ВЕРШИНА И КРАХ ТРЕТЬЕЙ ИМПЕРИИ

ВЕРШИНА И КРАХ ТРЕТЬЕЙ ИМПЕРИИ

Накануне похода на Цареград, в 903 г., Олег женил Игоря. Может быть, как раз в связи с предстоящей своей кампанией. Мало ли что может случиться в дальних краях? Требовалось обеспечить преемственность власти. Игорь оставался правителем в Киеве, а «полноценным», совершеннолетним хозяином на Руси считался женатый человек. Супругой Игоря стала Ольга…

И вот тут учеными давно уже подмечено противоречие. В 844 г., когда Игорь погиб, ему должно было исполниться не менее 66 лет, а Ольге — за 55. Но у них обнаруживается малолетний сын. Да и в дальнейшем Ольга ведет себя гораздо энергичнее, чем следовало бы по летописному возрасту. Допустим, это противоречие еще можно снять. Если предположить, что первая супруга скончалась, и вторую тоже звали Ольга. Но добавим вторую нестыковку. Князья-язычники были многоженцами. А у престарелого Игоря почему-то всего одна супруга и один ребенок-первенец! А вот и третья загадка. В период от Вещего Олега до гибели Игоря в разных источниках зафиксированы даты смерти еше двоих (как минимум) Олегов. И четвертая загадка — власть самого Вещего Олега обычно трактуется как регентство при малолетнем Игоре Рюриковиче. Но он не только продолжал править при взрослом княжиче, во всех договорах он титулуется «великим князем русским».

И чтобы объяснить эти неувязки, обратимся к… еще одной загадке. Содержащейся в «Саге об Инглингах», где рассказывается о переселении на запад Одина и народа асов. У Одина называется много детей, которых он ставит правителями в разных странах, но в Швеции, где царствовал сам Один, он оставляет наследником младшего, Ингви. Откуда и Инглинги — династия шведских конунгов. Однако в другом месте этой же саги сказано, что после смерти Одина править Швецией стал его сподвижник Ньерд. Даже не соплеменник, а ван (славянин) из Ноатуна (Новгорода), перешедший к асам. И первые конунги ведутся от Ньерда. Противоречие? Да. Но Снорри Стурлссон как слышал сагу, так и записал.

И обратим внимание, слово «Ингви», как и Игорь (Ингварь) означает одно и то же. «Младший». Не означает ли это, что в древности в странах Прибалтики был… минорат? Особая система, при которой, в отличие от майората, наследником является не старший сын, а младший. В исторически известные времена такая система существовала у тюрков, хазаров, монголов. Считавших, что старшим детям легче найти себе место в жизни, а о младшем нужно позаботиться. Но ведь и асы пришли откуда-то с далекого Востока, из Средней Азии…

Существуют ли доказательства минората на Руси? Да! Он законодательно закреплен в «Русской Правде» Ярослава Мудрого. В статье XXXI — «Двор отеческий всегда без раздела принадлежит меньшему сыну». И причина та же — младшему труднее найти себе заработок и пропитание. А ведь княжеские владения тоже понимались в качестве «двора», хозяйства. Кстати, ведь и в русских сказках царство всегда достается младшему «Ивану-дураку», но только причина этого была уже забыта.

Еще раз напомню, Олег (Хельги) — не имя, а скандинавский титул. Правитель плюс жрец. И Ольга (Хельга) — тоже титул. Соответственно правительница и жрица. Что у славян передавалось как великий князь, великая княгиня. Но мог ли князь «планировать» свою дальнейшую жизнь и доподлинно знать, что такой-то из его сыновей — «младший», и других уже не будет? Следовательно, и Игорь — титул. Означающий наследника престола. При этом Игорь, наследуя власть, становился Олегом (хотя мог и не стать — если умер раньше). Ко временам Нестора такая система была давно отброшена, отменил ее тот же Ярослав Мудрый, заменив «лествицей». Что и ввело в заблуждение летописцев. Отсюда долгое правление Игоря Рюриковича, и сын, рожденным в почтенном возрасте. Отсюда и разночтения в происхождении Ольги. Ее называют то «варяжского рода», то славянского. Очевидно, речь идет о разных Ольгах.

