Глава 5 Кровь и почва: Еврейская версия

Глава 5

Кровь и почва: Еврейская версия

Представление об арийской расе не пережило Третий рейх, а «еврейская раса» странным образом продолжает идеологическое существование.

Д. Хмелевский

Расизм вовсе не обязательно декларировать как биологическое превосходство одной группы над другой. Вполне достаточно считать, что культурные характеристики прямо зависят от генетических. Если зависят — важно быть «чистокровным» и не смешивать драгоценную кровь с менее ценной. Ведь стоит смешать — и культурные качества тоже окажутся утрачены.

Из такой установки естественно вытекает призыв избегать смешанных браков, стремление обособиться от инородцев, борьба за генетическую чистоту рядов и еще много всяких гадостей, неизбежно ведущих к расовой вражде. Именно к расовой, генетической, а не национальной, даже если официальная идеология прикрывается «национальной идеей».

Позволю себе длинную цитату: «Сейчас мало кому приходит в голову, что советское понятие „национальность“ не только как юридический термин в цивилизованных странах не существует, но и в действительности никакого отношения к реальной этнической принадлежности человека не имеет. По значению оно совершенно не совпадает с имеющимся во многих европейских языках словом „Nationalitaet“ („nation“), которое означает „гражданство“ и не более того.

Советское слово „национальность“ фиксирует закрепленную за человеком и его потомками расово-генетическую характеристику. Например, рожденный от грузина остается грузином „по национальности“, даже если вырос на Чукотке, а говорит только по-юкагирски. Сталин ввел в обращение абсолютно уникальный, придуманный им самим термин. До него ни в ленинской, ни в царской России такого юридического понятия не существовало…

…Формирование нового народа (этноса) — процесс, который может длиться столетиями и требует особых условий. Самосознание же — национальное, классовое, расовое — развивается очень быстро и без проблем. Достаточно одной несложной идеи, толики энтузиазма, пары лет вживания в образ — и перед нами миллионы, проникнутые арийским, пролетарским или еврейским самосознанием. Как любая идеология, самосознание может возникать, пропадать, видоизменяться и при этом никак не затрагивать реальную культурную принадлежность своего носителя. Из родной культуры выскочить невозможно, как невозможно сменить родной язык и среду, в которой ты воспитывался.

Те, кого сегодня называют „русскими немцами“ и „русскими евреями“, в массе своей были немцами и евреями несколько поколений назад, пока жили в этнической изоляции в своих местечках и деревнях, говорили на идиш и на сохранившихся с восемнадцатого века немецких диалектах. Потом ассимиляция, насильственная и естественная, национальная политика Сталина и Гитлера, нормальные интеграционные процессы и уйма других причин привели к тому, что для абсолютного большинства единственным напоминанием о культуре их бабушек стала запись в паспорте, то бишь „национальность“ — официальное подтверждение чистокровности. На этом скудном фундаменте в шестидесятые-семидесятые годы начали возникать мощные движения за возрождение национального самосознания. Людей сплачивали общие беды — пережитые преследования, государственный террор, и общая привилегия — право выезда из страны. Пусть эта привилегия сопровождалась преследованиями и за нее надо было бороться, у других „национальностей“ и таких прав не было…

Той же природы и чувство, с которым приезжает в Германию значительная часть советских евреев, полагающих, что немцы перед ними виноваты. Не нацисты перед их предками, а нынешние немцы перед ними. Если на минуту согласиться, что потомки отвечают за преступления предков, то ситуация получается совсем уж парадоксальная. В Германии под грузом исторической вины выросло уже несколько поколений, почти пятьдесят лет членство в нацистской партии считается позором. В то же время абсолютное большинство приехавших — лояльные советские граждане, дети и внуки лояльных советских граждан. Многие вышли из рядов КПСС тогда, когда она уже сама распалась. Если следовать их же логике, они несут личную ответственность за преступления Ленина, Сталина, Брежнева, за смерть десятков миллионов репрессированных, за раздел Германии, в конце концов. Но их это не смущает, они просто не думают на эту тему. Зато этой логикой пользуются русские национал-патриоты, обвиняя евреев в страданиях русского народа…

Произошло удивительное. Нацистский критерий расового отбора совпал с советским принципом разделения людей по национальному происхождению и с принципом, по которому современная демократическая Германия принимает немцев и евреев. Последнее само по себе не хорошо и не плохо, всего лишь юридическая формальность, но в результате этого совпадения в свежей русской эмиграции произошло такое мощное расово-идеологическое расслоение, о котором советские власти могли только мечтать. Приехавшие по немецким и по еврейским документам осознали себя самостоятельными отдельными народами, апеллируя исключительно к „особости“ происхождения.

Есть, правда, в Германии еще одна, совсем небольшая группа бывших советских граждан, говорящих на русском языке. Это те, которые попали в Германию не по национальному признаку, а иным путем — получили политическое убежище, имеют немецких мужа или жену, нашли работу и так далее. Их „советской национальностью“ никто в Германии официально не интересовался. Вот они-то и считаются собственно русской эмиграцией. А „русские евреи“, все, как один, вступившие в еврейские религиозные общины, и „русские немцы“, объединенные в землячества, друг друга даже за соотечественников не признают. Абсурд.

Немецкие социологи еще долго будут удивляться таким странным народам: ругаются одними и теми же словами и водку пьют одинаково, а чистоту крови — каждый свою — пуще глаза от смешения берегут. Простая мысль, что, может, это и не народы вовсе, а расово-идеологические, партийного типа объединения, пока, кажется, никем не высказывалась.

