоюза.

Правда, СССР в 1939–1941 гг. тоже присоединил значительные территории, но их экономическое значение было ничтожно. Западная Украина и Западная Белоруссия являлись наиболее отсталыми сельскохозяйственными провинциями Польши, Бессарабия занимала такое же положение в Румынии, да и прибалтийские республики не имели сколь-нибудь серьёзной тяжёлой промышленности и запасов полезных ископаемых. Поскольку население вновь приобретённых территорий тоже разделилось примерно пополам между Сталином и Гитлером, можно сделать вывод, что основная польза от их присоединения заключалась в продвижении границы на восток. В результате немцы атаковали Ленинград не от Нарвы, а от Кёнигсберга, и на Москву пошли от Бреста, а не от западных окраин Минска. Ну, и от отсутствия в армии вторжения 60 польских и прибалтийских дивизий тоже хуже не стало.

В то же время Советскому Союзу не удалось воспользоваться ресурсами нейтральных государств, зато Германия извлекла из них максимум возможного. Как и из нейтральной Турции, поставившей Рейху около 16,7 миллионов тонн хромовой руды, или Испании с Португалии из которых было получено 3770 тонн вольфрама. Без этих легирующих элементов с броневой сталью у вермахта были бы серьёзнейшие проблемы.

Нейтральная Швейцария продавала Гитлеру оптические прицелы, детонаторы, зенитные автоматы «Эрликон», снаряды, авиаприборы и другую оборонную продукцию. Для закупки оружия немцы получали кредит в швейцарских банках. Только в 1940–1941 гг. Германии были выдано 315 миллионов швейцарских франков, а всего до 1944 года Берлин приобрёл у Берна оружия и военного снаряжения на 980 миллионов швейцарских франков.

Этими поставками содействие Швейцарии Третьему Рейху не ограничивалось. Здесь Гитлер приобретал станки и высокоточное оборудование, покупал за рейхсмарки необходимое ему для международной торговли золото. В свою очередь, швейцарские предприниматели с охотой вкладывали деньги в германские предприятия, получая свою долю прибыли с использовавшегося в них рабского труда военнопленных и жителей оккупированных территорий. Свою долю внесли и европейские филиалы швейцарских компаний. В частности, французский филиал автомобильной компании «Заурер» в 1943–1944 гг. передал Германии 1758 грузовиков.

Кроме того, именно через Швейцарию шла основная часть военного транзита между Италией и Германией. Из четырёх альпийских перевалов на путях, связывавших обе страны, три — Лёчберг, Сен-Готард и Симплон — находились в Швейцарии, и только один — Бреннер — в Австрии. Швейцарское правительство запретило транзит лишь в 1944 году, когда исход войны был уже предрешён.

Среди нейтральных стран, сотрудничающих с Германией, ещё более значительную роль играла Швеция. В 1939–1940 годах из 60 432 тысяч тонн руды, полученной немцами, 19 298 тысяч тонн было закуплено у Стокгольма, отправлявшего Гитлеру 60 % своей добычи, а ещё 1071 тысячи тонн поставила Норвегия. Поскольку среднее содержание металла в германской руде составляло 26 процентов, а в шведской — 43, своими первыми победами Германия почти наполовину обязана скандинавскому железу. Впоследствии эта доля немного снизилась, но лишь потому, что французская руда оказалась дешевле. Зато транзит гитлеровских войск и перелёты германской авиации через Швецию продолжались до 29 июля 1943 года и прекратились только после провала немецкого наступления под Курском.

Именно в Германию шли 60 % подшипников, изготовляемых флагманом их европейского производства, компанией SKF. Часть товара, произведённого филиалом SKF в США, успешно перепродавалась через нейтральные страны. Всего в те годы, когда Штаты и Рейх воевали между собой, Гитлер, таким образом, получил из-за океана примерно 2 миллиона подшипников американского производства и важную техническую документацию. В американском филиале подшипникового гиганта работал брат жены Германа Геринга Гуго фон Розен, являвшийся по совместительству одним из координаторов германского промышленного шпионажа за океаном.

Кроме выгодной торговли с Берлином, Стокгольм немало сделал для повышения боеспособности армии ближайшего соседа. В 1940–1943 гг. финны получили от шведов изрядное количество оружия и военного снаряжения, вплоть до 40-мм самоходных зенитных установок. Также Финляндия получала от Швеции чугун, продовольствие и кредит в 300 миллионов крон.

Как и Швеция, часть покорившихся и присоединившихся стран обладала развитой промышленностью, а все они вместе взятые выплавляли 66 % стали и 51,7 % алюминия от германского производства, выпускали почти столько же автомобилей, а по судостроению значительно превосходили Германию. По данным Центра военной экономики Германии, только на 31 марта 1944 года военные расходы стран, оккупированных в 1939–1941 гг., составили 81 миллиард 35 миллионов рейхсмарок. Почти на 13 миллиардов 866 миллионов оружия и снаряжения поступило в распоряжение фюрера из цехов 857 заводов ранее присоединённой Чехии, и ещё больше из воссоединённой с Германией Австрии.

Контраст с захваченными территориями СССР налицо. Отступая на восток, Красная Армия уничтожала промышленность оставленных земель так основательно, что за все годы оккупации немцы смогли ввести в строй лишь около 200 предприятий из почти 32 тысяч работавших там до войны. Даже от 271 завода так называемого «генерал-губернаторства» — одной четверти территории довоенной Польши — немцы получили продукции на 5015 миллионов рейхсмарок, тогда как из западных областей Советского Союза лишь на 4900 миллионов.

