Глава семнадцатая РОКОВОЕ РЕШЕНИЕ

Глава семнадцатая РОКОВОЕ РЕШЕНИЕ

1 июня президент Трумэн сказал мне, что маршал Сталин согласен, как он выразился, на встречу «тройки» в Берлине примерно 15 июля. Я немедленно ответил, что буду рад прибыть в Берлин с английской делегацией, но что, по-моему, 15 июля, предложенное Трумэном, будет слишком поздней датой для решения неотложных вопросов, требующих нашего внимания, и что мы причиним ущерб надеждам и единству всего мира, если позволим своим личным или национальным нуждам помешать организации более скорой встречи. «Хотя у нас самый разгар напряженной предвыборной кампании, — телеграфировал я, — я не считал бы свои дела здесь сравнимыми со встречей нас троих. Если 15 июня неприемлемо, то почему бы не 1, 2 или 3 июля?» Трумэн ответил, что после тщательного рассмотрения этого вопроса решено, что 15 июля для него самый близкий срок и что меры принимаются соответственно. Сталин не хотел приближать эту дату.

Я не мог больше настаивать на этом вопросе.

Премьер-министр — президенту Трумэну 9 июня 1945 года

«Хотя я в принципе согласен с нашей трехсторонней встречей в Берлине 15 июля, я надеюсь, Вы согласитесь со мной, что английская, американская и русская делегации должны будут иметь свои отдельные отведенные для них штаб-квартиры и свою собственную охрану и что должно быть подготовлено четвертое место, где мы будем собираться для совещаний. Я не мог бы в принципе согласиться, как в Ялте, чтобы мы прибыли в Берлин, — над которым, как решено, должен быть установлен контроль трех или, с французами, четырех держав, — лишь как гости Советского правительства и советских армий. Мы должны обеспечить себя всем и иметь возможность встретиться на равных правах. Я хотел бы знать, как Вы смотрите на это».

Сталин согласился, что делегации должны быть размещены, как я предложил. Каждая делегация будет иметь свою собственную закрытую территорию, где будет установлен режим по усмотрению ее главы. Дворец немецкого кронпринца в Потсдаме будет использован для совместных заседаний. Поблизости имеется хороший аэродром.

Я уже говорил о том, как твердо я придерживался мнения, что в периоды кризиса каждый глава правительства должен иметь заместителя, который был бы в курсе всех дел и мог бы, таким образом, обеспечить преемственность на случай непредвиденных обстоятельств. В период существования парламента военного времени, в котором консерваторы имели значительное большинство, я всегда рассматривал Идена как своего преемника и как-то в ответ на вопрос сказал об этом королю. Но теперь был избран новый парламент, и результаты выборов были еще неизвестны. Я поэтому считал, что будет правильно пригласить на Потсдамскую конференцию лидера оппозиции Эттли, чтобы он был в курсе дел. 15 июня я писал ему:

Премьер-министр — Эттли 15 июня 1945 года

"Настоящим посылаю вам официальное приглашение принять с нами участие в предстоящей в ближайшем будущем трехсторонней конференции.

Правительство его величества, конечно, должно нести ответственность за все решения, но я считал, что вы должны прибыть как друг и советник и помочь нам во всех вопросах, относительно которых мы так долго были в согласии, о чем было известно из публичных заявлений".

Эттли принял приглашение, о чем он сообщил в письме. Конференция получила название «Терминал».

Главной причиной, почему я стремился приблизить дату конференции, был, конечно, предстоящий отвод американской армии от той линии, до которой она дошла в ходе военных операций, в зону, предписанную соглашением об оккупации. Я опасался, что в Вашингтоне в любой день могут принять решение уступить этот огромный район — 400 миль в длину и 120 миль в глубину в наиболее широком месте. В нем проживали многие миллионы немцев и чехов. Оставление этого района означало бы, что между нами и Польшей образуется еще более широкий пояс территории, и это практически лишило бы нас способности оказать влияние на ее судьбу. Изменившееся отношение России к нам, постоянные нарушения соглашений, достигнутых в Ялте, стремительный бросок с целью захвата Дании, удачно предотвращенный своевременными действиями Монтгомери, посягательства в Австрии, угрожающее давление маршала Тито в Триесте — все это, как казалось мне и моим советникам, создавало совершенно новую обстановку, отличающуюся от той, какая существовала два года назад, когда решался вопрос о зонах оккупации. Все эти вопросы, конечно, следовало рассмотреть как единое целое, и теперь же. Теперь, пока английские и американские армии и военно-воздушные силы все еще были могущественны и пока они не растворились в результате демобилизации и больших перебросок для войны с Японией, именно теперь — и никак не позднее — должно было быть достигнуто общее урегулирование.

