Религия Китая

Религия Китая

Индия представляет собой царство религий, и религиозное мышление любого индийца определяется его метафизическими исканиями. Китай, наоборот, цивилизация совершенно иного типа. Социальная этика и административная практика в этой империи на протяжении всей истории играли гораздо большую роль, нежели мистические абстракции и поиск личного спасения. Трезвый и рациональный китаец никогда не задумывался чрезмерно над тайной бытия и проблемами жизни и смерти, зато он всегда ясно понимал эталон высшей добродетели и считал своим священным долгом ему подражать.

В то время как характерной чертой индийца является его интровертность, ведущая в своем предельном выражении к аскезе, йоге, монашеству строгого стиля, к стремлению индивида раствориться в абсолюте и тем спасти свою бессмертную душу от сковывающей ее материальной оболочки, истинный китаец превыше всего ценил именно материальную оболочку, т. е. свою жизнь. Самыми главными, наиболее чтимыми и общепризнанными пророками здесь считались те, кто учил жить достойно и в соответствии с принятой нормой, жить ради жизни здесь и сейчас, а не для получения блаженства на том свете или спасения от страданий.

Религия Китая во многом уникальна. Частично это объясняется тем, что, единственная из великих религий человечества, она начала свое развитие в изоляции, не испытывая влияния со стороны. Два основных религиозных учения Китая, конфуцианство и даосизм, успели сформироваться как самостоятельные религиозные концепции до того, как страна перестала быть закрытой для остального мира. По этой причине религия Китая часто кажется непохожей ни на какую другую.

Действительно, конфуцианство и даосизм не имеют ничего общего с монотеистическими религиями, сконцентрированными вокруг единого бога, такими как христианство, иудаизм или ислам. Однако не подлежит сомнению, что даосизм и конфуцианство являются религиями, хотя оба эти учения уделяют сравнительно мало внимания природе и деятельности Бога.

Происхождение китайцев, подобно происхождению многих других народов, уходит в глубокую доисторическую древность. Несомненно, что племена, принадлежавшие к монгольской расе, перекочевали некогда на территорию современного Китая с северо-востока. Сначала они заселили бассейн Желтой реки (Хуанхэ) и только впоследствии распространились далее к югу. О первобытных переселениях монгольских племен и их отношениях с другими народами не дают сведений даже легенды и предания. Единственное, и то недостаточное средство что-нибудь узнать об этом – сравнительная лингвистика.

Древний Китай. V-III в. до н. э.

К монгольской расе принадлежат как кочевники степей Северного Китая и Западной Сибири и лесов, тянущихся от Памира до Камчатки, так и земледельческие культурные народы Китая и Японии. Характерной особенностью этих народов является их системоцентричность. Личность у них стоит на втором плане по сравнению с семьей и государством, что оказало определенное влияние на формирование их религиозных систем и развитие религии в самом Китае.

Как свидетельствуют данные археологии, памятники эпиграфики, сочинения древних историков и философов, а также многочисленные исторические предания, около четырех тысяч лет назад предки современных китайцев занимали довольно узкую полосу в долине среднего течения Хуанхэ. Аллювиальные отложения богатой илом Хуанхэ, скапливавшиеся вследствие периодически повторяющихся разливов, создали здесь плодородные поймы. Мягкий и более влажный по сравнению с современным климат в соединении с плодородными почвами благоприятствовал раннему развитию земледелия и оседлого образа жизни в этом районе.

Храм Неба в Пекине

В результате к середине II тыс. до н. э. в средней части долины Хуанхэ сложился прочный оседло-земледельческий центр, экономической основой которого являлось пашенное земледелие, сменившее мотыжное земледелие, существовавшее в период неолита.

Вокруг этого центра обитали многочисленные племена, с которыми, судя по сохранившимся данным, китайцам приходилось вести непрерывную, ожесточенную борьбу. На востоке и юге успех неизменно сопутствовал китайцам, что ясно видно из их быстрого продвижения в этих направлениях. Иное положение сложилось на севере, занятом племенами, жившими главным образом на территории нынешней Монголии.

Источники наполнены бесчисленными сообщениями о военных столкновениях с этими народами, происходивших в самом начале истории Китая. Так, по свидетельству китайского путешественника Сыма Цяня, легендарный император Хуан-ди, со времени которого великий историк начинает историю своей страны, вступив на престол, прежде всего «на севере прогнал [племя] сюньюев».

Нельзя целиком и полностью полагаться на достоверность этого сообщения, так как оно относится к мифическому периоду. Но допустимо предположить, что в глубине веков на севере от китайцев жили какие-то другие, непохожие на них народы, с которыми приходилось сталкиваться их далеким предкам.

