Глава 40. Мыши в Балдахине

Глава 40. Мыши в Балдахине

В гостинице Устера отдохнули по-английски и по-русски одновременно. Будто предчувствовали конец нашим странствиям в Африке. Гошкевич умудрился после английского (!!) ужина ловить кромешной ночью лягушек и кузнечиков! Но окончательно не мог сориентироваться в темноте: кому отдать предпочтение. И было не заснул на лоне природы… в поливочной, поросшей мхом канаве. Здоровяк Бен в содружестве с миссионерами определили Иосифа Антоновича во флигель, сменив платье на мохеровый халат. Полненькая служанка голландка обещала «выгладить камзол к утру». Секретарю определили покои по статусу не ниже герцога, либо шаха ближневосточного: шириной на четыре персоны и с парчовыми (во тьме толком не разглядеть) балдахинами. Их величество уже предавался грезам полуночным, как его пытливое ухо, которое оказалось сверху, услышало крадущуюся поступь… по балдахинам. Шаги перевоплотились в шаловливый бег с повизгиванием, не то попискиванием. Бегущих прибавлялось всё более. Свеча была погашена. Слух подсказывал: мыши! Сознание вторило: спи! Бедняга пытался вспомнить королевские фамилии и их действия по подобному случаю, хотя бы тот же Стюарт. Обошёл балдахин трижды по-часовой. Запрыгнул на пуховики, но тут же скатился напрочь. Улёгшись на краю, прислушался: тень монарха опять шуршала балдахином, пытаясь водрузиться на одре. Мало того, кого-то чёрт принёс под окна и тени метались в пляске. С трудом удалось уснуть со Стюардом на пару, либо самостоятельно. Утром вся честная компания будила персону писателя всем гуммозом. «Господа, куда с этих пор ехать!? Какие кому в Устере делать визиты?» Хотя встав и выйдя в поле, писатель увидел всю красоту пейзажа гор, коими окаймлён Устер. Это город с 5000 населением, ждущий своих новосёлов непременно. Фрукты, хлеб, скот, ремесло, реки и рыбная ловля, морской тропический климат… Барон, Посьет и Гошкевич поехали верхом, а мы в экипажах. На прощание у Змеиной горки увидели птице вроде нашей цапли: «Птица-секретарь! Лапой дробит змее голову» – сообщил кто-то из попутчиков. На одном из горных плато мы сделали групповое фото. По дороге заехали попрощаться с хозяйкой нашей первой гостиницы на капской земле госпоже Вейрих и незабвенной Каролине. Кроме русских была семья английского пастора, отличительная особенность священника была в том, что численность его личных чад не поддавалась учёту: они были в каждой комнате, в зале, на веранде, в саду… Они были везде. Мы паковали груз в плавание. Наряду с гостеприимством следует отдать должное туземному населению и их потомкам: хитрые донельзя, а то и откровенные шулеры. Туристов, путников и просто состоятельных белых будут обирать без зазрения совести: чистокровные южане. То у них лошадь нейдёт, то жара, то местность незнакомая, то «господин мало дал ченч»… Но, невзирая на все дрязги и перипетии за прощальным столом собралось более двадцати человек. А стекло в форточке мне так и не вставили даже в следующем визите. А пока русские покидают капскую республику, ставшую близкой и понятной.

Фрегат «Паллада» уже совсем был готов выйти в океан. Лошади нашего экипажа кое-как плелись по песчаной отмели, по которой раскатывался прилив. Чуть вал ударит посильнее – и обдаст шумной пеной колёса нашего экипажа, лошади фыркали и бросались в сторону. «Аппл!» – кричал Вандик и пускал их по мокрому песку. 11 апреля вечером, при свете луны, мы поехали с Унковским и Посьетом к В. А. Корсакову на шхуну «Восток», которая снималась с якоря.

На другой день, 12 апреля ушли и мы. Было тихо и хорошо. Но надолго ли?

Запись в мае 1853 года.

Индийский океан.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.