Вступление

Вступление

За годы так называемой «перестройки» 1985–1991 годов в СССР произошло так много событий, стоящих внимания историка, что довольно трудно вычленить главные — те, что, в конце концов, повлияли на событие итоговое: собственно уничтожение самого Союза ССР. В начале пути мы видим так много завязок разного рода тенденций, которые были слабыми, робкими и лишь в конце своем обрушились лавиною, что традиционный путь — от начала к концу — несколько затруднителен для нашего анализа: будет трудно найти это малоуловимое. Поэтому автор нашел ответ для решения своей задачи лишь в самом конце хронико-событийной цепочки. Потом я пошел в самое начало пути — причем очень часто ход разветвлялся и приходилось делать возвратные действия к развилке, чтобы снова идти до какого-то тупика, — и все лишь для того, чтобы найти наиболее общую картину явления. Но показать нашу работу читателю невозможно — это запутает его. И поэтому я выдаю не мозаику моих поисков, а уже готовую картину результатов.

В таком методе поиска нет ничего нового. В аналитическом и разведывательном сообществе США часто употребляют термин «прогуливать кота назад», что означает восстановление картины прошлого как ключ к пониманию настоящего. Применяется он в том случае, если аналитиками было по какой-то причине упущено начало тенденции.

Итак, что есть самый конец этой самой «перестройки»? По моим расчетам вышло, что в конце вся цепочка замкнулась в кремлевском кабинете, когда бывший первый Президент СССР и проч. и проч. 25 декабря в 19.30 подписал последний Указ Президента СССР № УП3162 «О сложении Президентом СССР полномочий Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами и упразднении Совета Обороны при Президенте СССР», а потом сдал символ своего управления — так называемый «ядерный чемоданчик» — своему правопреемнику Б.Н. Ельцину. Вот отсюда я начинал свой отсчет.

Прежде всего надо обязательно показать, как лучше понимать такое историческое явление, как Советский Союз? О нем часто говорят чересчур уж бессодержательно: многонациональное государство, социалистический строй, коммунистическая империя (империя зла) и т. п. Спорить не будем — оценки поверхностны, а мы привыкли к предельной четкости, числу и/или диалектике. А диалектически его понимали и так: председатель ЦИК СССР М.И. Калинин в ноябре 1934 г. назвал СССР осажденной крепостью![1]. И это довольно точная оценка. Ее придерживались и первый советский руководитель В.И. Ленин, и его величайший последователь И.В. Сталин, даже у Н.С. Хрущева мелькали подобные выражения. Но надо сказать, что на каком-то этапе народ просто расслабился, позволил себе некоторые бойницы закрыть, в какие-то стороны не смотреть, а на последнем этапе открыть и ворота, через которые хлынули целые табуны троянских коней. И в итоге, перефразируя известное выражение, можно сказать, что нет таких крепостей, которые не могли бы сдать подлецы…

На Западе, и прежде всего в тех же США, смотрели на СССР примерно так же. В соответствующей литературе часто цитируют речь Д. Кеннеди (Kennedy) при вступлении на пост Президента США: «Мы не сможем победить Советский Союз в обычной войне. Это — неприступная крепость (выделено нами. — А.Ш.). Мы сможем победить Советский Союз только другими методами: идеологическими, психологическими, пропагандистскими, экономическими». Именно так и формулировалась задача для подрыва этой крепости: разложить всех живущих за ее стенами, подкупить некоторых, чтобы они дезавуировали усилия неподкупных, в час нападения указать не на угрозу, а на другую сторону — там, где будут проводиться обманные маневры, и самое главное: организовать перекладку стены в определенном месте. Что и было сделано…

Даже из самого слова «перестройка» видно, что произошел слом чего-то прежнего или так называемая «революция сверху». Об этом всем известно, и тут — на уровне общих рассуждений — никто не спорит. В настоящее время стараются дать только одно объяснение этому: желание местных элит править и владеть богатствами самостоятельно. При таком методе эти авторы не применяют даже как минимум дифференцированного подхода. Поведение региональных элит было различным: кто-то из них стремился к самостоятельности по максимуму; кто-то вместе со всеми, не больше, но и не меньше; кого-то вполне устраивало и статус-кво, а кто-то до последнего участвовал во всех объединительных акциях и не мыслил себя вне нового Союзного договора и т. п.