Первыми пополнила арсеналы фюрера радостно воссоединившаяся с Рейхом Австрия. Оружия у немногочисленной австрийской армии было не густо, но унаследованная от империи Габсбургов военная промышленность при должной организации труда обещала дать куда больше. Так и случилось: за годы войны дисциплинированные рабочие концерна «Штейр-Даймлер-Пух» и ряда других предприятий радовали вермахт и его союзников до самого захвата Австрии советскими войсками. Отсюда войска объединённой вокруг Германии Европы получили свыше 10 тысяч танков и бронемашин, включая мощнейшие в мире тяжёлые самоходки «Фердинанд» и «Ягдтигр», 9 тысяч самолётов, 17 тысяч авиамоторов и более 12 тысяч артиллерийских установок различных калибров.

Другим крупнейшим арсеналом гитлеровского Евросоюза стала капитулировавшая без сопротивления Чехия с её мощными военными заводами и многочисленной, хорошо вооружённой армией. Особенно кстати оказалась здешняя бронетехника. Германская и словацкая армии получили 308 лёгких танков LT-35, 21 предназначенный для Литвы тоже лёгкий LT-40, 70 танкеток АН-1 и 75 бронеавтомобилей. Ещё 126 LT-35 и 35 АН-1 Чехословакия ранее поставила присоединившейся к гитлеровскому блоку Румынии.

LT-35 с 37-мм пушкой были значительно сильнее составлявших основу танкового парка Рейха пулемётных T-I и вооружённых 20-мм орудием T-II. Переименованные в 35(t), они стали основной машиной прославленной 6-й танковой дивизии вермахта, за невиданную скорость продвижения получившей во Франции прозвище «призрачной». Впоследствии она успешно наступала на Ленинградском направлении, а на южном фланге советско-европейского фронта действовали LT-35 1-й румынской танковой и 1-й словацкой моторизованной дивизий. Там же воевали чешские танкетки словацкой мотодивизии и шести дивизий румынской кавалерии.

Кроме бронетехники, от чехов в 1939 году было получено более 1 миллиона винтовок и пистолетов, свыше 40 тысяч пулемётов, около 4,5 тысяч орудий и миномётов и огромное количество другого военного имущества. К 1 сентября 1939 года чешским оружием оснастили пять пехотных дивизий (с 93-й по 96-ю и 98-ю), не считая прочих частей и подразделений. С чешскими винтовками и пушками пошёл в бой и участвовавший во вторжении в Польшу словацкий корпус из двух пехотных дивизий и мотобригады. В следующем году чешское оружие и снаряжение получили ещё четыре пехотные дивизии — 81-я, 82-я, 83-я и 88-я, а к началу Великой Отечественной войны количество соединений, полностью или частично оснащённых изделиями чешских оружейников, выросло в несколько раз.

Как и в Австрии, куда важнее трофеев оказалось для Рейха приобретение мощных военных концернов «Шкода», ЧКД и «Зброевка». Через неделю после оккупации, 22 марта 1939 г., генеральный управляющий ЧКД Климент Ружичка чрезвычайно конструктивно пообщался со вторым человеком Германии рейхсмаршалом Герингом. Пан Ружичка получил от него заверения, что за вовремя поставленный товар высокого качества новый хозяин, в лице руководимого рейхсмаршалом концерна «Герман Геринг-верке», готов щедро платить.

Немецкая сторона сдержала обещание. Исполняющий обязанности имперского протектора Богемии и Моравии начальник Главного управления имперской безопасности Рейнхардт Гейдрих установил на чешских предприятиях гибкую систему поощрений. Вскоре обнаружилось, что под оккупантами жить вполне можно. Ежели старательно трудиться — и на сардельки с пивком хватит, и на домик отложить, да ещё и на отдых в Карловых Варах останется! А что область применения родного языка уменьшилась и фрицы всюду командуют, так соплеменникам Швейка к тому было не привыкать. Они сидели под немецкой династией Габсбургов почти четыре столетия и не особенно рыпались. После вялого пражского мятежа 12–17 июня 1848 года национально-освободительное движение до конца Первой мировой войны ограничивалось в основном парламентским бухтеньем и бытовым пьяным мордобоем. Ну, и ещё сочинением псевдоисторических фальшивок вроде истории о победе над монголо-татарами под Оломоуцем в 1242 году, которую придумал талантливый жулик Вацлав Ганка в 1817 году. Неудивительно, что возвращение «старших партнёров» Чехия, восприняла совершенно спокойно.

Крайне тёплые отношения складывались и между военными обеих сторон. «Чехи передали в наше распоряжение всю необходимую информацию о своих танках, — восторженно вспоминал немецкий инженер-полковник Икен. — Чешские офицеры были уверены, что их машины полностью соответствуют потребностям вермахта… Сотрудничество с чешскими офицерами было очень плодотворным и дружественным. Нам ни разу не пришлось столкнуться с акциями саботажа или какого-либо сопротивления». (Д. Форти. «Германская бронетехника во Второй Мировой войне»).

Немцы перевооружили чешской 47-мм пушкой часть французских танков R-35

Недаром, решив ликвидировать Гейдриха, англичане имели в виду помимо прочего и порушить налаженное им германо-чешское сотрудничество. Немцы действительно озверели и много народу казнили почём зря. Но на производстве это не отразилось. Напротив, доля чешских предприятий в производстве танков росла до самого конца войны. С января по март 1945 года из 3932 танков и самоходок, изготовленных для еврогитлеровских войск, чехи дали 1136, то есть почти треть! Последние сошли с конвейера 5 мая 1945 года, уже после самоубийства Гитлера и падения Берлина и прямо перед тем, как жители Праги, опасаясь, что война закончится, а их не возьмут в ряды победителей, решили немножко восстать.