Самыми многочисленными из этих племен, по-видимому, были гуйфаны. Согласно знаменитой «Книге перемен» («Ицзин»), иньскому правителю У-дину потребовалось три года, чтобы одержать над ними победу, а более поздний, чжоуский, правитель Кан-ван захватил только в одном сражении с гуйфанами более 13 тыс. пленных. По приблизительным подсчетам, иньские правители провели против племени туфан четыре, а против племени куфан двадцать шесть походов.

Данные исторических сочинений и источников, описывающих середину I тыс. до н. э., свидетельствуют, что по образу жизни, хозяйственной деятельности, языку и обычаям народы, жившие на севере, резко отличались от китайцев.

Северные соседи Китая были типичными кочевниками-скотоводами, но, поскольку кочевое скотоводство нигде и никогда не удовлетворяло всех потребностей кочевника, они были заинтересованы в получении из земледельческого Китая необходимых для них изделий, не производившихся в степи, таких, как полотно и шелк. Наличие и одновременное существование двух различных хозяйственных укладов – факт огромной важности. Это значительно облегчает изучение взаимоотношений Китая с его соседями, ведущими кочевой образ жизни.

Храм в Сиане

Известно, что кочевой образ жизни может возникнуть лишь при наличии соответствующих географических и биологических факторов. Для него необходимы обширные пространства малоплодородной, засушливой земли, скупо одаренные природой, и определенные виды прирученных копытных животных, живущих стадами, т. е. условия, характерные для земель, лежащих к северу от Китая. Китайские средневековые историки понимали влияние географической среды на размещение и развитие различных отраслей производства. Один из китайских источников, к примеру, сообщал:

«Поскольку природные условия местности и климат во вселенной различаются по степени благоприятности, живущие в различных местах люди действуют как им удобно. Правители же управляют людьми, сообразуясь с тремя силами природы. К югу от Великой стены выпадают сильные дожди и стоит сильная жара. Живущие здесь люди пашут землю и сеют хлеб, чтобы питаться; разводят тутовые деревья и коноплю, чтобы одеваться; строят дворцы и дома, чтобы жить; возводят города, окруженные внутренними и внешними стенами, чтобы управлять. В Великой пустыне стоят сильные морозы и дуют сильные ветры. Население пасет здесь скот, занимается охотой и рыболовством, чтобы питаться; добывает кожи и шерсть, чтобы одеваться; переезжает с места на место в соответствии с сезонами года, причем повозка и спина лошади служат для него домом. Вот как климатические и природные условия отделили юг от севера».

Как видим, авторы приведенного отрывка говорят о влиянии природной среды на развитие общества, отмечая, что человечеству в зависимости от его размещения на земном шаре «отпущено» неодинаковое количество света, тепла, воды, осадков, растительности и т. д. Поэтому более или менее благоприятные условия природной среды по-разному влияют на особенности жизни, или, как говорят китайские авторы, «живущие в различных местах люди действуют, как им удобно».

Терракотовая армия. Сиань

Огромное влияние географической среды на жизнь человека иллюстрируется и двумя следующими примерами. В Китае, где природа отпустила человеку много тепла и осадков, население добывает продукты питания, занимаясь земледелием, одевается в ткани, для чего разводит тутовые деревья и коноплю и живет оседло в домах. Правители же, чтобы осуществлять управление, строят города, окруженные внешними и внутренними стенами.

Иное положение на севере, в великой пустыне Гоби. Сильные морозы и ветры, отсутствие удобных земель не дают возможности здесь заниматься земледелием. Поэтому в отличие от земледельческого Китая население питается здесь продуктами скотоводства, охоты и рыболовства, а в качестве одежды использует не ткани, а шкуры и шерсть животных. Занятие скотоводством заставляет в поисках удобных пастбищ все время кочевать с места на место, а частые перемены места жительства не позволяют строить жилищ, и домом для кочевников служат «повозка и спина лошади ».

Впрочем, если географическая среда оказала несомненное влияние на размещение и развитие производства, она не могла помешать установлению и развитию отношений между кочевой степью и оседлым обществом, которые, в основном, складываются повсюду в одних и тех же формах.

Соседство двух хозяйственных, глубоко различных укладов делало необходимым сосуществование оседлого земледельца и кочевника-скотовода. Для земледельца, который хотя и мог обойтись без продуктов кочевого скотоводства, было выгодно с экономической точки зрения получать эти продукты от кочевника. Со своей стороны, кочевник не мог жить без продуктов оседлого земледелия, т. е. без растительной пищи, а также без ремесленных изделий.

Статуя человека-тигра из Аньяна. Мрамор. Музей Тугун, Пекин

Несомненно, каждая сторона могла получать нужное ей путем обычного торгового обмена, который действительно имел место. Однако подобные мирные отношения, как правило, никогда не бывали длительными. Либо они нарушались кочевниками, находившими более выгодным добывать необходимое для жизни не торговлей, а силой, т.е. набегами и грабежами, либо, наоборот, против кочевников выступал Китай, стремившийся обезопасить себя от нападений скотоводов и установить над ними свое господство.