Месяцем раньше было бы лучше. Но и теперь было еще не слишком поздно. С другой стороны, отдать путем изолированного акта весь центр и сердце Германии — более того, самый центр и краеугольный камень Европы — казалось мне опасным и непредусмотрительным решением. Если уж это нужно было сделать, то на это можно было согласиться только как на часть общего и окончательного урегулирования. В противном случае мы прибыли бы в Потсдам, не имея никаких козырей, и все перспективы на будущий мир в Европе вполне могли бы быть потеряны. Однако решение этого вопроса не зависело от меня. Наш собственный отход к границе оккупационной зоны был незначительным. Наша армия насчитывала лишь один миллион человек, в то время как американская армия располагала тремя миллионами. Все, что я мог сделать — это, во-первых, просить о приближении даты встречи «тройки» и, во-вторых, в случае отклонения этой просьбы добиваться отсрочки отвода войск до тех пор, пока мы не сможем обсудить все наши проблемы в целом, собравшись вместе, лицом к лицу и на равных условиях.

Премьер-министр — президенту Трумэну 4 июня 1945 года

«Я уверен, что Вы понимаете причину, почему я настаиваю на более ранней дате, скажем, 3-го или 4-го (июля). Отход американской армии к нашей линии оккупации в центральном секторе, в результате чего советская держава окажется в самом сердце Западной Европы и между нами и всем тем, что находится восточнее, опустится „железный занавес“, вызывает у меня самые мрачные предчувствия. Я надеялся, что этот отход, если он должен быть совершен, будет сопровождаться урегулированием многих важных вопросов, что могло бы послужить подлинным фундаментом всеобщего мира. Пока что ни один действительно важный вопрос не был урегулирован, а Вам и мне придется нести большую ответственность за будущее. Поэтому я все еще надеюсь, что дата встречи будет приближена».

Я подкрепил этот довод указанием на своевольные действия русских в Вене.

Премьер-министр — президенту Трумэну 9 июня 1945 года

"1. Маршал Толбухин приказал, чтобы наши миссии выехали из Вены 10 или 11 июня. Им не позволили ничего осмотреть за пределами города, и союзникам разрешается пользоваться только одним аэродромом. Это — столица Австрии, которая по соглашению должна быть разделена, как и сама страна, на четыре зоны; но, кроме русских, там никто не имеет никакой власти, и мы лишены там даже обычных дипломатических прав. Если мы уступим в этом вопросе, мы должны будем рассматривать Австрию как относящуюся к советизированной половине Европы.

2. С другой стороны, русские требуют отвода американских и английских сил в Германии к оккупационной линии, установленной очень давно и при совершенно иной обстановке, и Берлин, конечно, пока что полностью советизирован.

3. Не лучше ли было бы отказаться отвести войска на главном европейском фронте до тех пор, пока не будут урегулированы вопросы, касающиеся Австрии? Не считаете ли Вы, что, по крайней мере, все соглашение о зонах, безусловно, должно бы быть претворено в жизнь в одно и то же время?

4. Государственному департаменту была отправлена телеграмма, описывающая действительное положение наших миссий в Вене, которые, я полагаю, выедут, как приказано, 10 или 11 июня, предварительно заявив протест".

12 июня президент ответил на мою телеграмму от 4 июня.

Он заявил, что трехстороннее соглашение об оккупации Германии, одобренное президентом Рузвельтом после «тщательного рассмотрения и подробного обсуждения» со мной, делает невозможной отсрочку отвода американских войск из советской зоны для того, чтобы добиться урегулирования других вопросов. Пока войска не будут отведены, Союзный контрольный совет не может начать функционировать, а военному управлению, осуществляемому верховным союзным командующим, должен быть без задержки положен конец, и оно должно быть разделено между Эйзенхауэром и Монтгомери. Его советники ему заявили, сообщал президент, что отсрочка до нашей встречи в июле причинила бы ущерб нашим отношениям с Советским Союзом, и он предлагал послать соответствующую телеграмму Сталину.