Но, как нетрудно понять, система минората, проявляя заботу о младших, имела и ярко выраженные слабые черты. При детях-наследниках было неизбежно выдвижение правителей со стороны. Иногда результат был положительный — если это был человек талантливый, как Вещий Олег. Тем не менее он перехватил власть пожизненно. И при нем Игорь вряд ли получил достаточную подготовку к самостоятельному правлению. Но при такой системе могли выдвигаться и интриганы, временщики, хищники. Она давала почву для свар и междоусобиц.

Хотя в начале X в. Русь была еще на вершине успехов. В 907 г. она вышла из войны, заключив выгодный мир с греками. И летописцы отнюдь не случайно уделяют так много внимания этому договору, приводя его полностью. Потому что в архивах Византии его не сохранилось. И не только его. Там вообще не сохранилось ни одного «проигрышного» договора. Известно, что они заключались — не только с Русью, но и с болгарами, арабами, персами. А их нет. Императоры очень тщательно заботились о «сохранении лица» в истории, поэтому такие документы не попадали в хроники и своевременно уничтожались.

Однако исследователями однозначно установлено, что договоры с Русью подлинны. Даже по анализу языка и фразеологии — это переводы с греческого. Так, непонятная фраза в начале каждого договора «равно другому съвещанью» является буквальным переводом греческого канцелярского выражения «копия» или «с подлинником верно». Договоры составлялись в двух экземплярах, и русские получали копию. Правда, Л. Н. Гумилев пытается обосновать гипотезу, что летописец перенес на 907 г. договор, заключенный в 860 г. с Аскольдом и Диром, но такая версия не выдерживает критики. Аскольдов флот был уничтожен бурей, о чем рассказывает не один, а добрый десяток источников. А после провала выигрышных договоров не заключают.

Какие особенности договора Вещего Олега обращают на себя внимание? Первое — имена бояр, участвовавших в переговорах, не славянские. Карл, Фарлаф, Веремид, Гуды, Рулав, Стемид и др. Это или скандинавы, или балтийские русы-руяне (Актут-руян). Но они представляют себя «мы от рода русского» и клянутся не Одином и Тором, а Перуном и Велесом. А религия была знаком национальной принадлежности. Следовательно, даже и норманны из окружения Олега уже целиком связали себя с новой родиной и начинали путь к дальнейшему «ославяниванию».

Второе — особый смысл имела фраза договора, что империя принимает Русь в число «друзей и союзников». Еще в Риме, а потом и в Византии это означало выплату ежегодных «субсидий», то бишь дани. За что «союзник» должен был помогать империи своими отрядами. Это помимо разовой, военной дани. А она была назначена солидная, 12 гривен (2,4 кг) серебра на человека. Плюс еше уклады на города — Киев, Чернигов, Переяславль, Полоцк, Ростов, Любеч и др. Кстати, сам по себе договор был первым актом международного юридического признания державы. Олег именуется «великим князем русским», и греки признают его приобретения — в том числе приобретения городов, ранее являвшихся подданными каганата.

По тексту договора мы можем судить о наличии в городах самоуправления. О существовании при великом князе коллегиального органа из знати — послы направляются не только от Олега, но и от «светлых бояр». И об удельной системе управления — в городах «властвуют князья, Олеговы подданные». Северянам, древлянам, радимичам, уличам, тиверцам и прочим народам, вошедшим в состав державы, было сохранено самоуправление. И важнейшее место в договоре уделено торговле. Сразу видно, что она была на Руси очень развита. Греки даже ограничивают, чтобы в Константинополь входило одновременно не более 50 купцов. А условия русские получают самые льготные. Беспошлинную торговлю! Мало того, приезжим купцам дают свое подворье в предместье св. Маманта, обеспечивают от казны на шесть месяцев продуктами питания, дают свободный вход в бани, съестные припасы, корабельные снасти, якоря и паруса на обратный путь!