Но строго одновременно протекал и погром политического центра СССР, и никто не задается вопросом: и в самом деле, что было первично:

а) растащить все на 15 республик или

б) разгромить именно центр Союза и лишь потом получить 15 новых государств.

И где тут пусть и не всегда явно выраженная цель, а где получившиеся эффекты?

Какова должна была быть сила 15 новых центров от Московского (самого сильного — Российского) и до, скажем, Таллинского (упоминаю этот город не потому, что он самый слабый, а потому, что Эстонская ССР всегда была последней в алфавите), чтобы пересилить тающий Союзный? Строго говоря, тенденции не были равны и менялись каждое мгновение. И одно без другого просто немыслимо. Ускоренная суверенизация союзных республик под рокот несанкционированных демонстраций и под стрекот автоматов, бегство по «национальным квартирам» тоже имели место, но многое получилось и через события в центре Москвы, если употреблять географическую привязку: в Кремле, на Старой площади, на площади Дзержинского. Да, Союз, в конце концов, растащили именно по бывшим союзным республикам. Это так. Но это не все. Это скорее создавшийся эффект, чем сущность преследуемой цели тех, кому принадлежал замысел.

Мы из уважения к уму нашего читателя не позволяли себе контрафактный анализ как наиболее низкопробный. Но иногда он необходим. Теперь скажем, что если бы не мероприятия по подрыву контура управления Советской державы, то Союз сохранился бы в несколько усеченном виде (в геополитическом плане): да, пришлось бы уйти из Восточной Европы; бросить на произвол судьбы всех союзников по всему миру; от нас откололись бы Прибалтика и Закавказье; в оставшихся вместе славянских республиках могла произойти смена строя.

Но был полностью стерт весь союзный центр, и, таким образом, через его уничтожение убит весь СССР. Поэтому мы смеем утверждать, что более общая картина разгрома СССР должна обязательно включать в себя главное: была разгромлена именно интеграционная составляющая. В декабре 1991 г. республики остались одни, без центра, вокруг которого можно было собраться. Им не была дана возможность объединиться вокруг того, что было прежде. Представим себе ситуацию, при которой некая, пусть даже и виртуальная, союзная республика не хочет выходить из Союза: она не принимает никаких решений о своей «независимости», ее население на референдуме на 100 % голосует за сохранение Союза — такого рода допущение возможно.

Но что ей делать, начиная с 25 декабря 1991 г., когда Президент СССР М.С. Горбачев покидает свой пост? К кому обращаться? Ни одного чиновника, даже самого жалкого коллежского регистратора из союзных структур, нет на месте: все места в центре Москвы заняты другими… То есть, если утверждать, что Союз растащили националы, это значит ошибаться, и этой ошибке следуют некоторые авторы.

Еще одна заключается в следующем. Во всем обвиняют буквально несколько человек, где на первом месте стоят М.С. Горбачев и Б.Н. Ельцин. Когда кого-то обвиняют в чем-либо, я задаю себе вопрос: а под силу ли ему было осуществить это в профессиональном плане? И тут обвинения М.С. Горбачева в соавторстве с Б.Н. Ельциным в развале СССР у меня вызывают улыбку. Это была наисложнейшая интеллектуальная задача, которая в начале своего пути даже в принципе не имела решения, для одного только ее описания требовалось подключить лучшие силы, может быть, всего мира. Она уж явно не для их мозгов. Как могли эти две интеллектуальные сироты (напомню, что один из них закончил юрфак МГУ и экономический факультет провинциального сельскохозяйственного института, другой — строительный факультет) сообразить, как такие дела делаются вообще? Здесь все на компьютерах было просчитано. Да, юридически они виновны — тут я не веду спор, но насчет их интеллектуальных способностей я сильно сомневаюсь.

Мы трактуем все диалектически и с позиции того, что СССР был крепостью… Более всего результаты наших исследований будут лежать в области безопасности. Но мы вышли на те вопросы национальной безопасности, которые прорабатываются весьма и весьма слабо. То, чем мы будем в основном заниматься, получило название «организационная война». Это подвид так называемых нетрадиционных войн.