В 1939–1942 гг. пражские и пльзеньские заводы поставляли для фюрера лёгкий танк LT-38, получивший немецкое обозначение 38(t). Имея скорость 40 км/час, 37-мм пушку и броню, усиленную до 50 мм в лобовой части, он считался одним из лучших в своём классе. Доля LT-35 и LT-38 в вермахте непрерывно росла. К 22 июня 1941 года в 17 танковых дивизиях первого эшелона 810 чешских машин составляли четверть танкового парка. В шести сосредоточенных севернее Полесских болот дивизиях — 6-й, 7-й, 8-й, 12-й, 19-й и 20-й — их было две трети от общего количества. Воевавший в «призрачной» дивизии, подполковник Гельмут Ритген признавал, что «без чешской военной промышленности и чешских танков у нас не было бы четырёх танковых дивизий, что сделало бы невозможным нападение на Советский Союз». (Там же).

100-мм чешское орудие в башне немецкого бронепоезда

Превосходя пулемётный T-I и вооружённый 20-мм пушкой T-II и не уступая T-III ранних модификаций, 38(t) оказался сильнее и советских лёгких танков. Его лобовая броня неплохо держала бронебойные снаряды наших 45-мм орудий, которые, ввиду перекалки металла, зачастую действовали хуже, чем ожидалось. В то же время чешская 37-мм пушка с гарантией пробивала 20–25-мм лобовые плиты лёгких танков Красной Армии. Разумеется, Т-34 и КВ даже модернизированные 38(t) противостоять не могли. Поэтому, выпустив 1461 танк, включая полсотни в разведывательном варианте, чешские заводы перешли на производство самоходных артиллерийских установок на его базе. Всего до конца войны на фронт ушло 4146 истребителей танков, вооружённых либо 75-мм пушкой, либо (344 САУ) 76-мм советским орудием. Ещё 312 получили 150-мм пехотное орудие, 140 — 20-мм зенитный автомат, а 284 самоходки были переделаны из повреждённых 38(t). На их лишившихся башен шасси трудолюбивые чехи установили рубки с 175 — 75-мм, 19 — 76-мм и 90 — 150-мм орудиями, после чего битая техника снова пошла на фронт.

Производство танков для германских вооружённых сил.

Немецкие танки T-I 1737, включая командирские T-II и T-II L «Рысь» 2142, в том числе огнемётные T-III 6142, включая командирские и огнемётные T-IV 8519 T-V «Пантера» 5976 T-VI «Тигр» и T-VIB «Королевский тигр» 1843 Немецкие САУ 75-мм противотанковые 12 347, в том числе 201 с 76-мм советским орудием 88-мм противотанковые 976 105-мм гаубицы 1888 128-мм противотанковые 79 150-мм гаубицы и пехотные 1048 20 и 37-мм зенитные 387 Итого: 43 084 Чешские танки LT-35 и LT-40 455, включая командирские LT-38 1461, включая командирские и разведывательные AH-1 118 Чешские САУ 75-мм противотанковые 4146, в том числе 344 с 76-мм советским орудием 150-мм пехотные 312 20-мм зенитные 140 Итого: 6632

Особенно по душе пришёлся немцем созданный на основе 38(t) истребитель танков «Хетцер», признанный лучшей лёгкой противотанковой самоходкой Второй мировой войны. Последние из 2827 «Хетцеров» сошли с конвейеров также 5 мая 1945 года. Трудолюбие и дисциплина чешских танкостроителей, а главное, их преданность германским партнёрам заслуживают всяческого восхищения. И наш восторг возрастёт, если подкрепить его простейшей арифметикой, подсчитав чешскую долю в выпуске бронетехники для фюрера и его друзей. На каждые семь танков и самоходок, выпущенных германскими и австрийскими предприятиями, приходится как минимум одно чешское изделие, не считая выпущенных по лицензиям танков германской конструкции! Для маленькой страны доля весьма внушительная — и, кстати, превосходящая процент британских и американских машин в советском танковом парке. А ведь Прага и Пльзень снабжали войска объединённой Европы не только танками, но и полугусеничными бронетранспортёрами немецкой разработки, а также стрелково-артиллерийским вооружением. Только в последние полтора года войны здесь произвели свыше 4 тысяч пехотных и противотанковых орудий, миномётов и зенитных установок, сотни тысяч винтовок, пистолетов и пулемётов и огромное количество боеприпасов.

Промышленность Франции работала на фюрера ничуть не хуже, чем у чехов с австрийцами. Список использованной для нужд Рейха французской бронетехники смотрится достаточно внушительно. На 22 июня 1941 года для действий на Восточном фронте было выделено два отдельных батальона трофейных машин. Танковые части с французской техникой действовали главным образом на флангах Восточного фронта. Так, в составе наступающей с финской территории армии «Норвегия» находился 211-й батальон, состоявший из 41 лёгких танков H-38/39 и 18 средних S-35. Другой батальон, отмеченный в документах под номером 102, был направлен на прорыв Перемышльского укреплённого района. В нём имелось 30 тяжёлых B1, в том числе 24 огнемётных. Наконец, ещё 15 S-35 придали бронепоездам, а 4 из них вместе с бронепоездом № 28 участвовали в штурме Брестской крепости.

Сборочный цех «Шкоды» готовит танки для Третьего Рейха

Наступавшая сперва на кишинёвском, а затем на одесском направлении танковая дивизия «Великая Румыния», наряду с LT-35, имела 75 лёгких R-35, из которых 41 был закуплен во Франции до войны, а прочие реквизированы у бежавших в Румынию поляков. Всего на советской границе к 22 июня 1941 года стояло 179 французских машин, что соответствовало парку полноценной танковой дивизии.

В дальнейшем количество французских танков в вермахте и вооружённых силах его союзников продолжало расти. Около сотни машин немцы передали Болгарии и Хорватии. Италия получила 109 R-35 и 32 S-35, часть которых воевала на Сицилии. Ещё 174 R-35 переделали в 47-мм противотанковые самоходки, а свыше сотни таких танков использовали как командирские машины батарей этих САУ или в отдельных взводах, придаваемых пехотным дивизиям.