Словом, Олег получил максимум того, что мог желать. И дальнейшая война в Европе продолжалась без участия Руси. Симеон то возобновлял боевые действия, то мирился с Константинополем. А немцы и мораване, объединившись, пытались сопротивляться закрепившимся в Паннонии мадьярам. И в 907 г. допустили роковую ошибку, точнее — преступление. Пригласили венгерских вождей для переговоров, устроили для них пир и перебили. Рассчитывая, что с обезглавленными мадьярами легче будет сладить. Вышло наоборот. Венгры озверели. Войско маркграфа Люитпольда и сыновей Святополка было разгромлено, пленных не брали. Константин Багрянородный писал: «Угры совершенно истребили мораван, заняли страну их и владеют ею до настоящего времени. Часть населения, пережившая этот погром, разбежалась по соседним странам». Так в Европе возникла Венгрия.

На Руси шла своя жизнь. Как показывает археология, кривичи в IX — начале X в. стали распространяться на восток, по верховьям Волги. То есть воспользовались победами Рюрика и Олега. Вятичи в это же время расселялись по Оке. Может быть, из обратных соображений. Стараясь уйти подальше от варяжских правителей. Был заключен и мир с Хазарией. Каганат теперь остался без союзников — как воевать, если мадьяр вышибли, греки капитулировали, признав вхождение хазарских подданных в состав Руси. Никаких известий о договоре с Итилем не сохранилось, но ясно, что он был. Возобновилась торговля — арабские дирхемы начала X в. археологи находят под Киевом, хотя дирхемов IX в. здесь не было. А одним из пунктов, продиктованных Олегом хазарскому царю Беньямину, был пропуск флотилий на Каспий.

В 909 г. русская эскадра захватила и разграбила остров Абаскун. В 910 г. последовало морское нападение на Мазендаран, был захвачен г. Сари. Варяги есть варяги — раз с греками заключили мир, Олегу требовалось куда-то направить воинов, чтобы могли «подзаработать». К тому же эти операции вписывались в рамки союзного договора с греками. Константинополь в данное время наводил дружбу с Арменией, подбивал ее выступить против арабов. А русичи били по мусульманским тылам — фактически стали выполнять роль прежней, тюркской Хазарии. Обновленной Хазарии, иудейской, за это уступалась часть добычи. Но для нее сложившееся положение было страшно невыгодно. Набеги русичей разрушали торговлю в Прикаспийском регионе, ссорили каганат с его партнерами. Тем не менее Беньямину пришлось смириться и терпеть. До поры до времени. Поражением Хазарии воспользовались и печенеги — часть их снова переселилась на восток, в Волго-Уральские степи.

В рамках союзного договора оказывалась и другая помощь Византии. Впрочем, умеренная и за высокую плату. Так, в 910 г. (во многих источниках 902 г., но это ошибка [208]) греки снарядили против арабов большой флот Имерия. В него входило более 130 кораблей и 50 тыс. моряков. В походе участвовали 700 русских воинов, получивших жалованье в размере 1 кентинария золота. Для сравнения — такая же оплата приходилась на 3,5 тыс. византийских воинов. Русские были отборными бойцами и действовали отдельным отрядом, их везде упоминают особо. Имерий высадился на Кипре, занял его при поддержке местного населения. Потом нанес удар по сирийскому побережью, взяв крепость Ал-Куббе и Лаодикею.

Но в общем-то опять проявил полную бездарность. На Кипре он не закрепился. И когда начал бои в Сирии, арабы под началом Дамиана без труда вернули остров, учинив там бойню христиан, поддержавших греков. Имерий испугался, что Дамиан, владея Кипром, отрежет его от тылов, в 911 г. посадил войско на корабли и рванул обратно в Грецию. Но возле о. Самос его перехватила эскадра Льва Триполита и учинила разгром. Большая часть византийского флота погибла, сам Имерий удрал, в Константинополе попал в опалу и был заточен в монастырь. Судьба русского отряда неизвестна. Беда постигла и Армению — она восстала, своевременной помощи от греков не получила, наместник калифа в Азербайждане Афшин Юсуф одолел ее и жестоко покарал. Царь Смбат I был обезглавлен. Историк Асохик писал: «Вся земля обратилась в пустыню и развалины, селения опустошены, жители рассеяны между иноязычнами и чужеплеменными народами, храмы лишены служителей и всего благолепия».