В Германии отвыкли за полвека от расовых проблем. Перестали их узнавать».[214]

А ведь и правда — чем отличается расовая теория германских нацистов от расовой теории, бродящей, как призрак, в еврейской среде? Уже не очень важно, кто вообще пустил первые идеи «арийской» и «семитской» рас. Гораздо актуальнее то, что идея «арийской расы господ» скончалась вместе с Третьим рейхом, а вот «семитская раса гениальных от рождения» причудливым образом продолжает существовать. И эта расовая теория даже отвоевала себе право заявлять о себе.

Что советские евреи легко смогли прыгнуть в расовую утопию — не удивляет. Советские люди всех народов и племен вынужденно усвоили сталинское понимание «национальности»: генетическое. Приходится слышать:

— А ты по паспорту кто?

(Хотя в новых российских паспортах этого пункта и нет.)

И выяснение, у кого сколько и каких четвертинок и половинок в крови — дело довольно обычное. И понятие «смешанный брак» до сих пор — это смешение людей с разными записями в «пятом пункте».

Все это, конечно, не делает людей само по себе расистами. Но основу, вероятность создает. Если есть предрасположенность к утопиям — расовая утопия становится очень «удобной».

Причем интересно — в эту утопию охотно прыгают евреи и в «странах бывшего СССР», и в западном мире. Еще раз подчеркну — далеко не все, разумеется. Прыгают те, кто к утопиям повышенно предрасположен. И для кого утопия обеспечивает объяснение — чем он лучше других. Если человек в этом мире успешен и способен добиться своих целей — на кой черт ему быть генетически «лучше»? Он и так совершенен, причем куда более благородным способом — собственными усилиями.

Вот для неудачников очень соблазнительно объяснить, что они, как бы убоги и жалки ни были, «все равно» «лучше» остальных: просто по генетическому принципу. И, что если ничего путного не получается — виноваты завистливые и подлые «низкие расы», которые мешают «лучшим». Как у Доры Штурман: легче и проще говорить «нам не дали», чем «у меня не получилось».

Разумеется, генетическое превосходство не нуждается в обосновании: все и так ясно, по крайней мере для «своих». А вот рассказ о том, как проявляется это превосходство, в чем пропаганда превосходства — необходимы. И такой литературы просто море.

Рассказ о еврейском превосходстве

В сочинениях некоторых евреев — особенно американских раввинов — из мглы времен встает гениальный, великий, необъятно мудрый еврейский народ, послуживший опорой и основой для всей мировой цивилизации. Наиболее примитивный вариант этого бреда — это, наверное, составление списка «Сто самых гениальных евреев».

Превращение племенного вождя Моисея в светоча мировой религии уже радует. Превращение голландского националиста Баруха Спинозы, проклятого раввинатом, в ортодоксального иудея — не меньше. А уж когда шаман Фрейд или убийца и преступник Троцкий становятся «украшением» «еврейской расы» — тут просто делается нехорошо.

Впрочем, в некоторые версии списка угодили поляки, французы и татары — это я свидетельствую лично. Главное ведь — «доказать» любой ценой пресловутую врожденную гениальность.

Если же мы о книгах, то лично мое воображение было потрясено творением американского раввина мистера Даймонда. Потрясает уже уровень исторических познаний, сила аргументации, убедительность фактологической базы. «Монголы были одеты в волчьи шкуры, ели все живое — кошек, собак, крыс, вшей — и пили человеческую кровь, если под рукой не было ничего другого».[215]

Я уже не говорю, что это евреи изобрели алфавит,[216] и даже ратуша и колокола на ратуше изобретены пражскими евреями в XV веке.[217] Стоит ли напоминать, что колокола на ратушах во Франции (почему-то не в Праге) датируются и XI веком. Все равно ведь мистер Даймонт не поймет.

Одним словом «евреи Запада создали западную культуру»[218] — так, знаете ли, скромненько, но со вкусом.

Взгляд со стороны на самих себя полезен всякой стране и народу, но много ли ценного в таком взгляде: Россия — это «гигантская, невероятная, лоскутная страна отдельных княжеств, где рыскают татары и казаки».[219]

Или вот: «Они (русские цари. — А.Б.) поняли, что евреи необходимы им для развития экономики завоеванных территорий. „Мужики“ же должны были оставаться послушными и невежественными. Евреи могли свободно передвигаться по Польше, Литве и Украине, но в „Святую Русь“, где 95 % населения составляли „мужики“, въезд евреям был запрещен. Царям удалось сохранить душу „мужиков“ в ее первозданной чистоте. В 1917 году, после Октябрьской революции, „мужики“, попавшие в Москву и впервые увидевшие автомашину, крестились и громко шептали: „Господи, помилуй“. Они думали, что увидели дьявола или еврея».[220]

Кем надо быть, чтобы всерьез писать все это, чтобы переводить на русский язык и распространять в России подобную макулатуру, пусть думает сам читатель.