520-мм французская гаубица Шнейдера была самым тяжёлым орудием, когда-либо обстреливавшим Ленинград

Из более быстроходных H-35 и S-35 немцы сформировали две резервные танковые бригады общей численностью более 500 машин. Впоследствии сформированные на их базе отдельные батальоны действовали против югославских партизан и участвовали в обороне Франции. Часть S-35 использовали для пополнения 21-й танковой дивизии, а около сотни Н-35 переделали в 75-мм противотанковые САУ, 105-мм самоходные гаубицы и носители пусковых установок реактивных снарядов. До полусотни 75 и 105-мм самоходных орудий соорудили на базе лёгких FCM-36 и тяжёлых В-1, а всего последних служило в германской армии 160 штук, включая 60 огнемётных. Кроме собственно танков, не менее активно включались в состав германских частей и другие гусеничные боевые машины. На базе бронетранспортёра «Лоррэн» было установлено 170 75-мм противотанковых пушек, 10 105-мм и 94 150-мм гаубицы. До 200 разведывательных танков AMR получили вместо снятых башен 81-мм миномёты. Наконец, свыше 600 лёгких бронетранспортёров UE хозяйственные немцы переделали в самоходки с 37-мм противотанковыми пушками, а ещё несколько сотен — в пулемётные танкетки и носители реактивных снарядов. Добавив сюда около трёх сотен танков правительства Виши, также неоднократно вступавших в бой с союзниками, получим цифру, переваливающую затри тысячи.

В 1941 году «французы» превосходили большинство германских танков по броневой защите, что делало их неплохим средством поддержки пехоты. Модернизированные В-1 всю войну оставались наиболее мощными огнемётными танками гитлеровского Евросоюза, и оснащённая ими рота особо отличилась при взятии Севастополя. Даже к началу Курской битвы из 6127 танков и самоходных орудий вермахта французских машин было около 700 (хотя к тому моменту они уже устарели и применялись главным образом в боях с партизанами). В общей сложности, Франция и Чехия предоставили в распоряжение Гитлера около 10 тысяч танков, самоходных орудий и базовых машин для их создания только своих разработок. Это почти вдвое больше, чем официальные союзники Рейха Италия и Венгрия, пополнившие танковый парк коалиционной армии лишь 6 тысячами боевых машин. Нельзя считать чисто немецкими и многие из остальных 43-х тысяч танков. Изрядная часть их вышла из цехов Австрии и Чехии, а ещё больше были изготовлены там частично. Например, танковые корпуса и башни почти всю войну производились на австрийских же заводах «Братья Бёлер» и «Шеллер Бекман», верхнедунайских железоделательных заводах в Линце, чешской фирме «Польди» в Кпадно, французском автогиганте «Пежо» и других европейских предприятиях. С подобными мелочами вклад территорий, лежащих вне германской границы 1937 года, оказывается куда большим, чем представлялось раньше, и уж всяко превосходит долю ленд-лизовских танков в частях Красной Армии.

Наряду с танками и самоходными орудиями, объединённая Европа обильно снабжала армию фюрера другими видами бронетехники. В части вермахта поступило несколько сотен бронеавтомобилей реквизированных у разбитых армии Франции, Нидерландов и других стран, большая часть которых была использована на Восточном фронте. Одних только броневиков «Панар» 178 к 1941 году немцы имели без малого две сотни. Уже упоминавшиеся лёгкие гусеничные бронетранспортёры UE использовались в качестве артиллерийских тягачей и различных транспортных машин. На базе другого французского полугусеничного бронетранспортёра — «Сомуа», устанавливались 75-мм противотанковые пушки, 81-мм миномёты и установки для запуска реактивных снарядов. Большое количество устаревших или повреждённых танков переделывалось в транспортёры боеприпасов и ремонтно-эвакуационные машины, а их башни использовались для усиления долговременных огневых сооружений. Артиллерия старых танков широко применялась и для вооружения бронепоездов — в частности, башни французских D2 стояли на броневагонах, поставленных немцами для бронепоездов хорватской армии.

Бельгийский тягач германской армии

Для полноты картины попытаемся сравнить эту бронированную армаду с европейскими трофеями Восточного фронта. Здесь немцы и финны послали в бой примерно по три сотни захваченных советских танков и ещё некоторое количество передали румынам и венграм. Даже с учётом не попавших в боевые сводки получается немногим больше тысячи, да и те частично компенсируются трофейными машинами в Красной Армии. Не слишком велика и доля советских артсистем в оснащении немецкой самоходной артиллерии. Из без малого 19 тысяч гитлеровских истребителей танков 76-мм пушку Грабина получили лишь 764 САУ.

Не стоит забывать и широко распространённую в европейском союзе Гитлера производственную кооперацию. Тысячи танков и самоходок, формально считающиеся чисто немецкими, имели детали, изготовленные в оккупированных странах. Например, некоторые комплектующие для лёгких танков T-II, средних T-III и сконструированных на базе T-II 105-мм самоходных гаубиц «Оса» выпускались в Варшаве.

Европейские предприятия производили для Рейха и стрелковое оружие. Доминировали тут австрийские и чешские фирмы, но свою лепту внесли и другие партнёры. Из Бельгии в 1940–1944 гг. было получено более 200 тысяч автоматических пистолетов «Браунинг», а часть оккупационных войск во Франции получила выпускавшиеся после капитуляции страны автоматические винтовки MAS36.