Организационная война есть необычная война даже для нового класса. Это война, которая целиком и полностью проходит в тиши кабинетов высоких начальников, на совещаниях и заседаниях, в ходе пленумов и парламентских дебатов, а также за пределами официальных мест, когда дела решаются в неформальной обстановке.

Она ведется между двумя чиновниками или же целыми командами, где есть определенные лидеры. Один из них на том или ином докладе ставит визу: «Запрещаю!», другой по этому же поводу: «Разрешаю!»; один пишет: «Закрыть!», другой: «Открыть!» И каждый находит свои аргументы в пользу того или иного решения. Кто из них прав, а кто нет, сразу не ясно, это становится видно только со временем, когда либо что-то успешно функционирует, принося пользу государству и обществу, либо напротив. Тогда выстраивается и становится ясна линия того или иного чиновника, его подлинное лицо. Организационные перестройки, управленческие нововведения, изменения, вносимые в информационные потоки, часто сопровождают чиновничье-аппаратную жизнь, и чрезвычайно важно здесь отличить случайность от явного злого умысла, направленного на уничтожение государства по частям.

Важным моментом вследствие каких-то изменений будет являться простор или, наоборот, скованность в принятии решений. Когда имеется целый набор тех или иных решений и все говорит о том, что каждый из вариантов со всей определенностью имеет положительные моменты и речь идет только о том, чтобы выбрать наилучший, — то это одно, но как быть, если, по сути, вариантов нет и единственный ход — вынужденный… В этом случае ситуация является уже предгибельной. Еще один шаг… И в любом случае — полный крах. Такую ситуацию теперь характеризуют так: «Угрозу национальной безопасности представляет действие или последовательность событий, которые могут коренным образом в относительно короткие сроки (…) сузить спектр политического выбора для правительства данного государства или частных неправительственных образований (отдельных лиц, групп, корпораций) внутри государства»[2]. То есть, как только перед политиком, признающим такой взгляд, сокращается некоторое пространство для маневра, для него включается красная лампочка: «ВНИМАНИЕ! ОПАСНОСТЬ!», и он уже начинает реагировать на ранних стадиях угрозы, но много ли таких?

Об этой войне хорошо знают только те, кто ощутил ее действие на себе. Так, бывший премьер бывшего Союза Н.И. Рыжков, объявляя о своей отставке, назвал это явление: «необъявленная война против правительства». И идет она все время и повсеместно: государственная власть при этом понемногу уничтожается… Все знают со времен великого Сталина, что партийный и советский аппарат скрепляют винтики. Но стоит только эти винтики ослабить, как все и посыплется. Что и было сделано в Союзе. Что нужно еще сделать, чтобы сломать государственную машину? Подсыпать сахар в бензин, палку сунуть в колеса, бросить болт между шестеренок. Нужно все понемногу, но не сразу, а незаметно и в то же время наверняка. Да, И.В. Сталин говорил, что «кадры решают все», но они решали все только тогда, когда были собраны им в четкую организацию. И вот бывший замзав Орготделом ЦК, который когда-то занимался этими кадрами, а потом получил повышение, Е.К. Лигачев начал их громить, а потом, на следующем этапе, уже подключился и М.С. Горбачев, который перешел к погрому структур.

Все то, о чем я здесь рассказываю, старо как мир. Это известно давно, переведено, напечатано и доступно было всем: «Обычно правило ведения войны таково: важнее сохранить государство противника в целостности, чем разгромить его…

Поэтому сто раз вести бой и сто раз одержать победу не является лучшее из лучшего. Лучшее из лучшего заключается в том, чтобы покорить войско противника без боя.

…Кто искусно ведет войну, тот покоряет чужие войска без сражения, захватывает чужие крепости без осады, сокрушает чужие государства без длительной кампании. Непременно сохранив все в целости, борется за господство в Поднебесной. Поэтому, не прибегая к войне, можно иметь выгоду. Это и есть правило стратегического нападения»[3].