Или вот: «с четвертого по двенадцатый век нашей эры… процветали три уникальных центра еврейского образования — в Суре, Пумбедите и Нехардее. Эти аристократические иешивы… послужили прототипами первых европейских университетов, возникших в XII в.».[221]

Опять фактологически неверно — первый европейский университет основан в 1095 году в Болонье. Но даже и без этого невежества от такого заявления покачнет многих наивных людей, полагавших до сих пор, что предшественники университетов — римские грамматические школы и монастырские академии… Интересно даже, знали ли вообще европейцы, заводя университеты, об этих «аристократических иешивах»? Честно говоря, сомневаюсь…

«„Христово воинство“ (при завоевании Испании в XV веке. — А.Б.) сперва не отличало евреев от арабов, так как они носили одинаковые одежды и говорили на одном и том же языке. Поэтому реконкистадоры одинаково беспристрастно убивали и тех и других, никому не оказывая предпочтения. Но скоро испанские графы и гранды оценили еврейскую ученость и предприимчивость. Тогда евреям были предложены различные льготы, чтобы побудить их остаться в христианской Испании, расширить ее торговлю и обогатить культуру… Благодаря своим знаниям и опыту марраны занимали важные государственные посты. Они брали себе жен из благороднейших испанских семей и становились не только грандами и кузенами королей, но и даже епископами и архиепископами. Это вызывало зависть и гнев коренных испанцев-христиан, которые не могли достичь столь высоких должностей…»[222]

Интересно было бы прочитать этот отрывок кому-нибудь из современных испанцев, особенно с фамилиями Альба или Бурбон. Пусть знают, что их тупые предки, неспособные достичь высоких должностей, уступали свои места при дворе гениальным евреям! То-то они хохотать будут…

Впрочем, и никакие другие исторические события без евреев совершенно невозможны! Вот, например, инквизиция…

«Рьяные властители решили наказать христиан-альбигойцев[223] в Южной Франции, осмелившихся сомневаться в догмах церкви. Так как вместе с жизнью еретик, как правило, лишался и своего имущества, знать скоро заметила прямую зависимость между числом очищенных смертью еретиков и количеством золота в своих сундуках. Охота за еретиками оказалась доходным предприятием. В одном из французских городов были безжалостно убиты 20 000 альбигойцев; их имущество было законным образом конфисковано.

Наконец папство забеспокоилось: „частная охота“ на еретиков была запрещена (как впоследствии и „частная охота“ на евреев). Так образовалась инквизиция…»[224]

Все понятно? Из охоты на евреев, разумеется.

А Возрождение? А Реформация?

«Разве тот факт, что Возрождение возникло в тех районах, где существовала наиболее активная еврейская жизнь, является лишь случайным стечением обстоятельств? Возрождение началось не во Франции, Англии или Германии, а в областях, где евреи уже 300 лет занимались переводом греческих, арабских и еврейских классиков на латынь… Петрарка шел по следам евреев».[225]

«Эти умонастроения (вызванные Крестовыми походами. — А.Б.) выразились в творческом взлете Возрождения и религиозном протесте Реформации. В первом евреи участвовали в полной мере и с блестящим успехом; во втором они пытались держаться вне „семейной ссоры“ и потерпели ужасное поражение».[226]

Правда, чуть ниже на той же странице мистер Даймонт пишет, что «печальная обязанность еврейского историка» состоит в том, чтобы отметить: среди имен деятелей Возрождения «не было ни одного еврея»[227] и что «роль самих евреев в развитии Ренессанса представляется уже не столь ясной».[228]

И неудивительно! Ведь привести хотя бы одно имя еврея — деятеля Возрождения и Реформации Даймонд не в состоянии.

Правда, рассказывает он про Иоханна Рейхлина (1455–1522) как про человека, «заложившего фундамент протестантизма».

«Гуманистическая философия Рейхлина была иудаистской. Христианин, воспитанный на латыни, он бегло говорил на иврите, был знаком с ивритской литературой и изучал Кабаллу — еврейскую мистико-метафизическую философию, просочившуюся в работы еврейских и христианских ученых времен Возрождения. Рискуя жизнью, ибо отклонение от церковной догмы означало смерть, Рейхлин защищал евреев и Талмуд от злословия и клеветы и популяризировал еврейство в среде интеллектуалов-христиан. На примере Рейхлина можно убедиться, что иудаизм играл большую роль в распространении гуманистического учения в Германии».[229]

Иногда мне бывает жаль, что нельзя оживить уважаемого герра профессора Рейхлина (да и Петрарку), рассказать им, кто же, оказывается, их учителя, и дать потом возможность им пообщаться с мистером Даймондом — желательно в каком-нибудь тихом, уединенном месте, и не давать Даймонду оттуда сбежать слишком быстро. Средневековые методы воспитания жестоки, но ведь он честно заработал…

Между образованными евреями Старого Света и диковатыми созданиями из США есть много точек несоприкосновения. И я очень далек от мысли, что бредни Даймонда могут принимать всерьез ученые из Иерусалима. Но и они порой опускаются почти до уровня мистера Даймонта — хотя бы когда они всерьез анализируют еврейскую мысль как важнейший исток реформации: «Критический подход к религии и к Библии, возникший в кругах испанских изгнанников, сыграл очень важную роль в развитии еврейской мысли, хотя в XVII веке влияние его как среди евреев, так и среди христиан, было весьма ограниченным».[230]

А к тому же у них попадаются такие, например, шедевры:

«Все современные государства ценят по заслугам своих научных работников-евреев; упадок немецкой науки в гитлеровской Германии после изгнания евреев послужил им добрым уроком. Если в Средние века и в эпоху развивающегося капитализма терпимость по отношению к евреям была обусловлена их незаменимым вкладом в область денежных операций и финансовой администрации, то после Второй мировой войны положение их является в значительной мере следствием их исключительных успехов в области науки».[231]

Именно за счет своей природной гениальности «евреи превратились в своего рода общественный слой, обладающий немалым весом в современном обществе».[232]

Интересно, а как бы реагировали израильские ученые, напиши кто-нибудь в Германии: «В XIV–XV веках немцы были основным городским населением в Польше, Литве, в Прибалтике. Они превратились в своего рода общественный слой, который пользовался немалым весом»? Нет, мне даже страшно подумать, какой визг и вой поднялся бы! В каких чудовищных грехах обвиняли бы сказавшего нечто подобное (причем с гораздо большими основаниями, нежели приведенный отрывок из сочинения еврейских ученых)! А уж сочини некто… неважно кто — перс, француз, немец или русский нечто в духе мистера Даймонда, сведи он всю историю человечества к истории его народа… Тут не просто поднялся бы визг и вой, тут наверняка более квалифицированные коллеги сочли бы долгом откреститься от своего собрата, да еще и принесли бы публичные извинения. Еще и судебный процесс был бы.