В 911 г. Русь и Византия заключили второй договор. Что иногда вызывает недоумение историков. Зачем второй, когда был первый? Порой первый трактуют как «прелиминарный», а второй — «окончательный». Настоящее объяснение следует из текста документа и международной обстановки. Второй договор более полный, более конкретный. Подтверждая прежние статьи, он оговаривает различные аспекты взаимоотношений в области судебного, уголовного, имущественного права. Видимо, относящиеся к прецедентам, успевшим накопиться при контактах русских и греков. Например, пункт об ответственности, если «кто ударит другого… каким сосудом» намекает на драки в кабаках. Есть пункт об отправке на родину имущества умерших на чужбине. Возможно, это касалось воинов, погибших в экспедиции Имерия.

Но была еще одна важная причина перезаключения договора. И берусь утверждать, что инициатива исходила из Константинополя. В преамбуле император Лев еще упомянут, но он был тяжело болен. И назван наряду с Александром и Константином. В Византии назревал кризис. У Льва оставался единственный сын, Константин Багрянородный. Семилетний мальчик, к тому же рожденный от четвертого брака с Зоей Карбонопси. Значительная часть духовенства считала этот брак незаконным. А соответственно и наследника. Мало того, кризисом намеревался воспользоваться болгарский царь Симеон. Готовился к большой войне. И теперь он выдвигал претензии на титул «император болгар и ромеев»! Поскольку его владения уже включали в себя большую часть греческих территорий, а законная константинопольская династия фактически кончалась на Льве X (рожденном, напомню, не от узурпатора Василия, а от Михаила III).

Византийцам крайне важно было подтвердить мир с Русью! Чтобы Олег не поддержал своего союзника Симеона. Так оно и получилось. Лев умер в сентябре 911 г. Договор утверждал уже Александр, его брат, получивший власть в качестве опекуна Константина. Но довольствоваться этим не собирался. Вдову Льва Зою сослал в монастырь, а племянника намеревался лишить царского сана и оскопить. Власть Константина и его мужское достоинство спасла только смерть Александра в 912 г. Возможно, не без чьей-то «помощи». Но и тогда правление мальчика осталось номинальным. Реальную власть захватила его мать, возвращенная из заточения. Она разогнала сформированный Александром регентский совет и составила его из своих любимцев. Снова настало царство временщиков. Симеон вовсю бил греков, осаждал Константинополь. Но от него, хоть и с огромным трудом, удавалось то обороняться, то откупаться. Русь же осталась верна заключенному договору и с болгарами в этот раз не выступила.

Но случились крупные перемены и на самой Руси. В 912 г. умер Вещий Олег. Как известно из преданий, «от коня своего». Что было предсказано волхвами. Он удалил коня, потом узнал, что тот издох. Наступил на череп и был укушен змеей. Но это не совсем правдоподобно. Князья босиком вряд ли ходили, а прокусить сапог для гадюки проблематично. Может быть, народное творчество перенесло на Олега «бродячий сюжет»? Или в образной форме намекало на какое-то предательство? Или таким образом пытались официально объяснить внезапную смерть здорового и дееспособного князя? Во всяком случае, народ успел полюбить его и, согласно летописи, «стенал и проливал слезы».

Что ж, плакал народ не зря — едва не стало Олега, на Русь обрушились несчастья. Очередной поход на Каспий в 912 г. начался без него. Флот в 500 кораблей прошел по Волге. Как обычно, был беспрепятственно пропущен царем Беньямином. Масуди и ряд других восточных авторов описывают, что погуляли витязи крепко — разорили Гилянь, Табаристан, Ширван, Баку, Гянджу. Добычу набрали огромную и в 913 г. двинулись домой. В Итиле остановились на отдых. Отстегнули договорную долю Беньямину. Видать, и подгуляли — в Итиле для этого имелись все условия.