В этом документе предлагалось, чтобы мы немедленно дали указания нашим армиям оккупировать соответствующие зоны. Что касается Германии, то он готов был отдать приказ всем американским войскам начать отход 21 июня. Командующие должны договориться об одновременной оккупации Берлина и о свободном движении туда и оттуда американских вооруженных сил по шоссейным и железным дорогам и по воздуху из Франкфурта. В Австрии все это можно было сделать быстрее и лучше, поручив командующим на месте установить границы зон в стране и в Вене, обращаясь к своим правительствам только по таким вопросам, какие они не смогут разрешить сами.

Для меня это прозвучало как погребальный звон. Но мне ничего не оставалось, как только подчиниться.

Премьер-министр — президенту Трумэну 14 июня 1945 года

"1. Очевидно, мы вынуждены подчиниться Вашему решению, и необходимые указания будут даны.

2. Неверно говорить, что трехстороннее соглашение о зонах оккупации в Германии было предметом «тщательного рассмотрения и подробного обсуждения» между мной и президентом Рузвельтом. В Квебеке о них упоминалось вскользь и говорилось лишь об англоамериканских соглашениях, которые президент не хотел заранее обсуждать в переписке. Они были переданы объединенному англо американскому штабу и были, конечно, приемлемы для них.

3. Что касается Австрии, то, я думаю, мы не можем поручить урегулирование спорных вопросов командующим на месте. Маршал Сталин в своем послании от 18 мая совершенно ясно заявил, что соглашение об оккупации и контроле над Австрией должно быть разработано Европейской консультативной комиссией. Я не думаю, что он согласится на перемену, и во всяком случае наши миссии уже, возможно, покинули Вену. Я предлагаю на Ваше рассмотрение следующую новую редакцию предпоследнего параграфа вашего послания маршалу Сталину:

«Я считаю, что урегулирование австрийской проблемы так же неотложно, как и германской проблемы. Переброска вооруженных сил в оккупационные зоны, о чем достигнуто принципиальное согласие в Европейской консультативной комиссии, переброска национальных гарнизонов в Вену и создание Союзнической комиссии для Австрии — все это должно происходить одновременно с такими же шагами в Германии. Я поэтому придаю самое большое значение урегулированию спорных австрийских проблем, чтобы вся эта система в Германии и Австрии могла начать действовать одновременно. Я надеюсь, что недавний визит американской, английской и французской миссий в Вену даст возможность Европейской консультативной комиссии без задержки принять все необходимые для этой цели решения».

4. Я, со своей стороны, придаю особое значение тому, чтобы русские эвакуировали ту часть английской зоны в Австрии, которую они сейчас занимают одновременно с эвакуацией английскими и американскими силами русской зоны в Германии.

5. Я искренне надеюсь, что Ваше решение в конечном счете обеспечит длительный мир в Европе".

Президент текстуально принял предложенный мной параграф относительно Австрии. Больше я ничего не мог сделать. На следующий день я писал Сталину:

Премьер-министр — маршалу Сталину 15 июня 1945 года

"1. Я ознакомился с копией послания Президента Трумэна от 14 июня на Ваше имя относительно отвода всех американских войск в их оккупационную зону, начиная с 21 июня, по договоренности между соответственными командующими.

2. Я готов также дать указание фельдмаршалу Монтгомери договориться с его коллегами о необходимых мероприятиях по подобному же отводу британских войск в их зону в Германии, по одновременному вводу союзных гарнизонов в Большой Берлин и по обеспечению британскими войсками свободы передвижения между Берлином и британской зоной по воздуху, железной дороге и шоссе.

3. Я полностью одобряю то, что Президент Трумэн говорит об Австрии. В частности, я надеюсь, что Вы дадите указание о том, чтобы русские войска в тот же день, когда начнется передвижение войск в Германии, начали отход из той части Австрии, которая в соответствии с принципиальным соглашением, достигнутым в Европейской Консультативной Комиссии, должна быть частью британской зоны".

Маршал Сталин — премьер-министру 17 июня 1945 года

"Получил Ваше послание относительно отвода союзных войск в соответствующие зоны в Германии и Австрии.

Я должен, к сожалению, сказать, что начало отхода британских и американских войск в свои зоны и ввод британских и американских войск в Берлин 21 июня встречает затруднения, так как с 19 июня маршал Жуков и все другие наши командующие войсками приглашены в Москву на сессию Верховного Совета, а также для организации парада и для участия в параде 24 июня. Они смогут вернуться в Берлин только 28-30 июня. Следует также иметь в виду, что работы по разминированию в Берлине еще не закончены и что разминирование может быть окончено лишь к концу июня.