Но даже самые культурные евреи вовсе не считают, что они «за дураков краснеют». Даже если понимают, что написана глупость, — все равно не краснеют они. Почему?

Диагноз

Каждая языческая верка хороша вот чем: она нимало не отрицает, что остальные верки — такие же хорошие, как она сама. Язычник действует грубо, жестоко — в том числе и потому, что такова его вера. Сохранилась запись беседы протестантского миссионера с негритянским вождем с юга Африки.

— Понимаешь ли ты, что такое добро, сын мой?

— Конечно, понимаю! Добро — это когда я угоняю чужих коров и краду чужих жен!

— Но что же тогда зло?!

— А это когда у меня угоняют коров.

Язычник действительно живет по таким правилам, и, чтобы ему измениться, ему надо сначала перестать быть язычником. Если бы Аман повесил сыновей Мордухая, то даже у самого Мордухая это не вызвало бы нравственного протеста. Обычнейшее дело — горе побежденным, и все. Каждое племя делает именно так.

А вот с иудеями приключилась такая печальная вещь… Иудаизм — в тех формах, в которых он сложился во время Вавилонского плена, соединяет в себе черты и Мировой религии. Ту мораль, о которой Мартин Бубер высказался коротко и ясно: «Нельзя желать другому того, чего не хочешь по отношению к самому себе! А все остальное — это уже толкования…»

Не случайно же христианство признало законы, приписываемые Моисею. Как выразился один из римских пап: «Мы молимся и почитаем Закон, ибо он был дарован отцам вашим через Моисея. Но мы осуждаем вашу религию и ваше искаженное понимание Закона».

От Десяти заповедей не откажутся ни буддисты, ни конфуцианцы, ни даосисты, ни митраисты, ни зороастрийцы, ни мусульмане. Любая Мировая религия признает мораль, которую принес иудеям Моисей.

Бог, почитаемый в иудаизме, сотворил не только кочевья Авраама, и даже не только Ханаан, а весь мир, все небо и землю. Все твари земные и все люди сотворены Им, и Ему должны быть благодарны за бытие. Как поют муэдзины, созывая мусульман на молитву: «Могуществу Твоему нет предела, и милостям Твоим нет конца».

И поэтому иудаизм тоже — религия вселенская. Она пытается осмыслить не кусочек земли, как всякое язычество, а весь видимый и невидимый мир. Весь Универсум, в котором живет человек. Иудаизм до Вавилонского плена еще был привязан к одному небольшому куску Земли. Иудаизм после Вавилонского плена не привязан ни к какой конкретной географической точке. Эту религию можно исповедовать в любом месте земного шара, а также в любой точке Космоса.

Но иудаизм сложился как религия Мировая, и вместе с тем как чисто племенная. Иудеи — избраны Богом. Это группа племен, потом небольшой народ, заключивший личный, племенной договор с Богом. Этот договор заключен вовсе не со всем человечеством, а с очень небольшой его частью. Не очень понятно даже, имеем ли мы все вообще отношение к этому договору и существуют ли у нас, с точки зрения иудаизма, бессмертные души. Имеют ли для нас значение Законы Моисея и существуют ли для нас с вами (для 99,9 % человечества) загробная жизнь, Суд, рай и ад? Потому что пообещал Бог Аврааму дать на пропитание плоды зеленые, животных и племена. Бог, как следует из этого текста, дал потомкам Авраама нас с вами в пропитание. Хочется верить, что имелось в виду не прямое поедание… Надо полагать, имелась в виду не столь однозначная и жестокая эксплуатация. Но что «все племена земные» перечислены в том же контексте, что и звери и птицы, — это факт.

Из очень многих текстов Библии прямо вытекает, что все народы даны евреям для удовлетворения их нужд. Прямо или косвенно — а вытекает.

Сама избранность Богом в иудаизме очень своеобразна: это избранность по генетическому принципу. Родился от еврейки — ты избранный, каковы бы ни были твои личные качества. Не родился — не избран. Подонка, запойного пьяницу, негодяя, убийцу — какого-нибудь Яшу Свердлова, или Минея Губельмана, или Филиппа Голощекина, какого-нибудь расстрельщика, славно потрудившегося в подвалах ЧК, — их Бог избрал для Себя.

А вот Владимир Иванович Вернадский, Николай Михайлович Амосов, Лев Николаевич Толстой или другой самый умный, самый праведный, самый достойный человек — не избран. Ну, не хочет его знать Бог, да и все тут! Дан он иудеям в пропитание, только тем вообще и интересен.

В самом начале церковного раскола на Западе протестанты считали, что Бог избирает для спасения то одного, то другого человека. Такого счастливчика можно узнать, в числе всего прочего, и по удачливости в делах; если человек богат, по крайней мере обеспечен — значит, Господь выбрал его для спасения души. Такое избранничество никак не зависело ни от личных качеств, ни от заслуг, ни от поведения человека. Богоизбранные были избраны просто потому, что такова Божья воля — чистейшей воды Божий произвол.