Вот тут-то каганат и нанес удар исподтишка. На расслабившихся русичей была брошена хорезмийская гвардия. Причем каганат выставил дело так, будто инициатива исходила от гвардейцев — мол, захотели отомстить за закавказских мусульман-единоверцев, попросили разрешения Беньямина. И он разрешил. Нет, так не получается. Хорезмийцев было вчетверо меньше, чем русов. А случилась не только резня спящих и пьющих. Окруженные русичи сопротивлялись три дня. Значит, операция была тщательно организована и спланирована, мобилизовано и вооружено ополчение горожан, подтянуты дополнительные силы. Ясно также, что каганат успел заключить союзы с гузами, буртасами и волжскими болгарами. В результате трехдневного побоища 30 тыс. витязей было истреблено. Некоторые сумели прорваться, бежали по Волге и были добиты буртасами и болгарами. Выходит, они были предупреждены, ждали. И в том же 913 г. хазары вместе с гузами нанесли удар печенегам, кочующим в волго-уральских степях, разбили их и снова прогнал на запад [56].

Почему же Русь не ответила, не отомстила за случившееся? А она в это же время распалась. Смею предположить, сие тоже было подготовлено заранее. Мир с каганатом был заключен в 907–908 гг. Как выше отмечалось, восстановилась торговля. Значит, хазарские купцы были допущены во владения Руси, открыли свои конторы и представительства в землях разных славянских народов. И имели достаточно времени для подрывной работы. Летописи сообщают, что Игорь Рюрикович в 914 г. подавлял бунт древлян. Но в будущем ему и другим князьям пришлось заново подчинять другие племена, входившие в державу Олега. Можно понять так, что древлян Игорю удалось усмирить, а остальных… В любом случае для того, чтобы отпасть, самым удобным временем были 913–914 гг. Вещего Олега не стало, армия уничтожена, на престоле неопытный молодой человек. Наверное, и какие-то обиды к варяжским правителям успели появиться. И на национальных противоречиях сыграть можно было. И подогреть сепаратизм. Отложились уличи, тиверцы, северяне, радимичи, дулебы, хорваты.

О том, что в процессе распада приняли деятельное участие хазары, говорит факт, что радимичи и северяне вскоре снова оказались под властью каганата. И теперь-то их, конечно, покоряли не военными операциями. А пообещали покровительство, защиту. Снизили дань — вместо «шеляга с плуга» стали брать по «беле веверице с дыма», то есть по беличьей шкурке с хозяйства. Совсем не высокий налог. Но… около 916 г. появляется известие, что сын «царя сакалиба» находится в заложниках хазарского царя, а дочери отправлены в его гарем. Очевидно, имеются в виду дети князя северян или радимичей. А Муромом хазары расплатились с союзной Волжской Болгарией. Тоже до поры до времени.

Печенеги, загнанные обратно в Причерноморье, составили для киевских князей дополнительную проблему. В 915 г. летописи зафиксировали их приход на Русь. Игорь вывел войско. Но дружеские отношения еще не забылись, заключили мир и разошлись без боя. Печенеги заселили прежние владения мадьяр — четыре клана обосновались в степях западнее Днепра, четыре — восточнее.

Политические хитросплетения в Причерноморье во многом определялись продолжающейся болгарско-византийской войной. Симеон наносил грекам поражение за поражением. Захватил Адрианополь, почти всю Фракию. В 917 г. армия Льва Фоки и флот Романа Лакапина выступили к устью Дуная — в сражении на р. Ахелон возле Месемврии болгары разгромили их. И 70 лет спустя Лев Диакон видел здесь груды костей «постыдно перерезанного ромейского войска». Потом последовало поражение византийцев при Катасиртахе вблизи самого Константинополя. Симеон провозглашал себя «царем болгар и ромеев», добился признания независимой Болгарской патриархии в Охриде.