В чем вообще особая сущность этой «войны»? Да в том, что в системе управления должен исполняться закон необходимого разнообразия: подсистема управляющая должна быть адекватна подсистеме управляемой. Он обязателен к исполнению любыми системами — как естественного, так и искусственного происхождения. Для поддержания гомеостазиса динамической системы необходимо, чтобы разнообразие управляющих параметров соответствовало многообразию составляющих управляемых объектов. Это особо подчеркивается в трудах такого уважаемого специалиста, как доктор юридических наук Г.В. Атаманчук, длительное время работающего в этой сфере[4]. Всякое нарушение этого закона приводит к саморазрушению системы управления. А если же это происходит в динамике — то стоит только чуть-чуть «помочь» (со стороны или изнутри, можно скоординированно-объединенными усилиями — не суть важно), то этот процесс значительно и необратимо ускоряется. При этом кризис в управлении вызывается через возрастание скорости принятия решений, которые инициируют через внедрение «домашних заготовок», детонируют мины, которые были когда-то заложены (выражение Р.И. Косолапова); идет обострение старых, не решенных вовремя проблем, и тут же явление новых, которые еще не изучены, а на них надо реагировать; следуют один за другим удары по контуру управления; если удар пришелся на времена успешного развития системы, она на него реагирует и гасит, во времена кризиса не может среагировать с прежним успехом и вынуждена сама измениться. Поздняя советская система, которую мы будем изучать, по которой были нанесены воздействия подобного рода, отреагировала запуском механизма саморазрушения информационно-управленческого центра, который уничтожил СССР полностью.

Для того чтобы указать на эти события, расскажем о самом СССР. Советский Союз представлял уникальную систему. Даже, можно сказать, сверхсистему. Впервые в мировой истории из одного центра (Кремля) осуществлялось непосредственное руководство 18-миллионной партией, партийно-государственным аппаратом управления, всеми экономическими институтами (предприятиями, объединениями, организациями и учреждениями), армией, милицией и проч. Наверное, до 95 % 250-миллионного населения страны было в контуре этого управления. Примерно 5 % населения (кто-то может и оспорить, я тут не берусь настаивать на цифре!) — вне его: люди с девиантным поведением (уголовная среда, бомжи, проститутки), диссиденты, которые были под руководством Запада, неработающие, раскольники, цеховики.

Именно объективное положение дела со сверхцентрализацией власти в СССР давало возможность, ликвидировав один лишь центр, опрокинуть всю систему. За кратчайший период времени, которого еще не было в человеческой истории, этот субъект управления был взломан, подорван, сопротивление погашено, добиты его остатки. Произошла разительная трансформация системного бытия от рациональности к иррациональности, от функции к дисфункции, от успехов к упадку.

Виноваты в этом мы сами, потому что могли знать многое о природе структур, но этим знанием просто пренебрегали: «Произвольный, субъективистский характер носили и многочисленные преобразования управленческих структур, которые всегда были настоящим бичом для нашего государства. Трудно измерить тот ущерб, который причинялся бесконечными реорганизациями. Любой новый руководитель считал первым своим долгом что-то сломать, перестроить, создать нечто такое, чего еще не было… Каждая реорганизация на многие месяцы парализовывала руководство соответствующими отраслями, держала в подвешенном состоянии огромную армию высококвалифицированных специалистов, ломала судьбы людей.

Не составлял исключение в этом плане и период „перестройки“. Сколько реорганизаций было за время перестройки — не счесть!»[5]. Этим подсчетом мы и займемся в конце книги.

Кто же виноват в случившемся? Как назвать виновника: кризис власти? Реформаторский зуд Горбачева? Организационные изменения? Нет. Это была организационная война.

Для меня было очень важным выдержать именно тот достойный качественный уровень, что уже был достигнут в предыдущем. По-прежнему дается много материалов, посвященных методическому и структурному моментам. В прошлом нами уже писалось о роли «мозговых центров» Америки, ныне мы продолжаем их освещение. В данных подходах есть некоторый уровень сложности, поэтому здесь мы не могли не применить приемы системного анализа. Была здесь и изрядная доля малоизвестного, для которого потребовались знания особого рода. Вновь потребовалось концентрировать информацию только на самых важных направлениях поиска и подавать ее не в хронико-повествовательном виде, а в виде тематической концептуальной сетки.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.