В отношении Австрии я должен повторить сказанное о вызове советских командующих в Москву и о сроке их возвращения в Вену. К тому же необходимо, чтобы в ближайшие дни Европейская Консультативная Комиссия закончила свою работу по установлению зон оккупации Австрии и Вены, что до настоящего времени еще не сделано.

Ввиду изложенного выше я предложил бы начало отвода и размещение соответствующих войск по своим зонам как в Германии, так и в Австрии отнести на 1 июля.

Кроме того, как в отношении Германии, так и Австрии следовало бы теперь же установить зоны оккупации французскими войсками.

Все необходимые меры в Германии и Австрии будут нами проведены в соответствии с изложенным выше планом.

Обо всем этом я написал также Президенту Трумэну".

1 июля американские и английские армии начали отход в предназначенные им зоны. За ними следовали массы беженцев. Советская Россия утвердилась в сердце Европы.

Пока советские армии без всяких инцидентов наводняли предназначенные им зоны, конференция в Сан-Франциско, стремившаяся создать всемирную организацию для обеспечения мира, на которую мы возлагали свои надежды, подошла к завершению своей работы.

Я всегда придерживался взгляда, что международная организация должна быть создана на региональной основе. Большинство главных районов выступает совершенно ясно: это — Соединенные Штаты, Объединенная Европа, Британское Содружество и империя, Советский Союз, Южная Америка. Другие районы в настоящий момент более трудно определить, как, например, азиатскую группу или группы или африканскую группу, но при изучении они могут быть выяснены. Цель заключалась бы в том, чтобы рассмотреть многие вопросы, вызывающие ожесточенные местные споры, в региональном совете, который затем послал бы трех или четырех представителей в верховный орган, выбирая наиболее выдающихся людей. Таким образом, была бы составлена верховная группа из 30-40 международных государственных деятелей, каждый из которых отвечал бы не только за представление своего собственного района, но и за рассмотрение международных проблем, и прежде всего за предотвращение войны.

Несколько дней спустя я послал Галифаксу телеграмму, сообщая о некоторых деталях, которые могли интересовать президента и его коллег.

Премьер-министр — лорду Галифаксу, Вашингтон 6 июля 1945 года

«Естественно, я с нетерпением ожидаю встречи с президентом. Я очень рад узнать, что президент рассчитывает на две или даже три недели, так как считаю, что независимо от событий в Англии весьма важно не проводить конференцию второпях. Крымская конференция была оборвана несколько резко. Здесь мы должны попытаться достигнуть урегулирования по многим вопросам, имеющим чрезвычайно большое значение, и подготовить почву для мирной конференции, которая, как надо полагать, будет проведена позже в этом же году или в начале весны».

На другой день он ответил нижеследующей телеграммой, которая показывает, насколько хорошо он понимал точку зрения Вашингтона.

Лорд Галифакс, Вашингтон — премьер-министру 7 июля 1945 года

"Президент уже отправился в Потсдам, когда я получил Вашу телеграмму. Ваше послание будет переправлено ему на борт корабля.

Вы убедитесь, я уверен, что Трумэн весьма желает работать с нами и вполне понимает, с какими далеко идущими последствиями, а также ближайшими трудностями связаны решения, которые нам предстоит принять. Я думаю, что американская тактика по отношению к русским будет состоять в том, чтобы с самого начала выражать доверие к готовности русских сотрудничать. Я полагаю также, что в отношениях с нами американцы будут скорее откликаться на аргументы, опирающиеся на опасность появления экономического хаоса в европейских странах, чем на более смелые указания об опасности появления крайне левых правительств или распространения коммунизма. Они проявили признаки некоторой нервозности, когда я нарисовал Европу (каковы бы ни были факты) как арену столкновения идей, где советские и западные влияния, вероятно, будут враждебными и противодействующими друг другу. В глубине души они все еще подозревают, что мы хотим поддерживать правые правительства или монархии ради самих правых правительств и монархий. Это ни с коем случае не означает, что они не будут готовы поддерживать нас против русских, когда это потребуется. Но они, вероятно, будут осторожно выбирать случаи и наполовину надеются играть или во всяком случае делать вид, что они играют роль примирителя между нами и русскими".

Несколько лет спустя во многих кругах именно Англию и Западную Европу призывали играть «роль примирителя» между США и СССР. Таковы капризы судьбы.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.