Чрезвычайно значительную роль промышленность оккупированных стран сыграла и в снабжении гитлеровской армии артиллерией. С германских заводов в границах на 14 марта 1939 года (то есть включая австрийские) войска получили 16 539 37-мм, 9568 50-мм и 23 453 75-мм орудия, 2500 противотанковых пушек более крупного калибра, 80 128-мм, а также 463 40- и 75-мм противотанковые пушки с коническим стволом. В то же время от Чехии к Германии и её союзникам попало 1724 37-мм и 755 47-мм орудий: из Польши — 621 37-мм пушка, от Австрии и Франции соответственно 507 и 823 47-мм орудий. Ещё 3872 французские 75-мм полевые пушки были переделаны в противотанковые. Таким образом, всего на борьбу с вражеской бронетехникой было направлено 8128 орудий жертв оккупации. Считая примерно сотню бельгийских, нидерландских и норвежских, но без учёта ограниченно используемых 25-мм французских противотанковых пушек — 16,2 % от продукции заводов Рейха.

Правда, можно вспомнить и о почти двух тысячах советских противотанковых пушек, захваченных Германией и её союзниками на Восточном фронте, но немало таких трофеев, в свою очередь, взяла и Красная Армия. Однако даже если забыть об этом, советские орудия составляют лишь 3 % противотанковой артиллерии вермахта.

Теперь обратимся к полевой артиллерии среднего калибра. За предвоенные и военные годы Гитлер получил 8096 150-мм гаубиц, а также 193 пушки и 4565 пехотных орудий того же калибра. В тот же период чехи передали в общеевропейские арсеналы 439 шкодовских гаубиц и 41 пушку, поляки — 219 гаубиц фирмы «Шнейдер-Крезо» 155-мм калибра, а свыше 3 тысяч таких гаубиц и пушек было получено от французской армии. Будем совсем честными и учтём около тысячи 152- и 155-мм гаубиц, захваченных вермахтом у Великобритании, СССР и США. Всё равно более 22 % 150–155-мм орудий вермахта оказывается подарочком от континентальных соседей Берлина. И лишь от силы 5 % составляют прочие трофеи.

Сколько смертоносных гостинцев размером с упитанного поросёнка отправили чешские и французские стволы в советских солдат, неизвестно. Явно, что немало — особенно если вспомнить, что чешские и французские заводы производили такие подарочки самым исправным образом. Как, впрочем, и боеприпасы к 8 с лишним тысяч 75–145-мм трофейных орудий и миномётов, а также многочисленной артиллерии словацкой, хорватской и вишистской армий.

Ещё более впечатляющим оказался вклад будущих стран Евросоюза по части любимого детища берлинских правителей — тяжёлой и сверхтяжёлой артиллерии. Если на предприятиях Рейха орудий калибра от 203-мм и выше изготовили около тысячи, то от Чехии, Франции и поляков со скандинавами подобных установок было получено свыше шестисот. По сверхмощным стволам от 305 до 807-мм калибра и вовсе почти полное равенство — 96 германских против 91 французского и чешского.

Для обстрела Ленинграда части группы армий «Север» использовали две 340-мм, шесть 400-мм и одну 520-мм гаубицы французского производства, а также шесть чешских 305-мм мортир, не считая десятков стволов меньшего калибра. Установок германского производства здесь было почти столько же, но из сверхтяжёлых орудий по городу стреляла лишь одна 420-мм мортира. Поэтому первенство изделий чехов и французов в разрушении Северной Пальмиры неоспоримо. Даже составители «Книги рекордов Санкт-Петербурга» сочли необходимым упомянуть 520-мм гаубицу как самую большую артсистему, когда-либо стрелявшую по городу. Ничего более увесистого, чем её 1654-килограммовые снаряды, на питерские кварталы никогда не падало. Всего же оккупированная Европа пополнила артиллерию Адольфа Алоизовича почти 40 тысячами стволов. Это не намного меньше, чем имела вражеская армия вторжения 22 июня 1941 года, и почти втрое больше количества ленд-лизовских орудий, поставленных для СССР.

Пока гитлеровские сухопутные силы вовсю пополнялись европейскими танками и артиллерией, другие рода войск тоже пытались взять своё и преуспели в этом. Самой распространённой зарубежной машиной в люфтваффе и ВВС союзников Германии стал лучший истребитель Франции «Девуатин-520». В боях на стороне Рейха было задействовано свыше 600 из 905 выпущенных самолётов. Аэроплан оказался не самым выдающимся, но и ничуть не хуже поставляемых в Советский Союз «Харрикейнов» и «Киттихоков». Кроме D-520, на вооружении немецкой, итальянской и вишистской авиации числилось до пятисот других самолётов французских ВВС, часть из которых участвовала в боях с союзниками. Ещё около сотни французских истребителей MS-406 и ранее состоявших на вооружении ВВС Франции и Норвегии штатовских «Киттихоков» получила Финляндия. Наконец, 358 машин чешского производства были переведены в словацкую авиацию, а свыше сотни югославских аэропланов действовали на стороне хорватских усташей. В сумме выходит не особенно много, но кроме самолётов, Германия использовала ещё и 10 тысяч французских авиадвигателей. И вот с ними картина получается совсем иная.

Именно французские авиамоторы «Гном-Рон» стояли на единственном в люфтваффе полноценном противотанковом штурмовике «Хеншель-129». Двигатели этой же фирмы поднимали в воздух крупнейший в мире немецкий транспортный самолёт «Мессершмитт-323», лёгкий транспортник «Гота-244» (выпускался в прославленных Ярославом Гашеком Будейовицах), самолёт связи «Хейнкель-70» и ряд других машин. Правда, транспортных «Мессершмиттов» было выпущено всего 198, но каждый из них мог поднять почти в семь раз больше груза, чем любой из 5 тысяч основных немецких воздушных транспортников «Юнкерс-52». Если «Юнкере» перевозил за раз 18 полностью экипированных солдат или 1,5 тонны груза, то «мессершмиттовский» монстр с шестью «Гном-Ронами» легко брал на борт 126 пехотинцев или 10 тонн военного имущества, без проблем доставляя к месту даже броневики.