Но даже это страшненькое учение — детские игрушки в сравнении с иудаизмом. Потому что иудаизм внутренне расколот, в нем содержится одновременно две морали: мораль Мировой религии — но для своих, для избранного Богом народа. И мораль язычника — для всех остальных. Для 99,9 % людей.

Язычник угонял коров и жен у врага — это было добро. Если у него угоняли жен и коров — творилось зло. Но язычник не ждал, что к нему отнесутся иначе и заплатят ему другой монетой. Так уж был устроен его, язычника, мир — как у Короля в пьесе Евгения Шварца: «Все друг друга режут, травят, предают, убивают… словом, идет нормальная придворная жизнь».

А иудаисты, получается, не только живут сами по двум законам сразу: для себя один, для всего человечества — другой. Они искренне ждут, что все остальные признают их исключительность и отнесутся к ним не по законам языческим, а по законам Мировой религии — как к братьям. Но сами-то они братьями быть не готовы.

Весьма любопытное наблюдение — во всех исторических книгах, написанных евреями, причем даже в очень хороших книгах, допускаются дичайшие неточности, как только речь заходит об истории других народов. Ну, про мистера Даймонта как-то и говорить неинтересно. С ним все ясно. Но и у Александра Янова Виссарион Белинский становится вдруг лидером славянофилов, а у С. М. Дубнова евреи поднимают из праха польские города, разрушенные татарами (те города, которые вообще не были разрушены… И которые были в ту пору (как Краков) скорее немецкими).

Эта небрежность колеблется от простых, непринципиальных неточностей до дичайших ошибок, за которые восьмикласснику вполне могут поставить двойку. За Белинского-славянофила — запросто поставили бы. Почему?!

Я могу объяснить это только одним, довольно невеселым способом: а потому, что этим евреям наплевать на историю других народов. И вообще на всех, кроме самих себя, любимых. Будь это иначе, всегда можно исследовать «другого»… уж в таких-то пределах. Неточности возникают потому, что для исследователей все это неважно. Вот три волоска росло на бороде царя Соломона или только два… О! Это важнейший вопрос! А вот как была устроена экономика Франции, на какие сословия делилось общество Германии… Какая разница?! Что вообще значат и Германия, и Франция, и обе они вместе взятые в сравнении с волосками на бороде… или на другом месте царя Соломона?!

Знаменитый русский философ Владимир Соловьев так высказался по поводу не менее знаменитого пушкинского «Пророка»: «Прямое призвание всех еврейских пророков относилось не к людям вообще, а к еврейскому народу, и универсализм их был не отвлеченным и предвзятым, а представлял живое перерастание национальной религиозной идеи, ее реальное расширение в идею всемирно-религиозную, причем живым средоточием до конца оставалось национальное „я“ Израиля. Бог в Библии никогда не повелевал своим пророкам обходить моря и земли, а напротив, возвещал через них, что все народы сами придут к Израилю».[233]

И делал вывод: «„Пророк“ — стихотворение вовсе не библейское по духу, в нем поставлены проблемы духовных исканий современности».

Психотип «гениальных от рождения»

Разумеется, миф национальной исключительности изначально есть у любого из народов. Если это важно, то, конечно же, я признаю, что этот миф есть и у русских, и у немцев, и у шотландцев… вообще у всякого народа, считающего себя цивилизованным. Но у евреев этот миф исключительно, ненормально силен и занимает особое место в представлениях о мире большинства евреев. То, что покажется варварством в духовной жизни почти любого другого народа, у евреев почти что нормально. То, что у других народов связано по большей части с умствованиями люмпенов и культурно отсталых слоев населения, у евреев сплошь и рядом разделяется самими что ни на есть высоколобыми интеллектуалами.

Этот миф основывается на трех китах:

— представление о богоизбранности по генетическому, биологическому признаку;

— представление о невероятной древности еврейского народа и о том, что все евреи на протяжении всех времен, от легендарного Авраама, и во всех землях от Марокко до Китая — один народ;

— представление об уникальности, исключительности всего происходящего с евреями на протяжении всей «четырехтысячелетней истории».

Миф поддерживается представлением о том, что евреи, наделенные исключительными достоинствами и талантами, — невинные жертвы вражды окружающих. Эта вражда иррациональна, абсурдна и отражает в основном комплекс неполноценности гоев, которые при равных условиях все равно не смогут конкурировать с иудеями. Но эта вражда существует всю историю еврейского народа, и ни один еврей не может быть от нее избавлен каким-либо способом.

Немецкая классическая философия размышляла о «Schtand zum Todt» — «стоянии перед смертью» человека. Смертный человек стоит перед осознанием своей конечности, и это является самым мощным вызовом для его интеллекта, духовности, воли, умения владеть собой.

Это течение в духовной жизни евреев можно назвать как своего рода «стояние перед враждебным миром».

В сущности, что узнают о самих себе еврейские мальчики и девочки, которые учатся по израильским учебникам? Да вот это и узнают! Что они — представители уникального по древности народа, исключительно духовного и умного. Целые главы в этих учебниках посвящены проявлениям антисемитизма «Разжигание ненависти к евреям»,[234]«Насилие как форма вражды к евреям».[235]

Но ни в одном из них не сказано ни полслова о национальном высокомерии евреев. О позорнейшем эпизоде массового развода с женами-иноплеменницами сказано предельно кратко, как об одной из частей клятвы соблюдать Тору и в числе прочего «больше не смешиваться с другими народами».[236]

Интересно, замечу я, что сказали бы в израильской прессе и в том же журнале «Лехаим», если бы русские приняли массовую клятву… ну, например, Мокоши или другому племенному божеству. Клятву «не смешиваться больше с другими народами»? И если бы русские взяли да отправили жен-иноплеменниц, в том числе и евреек, по домам? То-то было бы вою и крику, заламываний рук и обвинений в антисемитизме… Причем выли бы и приплясывали евреи по всему миру, не как-нибудь. По отношению к ним — евреи это знают твердо — так поступать нельзя.

