Красная и белая традиции России

Красная и белая традиции России

Сегодня нам необходим взгляд с высоты птичьего полета или с дистанции нового поколения, для которого красные и белые ипостаси разделенных смыслов стали уже легендарными. Силы старших слишком часто тратятся на ожесточенные споры, унаследовавшие родовую память невольных участников братоубийства. Раны гражданской войны, душевную боль исполнителей и жертв последующих чисток и террора продолжают намеренно тревожить телеведущие с улыбками вивисекторов.

Если старшим не под силу справиться с застарелым гневом, это под силу по-настоящему любящим их детям: пусть они станут третейскими судьями, которые объявят спор честных государственников устаревшим. Уже Сталин гениально предвосхитил тот синтез, который сполна может быть осуществлен только в XXI веке. Этот синтез состоит в том, чтобы обновить и очистить белую державную традицию, а с другой стороны — исправить и окрестить красную державную традицию, приблизить её к историческим истокам своей страны.

Одна и та же сила, транснациональная группа воротил, дважды за сто лет разрушила нашу державу, используя для этого и красных, и белых, и энергию держав-конкурентов России. Но сама эта сила без цвета и не различает цвета. Для нее партийные споры не имеют значения, главное, чтобы «просвещенные» люди и «патриоты» своих идей воевали и дрались друг с другом, а по итогам войн приводили к ней на заклание тучного быка.

Витии белой Смуты (масоны-«февралисты» и их наследники — «демократы» 90-х годов) несли в массы либеральный космополитизм, трибуны красной Смуты — радикальный интернационализм. Россия же понималась ими как топливо, предназначенное в топку глобализации. Хотя и заворачивали они это свое представление в разные словеса.

Два крыла антисистемы пересекались и перекрещивались, иногда играя в две руки, как наперсточник. Русский народ, несмотря ни на что, изживал Смуту, огромными жертвами преодолевая ее последствия, растворяя ее яд. Он делал свое дело: на месте красной Смуты строил свою традицию, традицию народной справедливости, труда и созидания, окрашенную в кумачовый цвет. И на месте белой Смуты мы, изживая ее, вновь построим белую традицию — не «февральскую», не «белогвардейскую», не «перестроечную», а традицию «белого царства», наших великих государей, собирателей земель, создавших империю и выпестовавших самый жизнестойкий народ на земле. Для нас обе традиции — красная и белая — наше достояние. И смуты — как бы они сами ни перекрашивались — к этим традициям не причастны, они им, по существу, противоположны. Они отличаются от выстраданной народом традиции так же, как болезнь отличается от выздоровления. Вирусы старых Смут дремлют в истории, действуют как якобы-красное общество политкаторжан, а затем якобы-белое общество «Мемориал» и иже с ними — цепь ненависти тянется в будущее и не прекращается, одна ненависть порождает другую.

Красным и белым государственникам предстоит побрататься над Смутой, сварить два исторических конструкта в прочный нераздельный каркас. И не маскировать при этом сварные швы. В 1612 году земцы и казаки простили друг другу взаимные жертвы. Простить брату брата завещал и государь Николай II.

И сейчас, как в те Смутные времена, противоречия полезны только общему врагу — внешнему и внутреннему. 400-летие освобождения Москвы Вторым ополчением, действовавшим «вместе заодно» — достойный совет, который дают нам наши предки, достойный повод, чтобы сказать: это наша общая земля, это наша Правда.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.