Учитывая, что на французских предприятиях изготавливались и лицензионные BMW, и авиамоторы других германских фирм, можно согласиться с оценкой их работы, данной Управлением экономической деятельностью США в зарубежных странах. Американцы подсчитали, что каждый восьмой двигатель для люфтваффе был родом из Франции. Немецкие самолеты выпускались там и целиком. Например, Ю-52 изготавливались, французским заводом «Амиот», поставившим свыше 500 машин — шестую часть всех выпущенных во время войны. Производство же «мессершмиттов» в Чехии приобрело такой размах, что продолжалось и после капитуляции Германии. В 1948 году именно чешские «мессеры» составили основу истребительной авиации юных израильских ВВС.

И, наконец, ни с чем не сравнимы заслуги французов и чехов в производстве, пожалуй, самого ненавистного для красноармейцев самолёта — знаменитой «рамы». Двухкорпусные артиллерийские корректировщики «Фокке-Вульф-189» часами висели над советскими позициями, указывая артиллеристам, куда лучше целиться. Истребители и зенитчики считали делом чести сбить «раму», но получалось не часто — хорошее оборонительное вооружение, большая высотность и потрясающая живучесть делали её весьма непростой добычей. Настырные корректировщики удалось вычистить с неба лишь к последнему году войны.

Но вряд ли проклинающие их солдаты могли предположить, что из 894 выпущенных «рам» с конвейера завода «Фокке-Вульф» в Бремене сошло лишь около двух сотен. Зато в Праге, совместными усилиями компаний ЧКД и «Аэро», люфтваффе было передано 357 «рам», а в Бордо стараниями фирмы SNCASO ещё 393. Ну никак мужики не могли допустить, чтобы их сограждане и старшие немецкие братаны предназначенные для того же Ленинграда снаряды зазря расходовали! Точно определить долю самолётов оккупированных стран в составе люфтваффе почти невозможно. Этому мешает, прежде всего, образцовая кооперация военных предприятий гитлеровского Евросоюза. В самом деле, куда следует отнести свыше тысячи немецких самолётов с французскими авиадвигателями? Воистину, они столь же интернациональны, как и отличившийся в ударах по Югославии и Ливии британо-германо-итальянский истребитель «Торнадо». Однако с учётом 9 тысяч самолётов австрийского производства, чешских «мессершмиттов» и «гот», французских «юнкерсов», французских и чешских «рам» воздушная армада получается вряд ли меньше ленд-лизовской.

Ещё круче, чем по части военно-воздушных сил, дружественная Европа помогала Рейху, обеспечивая его автотранспортом. Историки, обожествляющие военные поставки западных союзников, особо любят смаковать количество прибывших в СССР автомобилей и паровозов. Действительно, более 400 тысяч американских машин и 1981 локомотив выглядят весьма солидно. Но только до тех пор, пока не узнаёшь, что одна Франция имела к середине 1940 года 2,3 миллиона автомобилей, большая часть которых досталась Гитлеру.

Много это или мало по сравнению с общим количеством автотранспорта в европейских вооружённых силах? По Мюллеру-Гиллебранду, на 22 июня 1941 года из 209 немецких дивизий 92 имели автомобили либо трофейные, либо «текущего французского производства». Подобная формулировка не случайна — машины, произведённые на территориях Австрии и Чехии после их присоединения к Рейху, считались уже полностью своими и к трофеям не причислялись.

На Восточном фронте пользовались немалой популярностью французские грузовики повышенной проходимости фирм «Лаффли», «Латиль», «Гочкис», «Берлие» и «Бернар». В тяжёлых российских условиях их вездеходные качества оказались весьма кстати, и часть «Лаффли», наряду с полугусеничными тягачами «Уник», успешно переделали в бронетранспортёры.

Не раз получалось, что французских призывников везли на отечественных машинах, как это случилось с правнуком наполеоновского ветерана и солдатом вермахта Ги Сайером. Вспоминая подвиги на востоке, тот особо подчёркивал, что ехал в бой на родном «Рено». Иногда всерьёз привязывались к импортным железным лошадкам и немцы. Например, гауптман 19-го моторизованного корпуса Вернер Этцольд настолько полюбил доставшийся ему под Дюнкерком «Лаффли», что так и доехал на нём до самых московских окраин, где обоих разнесло одной бомбой.

Теперь посмотрим, как работала французская автопромышленность после оккупации. По данным уже упоминавшегося американского Управления экономической деятельностью за рубежом, она поставила Гитлеру свыше 20 % выпущенных для военных нужд грузовых автомобилей. Германская статистика полностью подтверждает выводы американцев. Согласно фундаментальному труду Вернера Освальда «Полный каталог военных автомобилей и танков Германии 1900–1982 гг.», в армии за годы войны использовалось чуть больше 350 тысяч грузовых автомобилей и автобусов. Основная часть их — 232 512 машин — вышла из цехов с 1940 по 1944 год, после чего германские автозаводы тихо испустили дух (за январь-апрель 1945-го армия получила всего 5043 автомобиля и тягача всех типов). Данные Освальда подтверждает и Мюллер-Гиллебранд, писавший о наличии в вермахте к началу войны около 120 тысяч грузовиков.

Сравним эти цифры с работой французов. Мсье Рено изготовил для фюрера 35 тысяч грузовиков, в основном 2,5-тонных моделей ANS, 3,5-тонных AHN и 5-тонных ASR. Несколько меньшим оказался вклад компании Пежо — около 26 тысяч грузовичков, но зато сверх этого ешё свыше 100 тысяч легковых автомобилей. Третий автомобильный гигант Франции, концерн Ситроен, на радость фюреру выпустил 15 тысяч 2-х тонных машин типа «23R» и 4,5-тонных типа «45», да и более мелкие компании не остались в стороне. Компания «Панар» поставила около 1400 грузовиков, фирма «Берлие» чуть меньше 1300. Французские машины составили почти 23 % от общего грузового автопарка 1940–1944 гг. выпуска, что соответствует американским данным. Сверх того, «Пежо» поставляла запчасти и комплектующие к германским «Фольксвагенам», фирма «Тэлбот» — комплектующие для грузовиков «Бюссинг», а компания «Симка» выпускала двигатели для полугусеничных тягачей.