А тут — все в порядке! Положительный пример, на котором учат подростков, как им надо жить на белом свете.

Даже цитаты подобраны специфическим образом. Там, где приводятся слова Страбона, ему приписано: нет, мол, в мире места, «где не было бы еврейской общины». Хотя писал Страбон несколько иначе — о появлении евреев как этноса, а вот общины, судя по всему, его совершенно не интересовали. А место, которое обычно переводится так: «племя это везде сделалось господствующим», вообще выпущено.[237]

Действительно, ну зачем смущать душевный покой деток?! Если у кого-то и возникало невосторженное отношение к евреям, то только по одной причине: «Все знали, что евреи не поклоняются местным богам и избегают принимать участие в церемониях и праздниках в честь этих богов. Взаимное отчуждение усугублялось и тем, что евреи отказывались есть за столом у неевреев из-за законов кашрута».[238]

К тому же антисемиты, хотя они вообще-то люди малокультурные, да к тому же психически больные, почему-то писали: «Книги, разжигавшие ненависть к евреям, столетиями распространялись в Александрии и в других городах, во многих странах. Конечно, прочтя их, люди начинали ненавидеть евреев, даже если ни разу в жизни не встречались с ними».[239]

А дальше — больше: «Христиане возложили на весь еврейский народ ответственность за распятие Иисуса и, более того, считали, что эта вина лежит на всех евреях до скончания времен».[240]

Это положение и неверно по факту, и попросту несправедливо. Даже в древности так считали вовсе не все христиане, и тем более вовсе не все христиане так считают сейчас. Но принцип коллективной ответственности выдерживается неукоснительно, «религиозные страсти разжигались фанатичными монахами, и толпы людей шли от поселения к поселению, врывались в синагоги, разрушали и сжигали их».[241]

Некоторые положения учебников, кажется, написаны мистером Даймонтом: «К концу XV века в Западной Европе почти не осталось евреев. Они проживали в странах Западной Европы около полутора тысяч лет, способствовали развитию ее торговли, внесли большой вклад в культурную и общественную жизнь, но повсюду оставались ненавистными чужаками. На исходе Средневековья в связи с ростом религиозного напряжения и укреплением сословия горожан короли разных стран решили, что необходимость в евреях отпала. И один за другим стали изгонять их из своих владений».[242]

Такие тексты могут сформировать только одно представление о евреях: как о людях, которые во всех отношениях превосходят окружающих, и одновременно как о несчастных жертвах, на которых постоянно направлена агрессия «остальных».

Какой тип человеческого сознания может быть сформирован таким способом? По-моему, только один — психотип человека, который страдает одновременно манией величия и комплексом неполноценности.

Как бы хлестко ни высказывались господа Даймонт и Флейшман о параноиках-антисемитах, но ведь все собранные мною факты свидетельствуют об обратном. Параноидальное мышление демонстрируют скорее евреи… некоторая их часть. И очень жаль, что именно эта их часть пишет, редактирует и выпускает учебные пособия.

То, что должен почувствовать в себе и знать о себе юный еврей, может быть передано, пожалуй, примерно таким набором тезисов:

— евреи — самый древний, самый гениальный, самый мудрый и самый замечательный народ мира;

— все евреи со времен Авраама и на всем земном шаре — один народ; поэтому все совершенное каждым из них в любую эпоху и в любой точке Земли для каждого другого еврея — деяние соплеменника;

— евреи генетически, расово превосходят все остальные народы; они такие потому, что такими родились;

— евреи совершили практически все открытия, на которых стоит современная цивилизация. Не очень понятно, как обстоит дело с изобретением евреями огня и членораздельной речи, не евреи ли начали первыми делать каменные орудия — но уж алфавит, гражданское общество, справедливое судопроизводство, капитализм и даже колокол на ратуше изобретены именно евреями;

— евреи стоят за всеми поворотными эпохами в истории человечества. Возрождение, Реформация, капитализм — это все их работа;

— в современном мире евреи — это не только народ, но и социальное положение. Без евреев не существуют наука, искусство, культура всего человечества. — всю свою историю евреи окружены злобой и ненавистью окружающих. Их таланты не признают, их заслуги отрицают. Как только острая необходимость в евреях исчезает, от них тут же избавляются;

— евреев постоянно обвиняют в каких-то гнусных преступлениях. Разумеется, они в принципе не повинны ни в чем подобном;

— вся история евреев — это история погромов, жесточайших расправ, изгнаний, несправедливости, садизма по отношению к ним;

— происходит это потому, что все окружающие народы постоянно завидуют евреям, а сами сделать то же самое не способны;

— узнать антисемита очень легко — это всякий, кто не восхищается евреями, не учится у них всему на свете и не признает их особым, исключительным и выдающимся народом.

Если сделать в полной мере безумное допущение, что все это соответствует действительности… То ведь даже и в этом случае воспитать можно было бы только одно — то самое, многократно поминавшееся нами параноидальное мышление. Мышление человека, который осознает самого себя непререкаемым совершенством; который доходит до нарциссизма в самолюбовании и в самообожании. В своих глазах он своего рода аристократ в масштабах планеты Земля — причем аристократ и по рождению, и по личным качествам, и по уму, и по своим познаниям. Еврей генетически, по факту рождения, не равен людям любых остальных наций.