Коррумпированное правительство Зои Карбонопси при юном Константине VII Багрянородном и без того было непопулярно. В результате военных неудач его вообще возненавидели. И корону начали мысленно примерять на себя ромейские полководцы. Но при этом враждовали и друг с другом. И когда положение Константина стало совсем шатким, советники подсказали ему, что надо добровольно поддаться кому-то из военачальников. Иначе все равно свергнут. Выбирали по принципу наименьшего из зол. Дескать, Лев Фока очень знатного происхождения, его любят войска и народ, и он запросто отправит на свалку самого Константина. А вот позиции Романа Лакапина слабее, он не обойдется без «легитимной» поддержки, и с ним можно договориться.

И пригласили адмирала. В 919 г. произошел переворот. Причем членов правительства Зои, ходивших по городу на переговоры, народ освистывал и швырялся камнями. Роман Лакапин и впрямь не стал свергать царя. Женил его на своей дочери Елене, а сам стал кесарем и соимператором. Но реальной власти Константин не получил. Роман отправил Зою в монастырь и стал править сам. Вскоре возвел в сан августы свою супругу. Потом сделал соправителем сына. Потом начал ставить на первом месте свое имя, а Константина на втором. А потом и на третьем, после себя и сына… Но Константин был монархом непритязательным, соглашался на все. Не гонят из дворца, и ладно. Он и раньше был на заднем плане — при дяде Александре, при матери. И увлекся учеными трудами. Работал в архивах, писал книги по истории, международной политике, ритуалам византийского двора. Как раз и прославился не в качестве правителя, а писателя. Поэтому и его терпели — не мешает и под ногами не путается.

Ну а соседние народы становились разменной монетой в политических играх Константинополя. Об этом дают яркое представление письма патриарха Николая Мистика. Он вел обширную корреспонденцию с монархами других стран. В частности, пытался увещевать Симеона. Например, в письме № 9 выговаривал ему: «Ты не оставляешь в покое и Вогу, херсонесского стратига. И этот стратиг постоянно делает донесения, что болгары все старания прилагают привлечь на свою сторону печенегов и другие племена, живущие в этих местах, в поход и на войну с ромеями. И не изредка, и не через продолжительные промежутки времени, но чуть не ежедневно он надоедает нам таковыми донесениями и письмами. Об этом же доводят до сведения 16 человек печенежского посольства, явившихся сюда, что из Болгарии приходят к печенегам послы, и не один раз, а часто, и что эти послы предлагают вступить с ними в союз… Ради этого у нас был собран отряд войска и послан в печенежскую землю. Но это не ради военных действий и не для того, чтобы возбудить убийство твоего народа, но частию для того, чтобы позаботиться о собственной безопасности, частию же чтобы пресечь и остановить ваше стремление и воспрепятствовать набегам на Ромейскую землю, как в том известились мы и через Вогу, и через послов печенежских».

Отряд из Херсонеса большим быть не мог, он предназначался явно не для войны со степняками, а, видимо, против болгарских гостей. И в византийских летописях содержится упоминание о политической миссии стратига Иоанна Воги в печенежскую землю [208]. Впрочем, и посольство печенегов в Константинополь, их рассказ про болгар говорит, на чью сторону они склонились. Печенеги были перекуплены. И стали «друзьями» греков. В другом письме — к сожалению, они не датированы, но более позднем, № 23, Николай Мистик путает Симеона: «Страшное движение приготовляется или скоро приготовится царским старанием против вашего рода. Русские, печенеги, аланы, угры — все договорены и поднимутся на войну» [208]. Вот мы и видим, каково стало отношение к Руси после понесенных ею ударов и потерь. Ее рассматривают всего лишь в качестве одного из многих «варварских» племен, удел коих — служить орудием для защиты интересов Константинополя. И, кстати, обратим внимание на упоминание аланов. Они были подданными Хазарии. То есть с каганатом восстановился альянс.

Об этом свидетельствует еще одно письмо, № 68, стратигу Воге. Патриарх поздравляет его с тем, что Воге удалось спастись от какой-то опасности и укрыться в Херсонесе и говорит относительно «прибывшего сюда хазарского посольства». Которое просит назначить в каганат… епископа! Чтобы он рукополагал священников. «Мы поручили назначенному на Херсонесскую кафедру архиепископу отправиться с Божией помощью в Хазарию и исправить необходимые требы и затем возвратиться к своей Херсонесской кафедре». И Николай просит стратига оказать помощь архиепископу как в хазарской земле, так и при вступлении на свою кафедру [208].