Не меньше, чем французы, отличились австрийские соплеменники Адольфа Алоизовича. Только «Штейров» и «Аустро-Даймеров» в армию гитлеровского Евросоюза поступило 24 241 штука. Плюс ещё 14 500 «Зауреров», 13 300 «Фросс-Бюссингов» и 13 800 грузовых автомобилей, построенных по лицензии германской фирмы MAN. Сверх того, на «Заурерс» построили пару тысяч тягачей, а компания «Греф-Штирт» (к известному российскому реформатору отношения не имеет) передала армии 170 автобусов.

В свою очередь, «Прага» и «Шкода» с «Татрой» порадовали фюрера примерно 5 тысячами грузовиков и почти 6 тысячами тягачей (не считая попавших в армии Венгрии и Словакии). В ходе работы между австрийцами и чехами произошла ожесточённая схватка, которую последние вдрызг проиграли. Драка случилась за право производить тягачи-вездеходы, предназначенные специально для покорения хоронящихся в лесах и болотах русских варваров.

Первыми гусеничный тягач с говорящим само за себя названием RSO (Raupenschlepper Ost — Восточный гусеничный вездеход) разработали по собственной инициативе конструкторы «Штейра». Без приказа Берлина, чисто из сочувствия барахтающимся в грязи героям Восточного фронта, австрийские инженеры создали замечательную машину, составившую почти треть общего парка армейских тягачей, а также применявшуюся как носитель 75-мм противотанковой пушки и 20-мм зенитного автомата. Более 7 тысяч штук австрийцы собрали сами, а остальные произвели по лицензии немецкие заводы. Для вермахта австрийская инициатива была неоценима. Большинство прочих тягачей, в отличие от 28 151 RSO, были колёсными или полугусеничными, то есть куда менее пригодными для проклятья всех агрессоров — российского бездорожья. Там, где они безнадёжно вязли, «Штейры» трудолюбиво преодолевали наши величественные лужи и гордые колдобины. Машины оказались столь выносливы и надёжны, что и десятилетия спустя после войны, переоборудованные в трелёвочные трактора, таскали деревья в советских леспромхозах.

Чехи сильно завидовали успеху «Штейра» и в качестве альтернативы попытались навязать берлинскому оборонному ведомству свой RSO на колёсах большого диаметра. Однако машина оказалась куда хуже австрийской, поскольку жрала слишком много топлива и была чрезвычайно трудоёмка в изготовлении. После выпуска 200 тягачей «Шкода» прекратила производство, признав своё поражение в национал-социалистическом соревновании.

Но главное не победа, а участие — и здесь обе стороны отличились на славу. Из примерно 500 тысяч грузовиков, автобусов и тягачей, выпущенных в Рейхе и на присоединённых территориях, австрийские заводы изготовили почти 56 тысяч, а чешские, по неполным данным, свыше 11 тысяч. Вместе с 80 тысячами французских автомобилей выходит почти треть грузопассажирского автопарка гитлеровской евроармии. Если же вспомнить о 40 067 поставленных за военные годы «Фордах» G917, G997 и GS18TS берлинской и кёльнской сборки, ещё 14 426 американских грузовиках, переданных Рейху с бельгийских заводов, 10 620 «Фордах» с французских филиалов и 3417 тягачей, выпущенных в Нидерландах, доля негерманских машин переваливает за 40 %.

И это без трофейных грузовиков, выпущенных западными соседями Германии до 1940 года! Подавляющее большинство их, наряду с гражданскими машинами, а также бельгийскими, голландскими, датскими, норвежскими и польскими грузовиками, досталось немцам. Только за 1940–1942 гг. французский автопарк сократился, в основном в пользу Гитлера, с 2,3 миллиона до 400 тысяч машин. Из одной Бельгии немцы вывезли 350 тысяч автомобилей — почти столько же, сколько Советский Союз получил за четыре года из США!

Похожая ситуация сложилась и в области железнодорожного транспорта. Согласно работе Института экономических исследований ФРГ «Промышленность Германии в период войны 1939–1945 гг.», сама Германия произвела в 1940–1944 гг. 14 981 паровоз. В то же время перед войной Третий Рейх имел около 20 тысяч паровозов, а из одной только Франции в 1940–1941 гг. было вывезено 5 тысяч, что позволило к началу вторжения в СССР иметь почти 28 тысяч локомотивов.

Немцы не могли нарадоваться на своих французских партнёров, что впоследствии тем вышло боком. Например, Луи Рено столь ударно работал на единую Европу, что впоследствии даже подвергся репрессиям. Вернувшийся с американскими дивизиями де Голль национализировал его фирму, а самого босса отдал под суд, после чего тот от огорчения помер.

Куда хитрее оказались наследники основателя другого французского автогиганта мсье Арманда Пежо. Работая на немцев не хуже Рено, они вовремя почуяли, откуда ветер дует. Узнав, что британские агенты собираются взорвать завод, не заложили их гестапо, и 5 ноября 1943 года часть цехов взлетела на воздух. Впоследствии немцы смогли восстановить производство, но зато хозяева заводов Пежо завоевали репутацию стойких патриотов, благодаря чему фирма и поныне принадлежит его наследникам.

Само собой, сейчас европейцы стараются не вспоминать о своих трудовых подвигах, а, напротив, утверждают, что злобные немцы заставляли их клепать технику под угрозой отправки в газовую камеру. Да вот только все эти сказки без труда опровергаются фактами инициативных разработок типа тех же вездеходов RSO. Немало интересного рассказывают об атмосфере на предприятиях оккупированных стран и немецкие партнёры.

