II

II

Какой вывод вытекает из сказанного по отношению к избирательным соглашениям? Прежде всего тот, что нашей главной и основной задачей является развитие классового сознания и самостоятельной классовой организации пролетариата, как единственного до конца революционного класса, как единственного возможного вождя победоносной буржуазно-демократической революции. Поэтому классовая самостоятельность всей избирательной и всей думской кампании – наша важнейшая общая задача. Другие, частные задачи не отрицаются этим, но они должны быть всегда подчинены ей, сообразованы с ней. Из этой общей посылки, подтверждаемой и теорией марксизма и всем опытом международной социал-демократии, мы безусловно должны исходить.

Может показаться, что особые задачи пролетариата в русской революции сразу перевертывают эту общую посылку. Именно, буржуазия крупная уже изменила революции в лице октябристов или задалась целью посредством конституции остановить революцию (кадеты); победа революции возможна только при поддержке пролетариата наиболее передовой и сознательной частью крестьянской массы, которую ее объективное положение толкает на борьбу, а не на сделку, на завершение, а не на притупление революции. Отсюда – могут заключить – обязательны соглашения с.-д. с крестьянской демократией на протяжении всех выборов.

Но такое заключение еще никак нельзя вывести из совершенно правильной посылки, что полная победа нашей революции возможна только в виде революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Надо еще доказать, что блок с крестьянской демократией на все время выборов возможен и выгоден с точки зрения данных партийных отношений (крестьянская демократия представлена у нас уже теперь не одной, а разными партиями) и с точки зрения данной избирательной системы. Надо еще доказать, что посредством блока с той или иной партией мы лучше выразим и отстоим интересы действительно революционного крестьянства, чем посредством полной самостоятельности нашей партии в критике таких-то крестьянско-демократических партий, в противопоставлении одних элементов крестьянской демократии другим. Из посылки о наибольшей близости пролетариата с революционным крестьянством в данной революции вытекает безусловно общая политическая «линия» с.-д.: вместе с крестьянской демократией против предательской крупнобуржуазной «демократии» (кадетов). Но вытекает ли отсюда сейчас избирательный блок с энесами (н.-с. – народно-социалистическая партия) или с эсерами, этого еще нельзя сказать, не разобрав отличия этих партий друг от друга и от к.-д., не разобрав теперешней избирательной системы с ее многостепенностью. Отсюда вытекает непосредственно и безусловно только одно: ни в каком случае мы не можем в нашей избирательной кампании ограничиваться голым и абстрактным противопоставлением пролетариата буржуазной демократии вообще. Напротив, мы должны все внимание направить на точное, выведенное из данных истории нашей революции, различение либерально-монархической и революционно-демократической буржуазии, на различие между кадетами, энесами и эсерами, если говорить конкретнее. Только посредством такого различения мы наиболее правильно определим своих ближайших «союзников». Мы не забудем при этом, во-первых, что с.-д. за всяким союзником из буржуазной демократии должны присматривать, как за врагом. А во-вторых, мы еще особо разберем, что нам выгоднее: связать ли себе руки общим блоком с какими-нибудь энесами (к примеру скажем), или сохранить полнейшую самостоятельность, чтобы в решительную минуту иметь всегда возможность расколоть беспартийных «трудовиков» на оппортунистов (н.-с.) и революционеров (с.-р.), противопоставить первым вторых и т. п.

Таким образом, соображение о пролетарско-крестьянском характере нашей революции не дает еще право сделать вывод о необходимости соглашений с той или иной крестьянско-демократической партией на той или иной ступени выборов во вторую Думу. Это соображение отнюдь еще не достаточно даже для ограничения пролетарско-классовой самостоятельности на выборах вообще, не говоря уже об отрицании этой самостоятельности.