И который одновременно осознает себя преследуемым — причем умным, хорошим, честным человеком, которого преследует свора диких, отвратительных, глупых и к тому же завистливых типов. Его дом, его город, страна — это осажденная крепость. Его унизят, изобьют или убьют, как только будут иметь такую возможность.

И еще одно… А что, по-вашему, должны думать и что должны чувствовать народы, среди которых живут люди с таким типом сознания? Люди, которые убеждены в своем превосходстве так, что даже не пытаются это скрывать. Их священные тексты, их высказывания, их поведение очень ясно показывает, что всех, кроме себя, они считают то ли местной фауной, то ли в лучшем случае грязными дикарями.

Причем если французы и британцы считали дикарями жителей Африки и Южной Америки, то там у туземцев был шанс: цивилизоваться самим, сделаться такими же умными христианами, как их владыки.

У гоев же в принципе нет такого шанса. Только евреи могут быть гениями от рождения и великанами духа. Мы же все (99,9 % населения земного шара) как родились двуногим зверьем, так и подохнем.

Наверное, в такой ситуации может быть только две ответные реакции:

1. Рациональная реакция. То есть попытка разобраться в ситуации и понять, что претензии евреев абсурдны, а поведение — глубоко некорректно.

Показать, доказать эти положения элементарно просто — достаточно подвергнуть анализу соответствующие тексты, от Ветхого Завета до статей, написанных полгода назад. Но стоит произнести хоть одно осмысленное слово, хотя бы и попытаться говорить об этом вслух, и тут же раздается отнюдь не членораздельная речь, а истерический бабий визг: «Антисе-мити-и-зм!!! Антисемиты иду-ут!!!».

Для политических евреев почти невозможно обсуждать собственные проблемы на рациональном уровне. Они гениальны — и баста! Они лучше всех — и хоть ты тресни! А если вы в этом сомневаетесь — вы самый что ни на есть грязный антисемит.

2. Второй способ психологической защиты: «перевернуть» поведение евреев — это скопировать его, то есть обвинить евреев как раз в том, в чем они обвиняют весь мир. То есть фактически скопировать их поведение, как в зеркале.

Только вот кого считать тогда «плохим», а кого «хорошим» — того, кто успел ударить первым? Или жалеть проигравшего?

Поскольку безумие довольно легко индуцируется, часть гоев начинает относиться к евреям примерно так же, как они относятся сами к себе. И вот тогда-то рождаются потрясающие истории про масонов-строителей Иерусалимского храма, про «полтора тысячелетия жидовского заговора», про мацу, обмакнутую в человеческую кровь, и так далее.

Евреи, слушая этот бред, просто кипят от возмущения. Но почему?! Ведь антисемиты вовсе не отрицают их исключительности. Они только придают этой исключительности другое значение… Не такое, какое хотели бы придать ей евреи, но это уже другой вопрос. А исключительность-то признают?! Признают! Еще как признают! Кто еще, кроме евреев, способен тайком править миром? Кто способен затаиться на полторы или две тысячи лет, потихоньку подкапливая силы и набирая финансовые ресурсы для рывка к мировому господству? Кто еще мог захватить власть в России, погубить ее, осквернить, отпраздновать Хануку в Кремле, обречь русский народ на вымирание? Ну то-то…

Все это доказывает ровно одно: безумие порождает в основном только ответное безумие. А что самцы и самки гоев в ответном маразме оказываются порой масштабнее избранного Богом, гениального от рождения народа, — так это уже второй вопрос.

Зеркало Оомиками Аматерасу, или Почему это опасно?

Не сомневаюсь, что некоторые читатели сурово осудят меня, причем осудят не за что-нибудь, а за нехватку человеколюбия. Имеют право евреи думать по-своему о своей истории?! Могут они отвергать всякие там разные данные всякой там науки и все равно верить в то, во что хочется?! Развели тут скучищу: раскопки какие-то, коричневые от древности, ломкие тексты, извлеченные из хранилищ… Зачем все это?! Ведь так удобно, так увлекательно и весело верить в библейские истории! Так интересно придумывать, а не изучать! Выдумки можно даже немного сочетать с данными современной науки…

Попробую объяснить, почему я считаю господство мифов в сознании явлением попросту опасным… В том числе — исторических мифов.

Имеет ли право человек считать себя… кем хочет и чем хочет? Имеет. Безусловно, имеет он право. Порой его самоопределение вызывает некоторую иронию: например, если купец объявляет себя природным дворянином или внук деревенского кузнеца распространяет слухи, что настоящий отец его герцог.

Но если человек очень уж настаивает на том, что он — Наполеон Бонапарт, что на нем треугольная шляпа и серый походный сюртук, если он требует немедленно предоставить ему Жозефину и наследника Орленка, окружающие почему-то начинают беспокоиться и, случается, запирают его в специальное заведение, даже начинают лечить. Они исходят из того, что человек, считающий себя Наполеоном, не может позаботиться о самом себе, да к тому же вполне может оказаться опасен для окружающих.

Точно так же и народы могут объявлять себя не тем, чем они являются в действительности. Пока все это не очень расходится с действительностью — ну, пускай себе. Люди смеются из-за вечных споров Англии и Франции XVII, XVIII, да и XIX веков из-за научного и культурного первенства. Но пока они просто выясняют, кто первым на поле битвы при Фонтенуа крикнул: «Господа! Стреляйте первыми!» — то ли француз проявил благородство, то ли англичанин… до тех пор никто особенно не проявляет беспокойства. Ну, очень хочется внуку деревенского кузнеца побыть незаконным, но герцогом. И пусть себе будет в собственном воображении, пока нет в этом никакого вреда. Мы можем даже назвать его «вашим сиятельством», если ему очень хочется.