Как работали на Гитлера чехи, вы уже знаете, а вот свидетельство весьма осведомлённого по роду службы автора о французах. «Промышленность и экономика продолжали ритмично работать, на предприятиях Рено в Булонь-Билланкуре с конвейера бесперебойно сходили грузовики для вермахта, — свидетельствует помощник главы германской военной разведки адмирала Канариса Отто Райле. — И на множестве других предприятий французы без всякого принуждения производили в больших объёмах и без рекламаций продукцию для нашей военной промышленности». («Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921–1945)».

Нельзя не отметить и существенную роль невинных жертв агрессии в развитии германского флота. Из 218 тральщиков, построенных для кригсмарине в 1936–1945 гг., 60 спущено на воду с верфей оккупированных Нидерландов, а 18 изготовлено при участии французских судостроителей в Тулоне. Кроме того на верфях Нидерландов, Дании и других стран оккупированной Европы было построено и отремонтировано немало кораблей других классов, прежде всего десантных.

Германия вместе с Италией также активно осваивали трофейные корабли. В строй было введено 12 эсминцев и миноносцев (5 французских, 4 норвежских, голландский, греческий и югославский), и не менее 14 тральщиков (6 датских, 6 норвежских и 2 голландских). Полдюжины устаревших крейсеров и броненосцев береговой обороны (2 норвежских, 2 голландских, датский и югославский) использовались как зенитные плавбатареи и для поддержки приморских операций вермахта, а захваченные субмарины пригодились для обучения германских подводников.

Самым полезным трофеем германского флота стал мирный польский сухогруз «Бильско». Вооружив судно шестью 150-мм пушками, шестью зенитными автоматами и двумя торпедными аппаратами, немцы назвали его вспомогательным крейсером «Михель» и пустили пиратствовать на коммуникациях союзников. За 19 месяцев похода по Атлантическому, Индийскому и Тихому океану «Михель» потопил и захватил 17 судов общим водоизмещением 122 тысячи тонн, пока 17 октября 1943 года его самого не пустила ко дну американская подлодка. Для сравнения: специально предназначенный для рейдерских операций «карманный линкор» «Адмирал граф Шпее» потопил неприятельских транспортов на 57 тысяч тонн, однотипный с ним «Адмирал Шеер» на 100 тысяч тонн, а линейные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау» — 132 тысячи тонн вдвоём. Трофейный сухогруз оказался эффективнее бронированных гигантов.

По части военных и оборонных перевозок для нужд Рейха отличились скандинавы. Часть их гражданского флота британцы предварительно зафрахтовали, немало судов сбежало или осталось в английских и шведских портах, но треть судов тоннажем около 900 тысяч тонн возили продукцию для Гитлера, что им часто выходило боком.

В советском флоте счёт потопленным норвежским кораблям открыла 11 сентября 1941 года Щ-422, пустившая на дно транспорт «Оттар Ярл». Затем 26 декабря на минах, поставленных К-23 и К-1, подорвался «Осло», а 15 февраля 1942 года на этом же заграждении утоп со всем экипажем «Бирк». Чуть раньше, 19 января К-22 расстреляла застрявшую на мели «Мимону», и наконец, 23 апреля 1942 года мины, выставленные Щ-401, отправили в морские глубины «Штензаас».

Не остались без внимания советских субмарин и суда прочих невинных жертв оккупации. Одна из самых удачливых балтийских подлодок «Лембит» 13 октября 1944 года положила конец плаванию датского сухогруза «Хельма Лоу», а 27 сентября 1942-го С-9 удачно торпедировала голландское судно «Анна В». Что касается датского транспорта «Орион», то хотя выпущенной между 16 и 19 июня 1942 года торпеды Щ-317 оказалось для него недостаточно, перепуганная команда в панике сбежала, и унесённое в шведские воды судно было для немцев потеряно. Если учесть 4 потопленных шведских транспортов, то из 55 судов, уничтоженных подводниками, 13 или почти четверть, не входили в состав ни германского флота, ни флота её официального союзника Финляндии.

У нас про это не писали раньше и почти не пишут сейчас. В наши дни предпочитают просто не поднимать тему, а раньше на читательские уши целыми кастрюлями вешалась лапша о пролетарской солидарности чешских и французских работяг с советскими братьями по классу. Несчастных якобы гнали к станкам едва ли не под дулами автоматов. И вот так, невыносимо страдая, трудовые коллективы тысяч предприятий Франции, Бельгии, Нидерландов и других невинных жертв оккупации из года в год наращивали выпуск своей продукции.

Конечно, нельзя сказать, что всё шло абсолютно гладко. И коммунисты, повинуясь приказам из Москвы, и агенты британского Управления специальных операций по заданию Лондона, и отдельные лихие ребята, действовавшие самостоятельно, регулярно портили, взрывали и топили, всё что можно. Но их героические усилия мало что решали. Подавляющее большинство мсье, панов и прочих херров трудились на единую Европу и любимого фюрера добровольно и с песнями. Доходило до анекдотов: когда союзная авиация нанесла несколько бомбовых ударов по работающим на Германию норвежским заводам, руководство местного подполья выступило с протестом.

Разбитые голландские броневики под Ленинградом

Бывали и недоразумения, проистекавшие от разницы мировосприятия работников и новых хозяев. Привыкшие к разнузданной демократии европейцы устраивали чисто экономические забастовки, чтобы добиться повышения зарплаты, а оккупанты подобных вольностей не приветствовали. То есть иногда шли навстречу, как случилось во время 100-тысячной стачки металлургов Льежа 10 мая 1941 года — тогда бельгийские пролетарии под руководством лидера компартии Жульена Ляо таки смогли выдавить из Гитлера 8 % прибавки к зарплате. Но так получалось далеко не всегда. Частенько немцы бастующих сажали, а то и ставили к стенке.