Вот интересно, правда? Иудейская власть озабочена поставлением у себя христианских священников! Хотя ничего парадоксального нет. Уж конечно, эта власть позаботилась подобрать «своих» священников. Которые помогут удерживать под контролем паству. Противопоставлять ее русским язычникам. И пусть уж лучше подданные переходят в христианство, чем в ислам, и их нельзя будет продать на Восток. А дело Константинопольской патриархии — только рукоположить кандидатуры, кои будут представлены.

Впрочем, дружба с иудейской Хазарией вполне вписывалась в рамки политики Константинополя. В Италии и на Сицилии греки воевали с африканскими арабами, с ними же поддерживал связи и Симеон. А Византия, в противовес им, установила теплые отношения с врагами африканцев, испанскими Омейядами. Но вскоре и с африканскими Фатимидами помирилась. Против Византии восстали ее вассалы в Южной Италии, и император заплатил крупную «субсидию» халифу Ал-Махди, чтобы он подавил мятеж. А с сицилийскими пиратами, подданными Ал-Махди, купили мир за ежегодную дань в 22 тыс. золотых. При этом учтем, что и Хазария поддерживала тесные контакты с Омейядами и Фатимидами. В Испанском халифате очень важное место занимали евреи. А Ал-Махди и сам происходил из евреев.

Но вот Русь послушным орудием византийской политики быть отказалась. Вопреки письму Николая Мистика о «договоренностях», то есть происходившей дипломатической обработке, она старый союз с Симеоном не нарушила и против Болгарии не выступила. И… в 920 г. летописи отмечают первую войну Руси с печенегами. Подстроить ее могла только Византия. Константин Багрянородный хвастает: «Когда император ромейский живет в мире с печенегами, то ни русы, ни турки (венгры) не могут совершить вред нападением на ромейскую державу». Конечно, Симеон направлял послов не только к печенегам, но и к русским. Может быть, Игорь действительно склонялся на его сторону… Нельзя исключать и того, что эта война была связана с посылкой миссии и отряда Воги.

О результатах войны мы не знаем. Но Нестор пишет, что «в первый раз» на Русскую землю печенеги пришли в 968 г. Значит, в 920 г. не прорвались, были остановлены. Тем не менее какие-то нашествия на землю полян были. Ведь арабские дирхемы начала X в. найдены на Киевщине в кладах. А клады свидетельствуют не только о торговле, они — немые рассказчики о трагедии, о нападениях врагов и гибели владельцев. Если не печенеги, то кто прошелся по краю полян? Остаются соседи, северяне или уличи (скорее вторые). По подстрекательству греков и хазар. Да и печенеги с этих пор стали клевать славян мелкими наскоками и набегами.

Константин Багрянородный писал: «Русские соседствуют с печенегами, и последние часто грабят Россию и вредят ей. Русские стараются жить в мире с печенегами, ибо покупают у них волов, коней и овец, которых в России нет». Насчет того, что нет — неточность. Но данное известие говорит о том, что у русских не стало выхода на лучшие, степные пастбища. В степи их теперь печенеги не пускали. И торговле мешали. Тот же Константин сообщал, что русские купцы собираются большими караванами. И когда обходят посуху днепровские пороги, должны драться с дежурящими там печенегами. Если пробьются, приносят благодарственную жертву. И возле устья Дуная их еще раз стараются перехватить печенеги.

В общем, Киевской Руси пришлось несладко. Кому это было на руку? Конечно, грекам. На стороне Болгарии Русь воевать не стала. И Константинополь перестал выплачивать ей дань. На руку было и хазарам. Русские представляли для них угрозу и являлись их конкурентами на рынках Византии. Поэтому нейтрализация Руси печенегами и соседями-славянами оказалась для каганата очень кстати.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.