Керамическое украшение кровли. III в. до н. э.

Таким образом, экономические причины, лежавшие в основе отношений между кочевниками и Китаем, вызывали почти непрерывную, ожесточенную борьбу, длившуюся веками. Невозможно не замечать этой борьбы, не видеть огромной роли, которую играли кочевники в китайской истории, в создании и развитии китайского государства, в создании и развитии специфических религиозных систем Китая, в которых четко прослеживается сформированная упомянутой борьбой идея обеспечения целостности и гармонии общества, которое впоследствии стали называть Поднебесной империей.

Эта специфика религиозной структуры и психологических особенностей мышления, всей духовной ориентации в Китае видна во многом. В Китае признавалось высшее божественное начало – Небо. Но китайское Небо – это высшая верховная всеобщность.

Правда, в системе китайской религиозно-философской мысли существовали, кроме Неба, и Будда (представление о нем проникло в Китай вместе с буддизмом из Индии в начале новой эры), и дао (основная категория религиозного и философского даосизма), причем дао в его даосской трактовке (существовала и иная трактовка, конфуцианская, воспринимавшая дао в виде Великого Пути Истины и Добродетели) близко к индийскому Брахману. Однако не Будда и не Дао, а именно Небо всегда было центральной категорией верховной всеобщности в Китае.

Следует отметить, что важнейшей особенностью древнекитайской религии была крайне незначительная роль мифологии. В отличие от всех иных ранних обществ и соответствующих религиозных систем, в которых именно мифологические сказания и предания определяли весь облик духовной культуры, в Китае уже с древности место мифов заняли историзованные легенды о мудрых и справедливых правителях.

Бронзовый сосуд в виде жертвенного животного. V-III вв. до н. э.

Легендарные мудрецы Яо, Шун и Юм, а затем культурные герои типа Хуанди и Шэнънуна, ставшие в сознании древних китайцев их первопредками и первоправителями, заменили собой многочисленных почитаемых богов. Тесно связанный со всеми этими деятелями культ этической нормы (справедливость, мудрость, добродетель, стремление к социальной гармонии и т.п.) оттеснил на второй план чисто религиозные идеи сакрального могущества, сверхъестественной мощи и мистической непознаваемости высших сил.

Лев страж древней могилы. Черный мрамор

Другими словами, в Древнем Китае с очень раннего времени шел заметный процесс демифологизации и десакрализации религиозного восприятия мира. Божества как бы спускались на землю и превращались в мудрых и справедливых деятелей, культ которых в Китае с веками все возрастал.

Несмотря на то, что уже в эпоху Хань (III в. до н. э. – III в. н. э.) ситуация в этом плане стала изменяться (появилось множество новых божеств и связанных с ними мифологических преданий, причем частично это было вызвано выходом на передний план и записью народных верований и многочисленных суеверий, до того пребывавших как бы в тени или бытовавших среди включенных в состав империи национальных меньшинств), на характере китайских религий это уже мало сказалось.

Рационализм уже в древности стал основой основ китайского образа жизни. Не религия как таковая, но прежде всего ритуализованная этика формировала облик китайской традиционной культуры. Все это сказалось на характере китайских религий, начиная с древних времен. Так, например, заслуживает внимания то обстоятельство, что религиозной структуре Китая всегда была свойственна незначительная и социально несущественная роль духовенства, жречества. Ничего похожего, например, на влиятельные касты индуистских брахманов китайцы не знали.

Конфуцианство, даосизм, а также пришедший позднее в Китай буддизм, сосуществуя на протяжении долгих веков, постепенно сближались между собой, причем каждая из доктрин находила свое место в складывавшейся всекитайской системе религиозного синкретизма. Конфуцианство преобладало в сфере этики и социально-семейных отношений, даосизм с его магией, метафизикой и пантеоном божеств и духов был обращен к сфере чувств и как бы компенсировал сухость и рационализм конфуцианства.

Каменный пилон. Провинция Сычуань

Буддизм заботился об искуплении и прощении грехов, рождая и поддерживая иллюзии о светлом будущем. При этом к буддийским и особенно даосским монахам китайцы относились, как правило, без должного для священнослужителей уважения и почтения.

Что же до конфуцианских ученых, чаще всего выполнявших функции жрецов (во время культовых отправлений в честь Неба, важнейших божеств, духов и предков), то именно они были наиболее уважаемым и привилегированным сословием в Китае. Однако они были не только и не столько жрецами, сколько государственными служащими, чиновниками, так что их собственно религиозные функции оставались на втором плане.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.