Но вот в первой половине XX века немцы объявили себя не обычным европейским народом, а арийцами, нордическими типами, высшей расой. Смешно? И смешно тоже — в той же степени, в какой смешон человек, объявляющий себя головкой сыра или хрустальным графином. Но скоро выяснилось, что безумие очень опасно. Если хотите, Германия Гитлера стала модельным примером такого безумия. Красноярский ученый Н. С. Печуркин сравнил Россию с «коллективным Христом, распятым за грехи всего человечества».[243]

И в назидание — вот так поступать нехорошо! Германия — это еще один «коллективный Христос», на примере которого всем должно быть ясно, как опасно увлекаться определенного рода идеями.

История неопровержимо свидетельствует: опасно выдумывать реальность, это всегда плохо кончается. А что такое эта самая реальность? Это то, что существует объективно, независимо от нашего индивидуального или коллективного желания. Вы можете считать себя Наполеоном или графином — ваше дело… Но факты свидетельствуют, что вы вовсе не графин и не Наполеон, а Петя Иванов.

Наука же ищет только одно — эту самую объективную истину. Объективную — то есть не зависящую от чьего-то мнения, умонастроения, желания. Не будем идеализировать ученых, но их цель — найти то, что постижимо рациональными средствами, и то, что доказуемо. Если такую истину удается найти, спорить с ней бесполезно. То есть вы можете, конечно, отрицать, что земля шарообразна и что тела не притягиваются друг к другу… Но есть ли в этом особый смысл?

Если уж на то пошло, оспорить можно и выводы естественных наук. Мало кому известно, что сейчас в Британии существует Общество плоской Земли. Члены этого общества (их, если не ошибаюсь, около сорока) считают, что Земля, естественно, вовсе не круглая, а плоская. Что она круглая, придумали злые ученые назло простым людям, а правительства дурачат простых людей из своих каких-то соображений. Но, во всяком случае, учение о шарообразности Земли — великое зло! Общество регулярно собирается, зачитывает доклады, ведет протоколы заседаний… А что? Его члены законопослушны. Общество не нарушает никаких правил, не приносит явного вреда… А верить во что-то или не верить имеет право каждый свободный гражданин Британии, «Бритиш субъект».

История с Обществом плоской Земли — пример сравнительно безобидной организации. Детям его членов я, правда, не особенно завидую, — учиться в школе им было не очень просто. Не завидую и близким людям тех, кто год за годом ставит себя в идиотское положение… Но в конце концов блажь кучки людей по поводу плоской Земли — это блажь сравнительно невинная. Никому от нее не становится плохо, кроме самих господ выдумщиков.

Что касается исторических мифов — то они несравненно опаснее, потому что прямо затрагивают область коллективных интересов. Национальных интересов, общественных, групповых. Изопью из родников профессора Алаева, который рассказывает о байке, ходившей среди индусских помещиков: если провести аграрную реформу, крестьяне попросту перестанут работать и умрут с голоду. Помещики, получается, — единственный способ создать хоть какой-то стимул бездельникам-мужикам.

«Думаете, мои крестьяне стали жить лучше? Они вообще перестали работать и просто голодают».

Брюзжание старого заминдара не вызывало сочувствия.[244]

Брюзжание любого паразита, любым способом оправдывающего свой паразитизм, не вызывает сочувствия. Но вот вам пример того, как взрослый человек придумывает самому себе миф и этот миф позволяет ему творить явную несправедливость, «в упор не замечать» неправедности собственных богатств. Но вот вам пример, когда люди несут явную чушь, потому что им так выгоднее и удобнее.

Если история — наука, то и в истории надо стремиться к познанию истин. Что проку выдумывать историю, если ее можно познать. Конечно, и знание истории не освобождает от столкновения мнений, от споров и личных пристрастий. Взять хотя бы такой вопрос, как принадлежность России к той или иной цивилизации.

Каждая группа любителей доказывает свое — уже почти двести лет, со времен западников и славянофилов, а воз и ныне там. В том смысле, что до сих пор не выяснили однозначно, кто же мы такие, многообразия мнений за эти двести лет только прибавилось. И вовсе мы не одни такие, так же спорят о самих себе почти все известные народы. Иудеи начали, похоже, первыми. Когда у них возникли первые религиозные партии… хотя, очень может быть, первыми были как раз аккадцы и шумеры… Впрочем, это особая тема.

К таким «разборкам» можно отнестись как к членам семьи, спорящим, происходят ли они от деревенского кузнеца, или и правда герцог сделал им прадедушку. Или они «из купцов». И вообще, пращур Иванов был русский, или на самом деле он выкрестившийся еврей. Спорят — и бога ради! Ведь в этих спорах они не причиняют никакого вреда — ни самим себе, ни другим.

Вот если члены этой семьи сойдутся в том, что они — хрустальные графины… Вот тут дело уже нехорошо! Потому что логику поведения такого «хрустального графина» просчитать невозможно, и что он учинит, неизвестно. Вдруг вы с ним поздороваетесь, подойдете к нему, а он и решит, что вы собираетесь его, хрустального, разбить?! Решит, да примет свои меры — хрястнет вас топором на всякий случай. А что? Примеры бывали как в частной жизни, так и в жизни целых народов.