Начало династии

Начало династии

— Чем же вы занимаетесь? — спросил я.

— Делаю деньги!...

М. Горький.

Джона Д. Рокфеллера можно бесспорно считать образцом человека, созданного для делания денег.

Это — механизм, воспроизведенный по чертежам, которыми оклеены стены ада.

Т. Лоусон.

«Г-н Уильям А. Рокфеллер — всего только один день. Лечатся все случаи рака, если он не сильно запущен». Под объявлением стояла цифра 25 долларов — стоимость лечения и бутылки элексира, которому приписывалась чудодейственная сила. Коляска Большого Билла, как называли самозванного доктора, часто появлялась в отдаленных фермерских поселениях. Шли 30-е годы XIX в., и поток иммигрантов безудержно рвался на Запад. С каждым годом полоса поселений отступала все дальше в глубь североамериканского материка. Жизнь на «границе» была суровой и полной испытаний. Болезни и эпидемии косили людей. Медицинской помощи не существовало, и доктора вроде Большого Билла могли набивать себе карманы на знахарстве и шарлатанстве.

«Более половины практикующих врачей не имели формальной подготовки,— пишет американский историк Д. Абельс,— а те, кто имел, чаще вгоняли в гроб, чем вылечивали». Рокфеллер снабжал своих пациентов бутылками с густой зеленоватой жидкостью. Это была нефть. Через несколько лет она стала универсальным осветительным средством, а сын знахаря — крупнейшим нефтяным магнатом. Бочки с нефтью, цистерны и целые пароходы-танкеры устремились во все концы мира. Но пока отец будущего магната наладил неплохой бизнес в более скромных масштабах — на бутылках. Он действовал наверняка. Мало кто мог устоять от покупки средства, обещавшего продление жизни. Невежество людей и безысходность положения тех, кто страдал тяжелым недугом, делали эту игру беспроигрышной.

Уильям Рокфеллер был хватким дельцом. Начав с небольшого, он нажил круглую сумму. Однажды Большой Билл поразил соседей, прикатив домой в богатой упряжке первоклассных коней. Он стал выделяться и одеждой, «Ни один человек на много миль кругом не одевался так хорошо, как он. Вы никогда не встретили бы его без шелковой шляпы», — вспоминали те, кто знал Рокфеллера. Состояние его семьи быстро росло. Но знахарство было далеко не единственным источником дохода. Большой Вилл занимался сплавом леса, ссужал деньги. Существовала подпольная организация, занимавшаяся продажей краденых лошадей. Он имел в ней долю. Трое его компаньонов попались и были арестованы. Но сам Рокфеллер сумел уйти от ответственности, переложив вину на других. Однако говорили, что именно он играл заглавную роль.

Наделяя своего героя различными достоинствами, биографы Рокфеллера вынуждены признать, что на пути этого человека были и «бедствия», и «позор». Почти одновременно с делом о конокрадстве суд предъявил Большому Биллу обвинение в изнасиловании батрачки. Говорили, что он часто причинял страдания своей жене Элизе.

На этот раз, чтобы избежать ареста, ему пришлось сменить место жительства, переехав с семьей в другое графство. Впоследствии данный случай нередко вспоминали в связи с методами, которыми действовал его сын в деловой сфере. Последний любил повторять, что обязан отцу навыками бизнесмена и что у него прошел свою главную школу. Поэтому он упорно отрицал компрометирующие отца факты. Но многие находили, что Большой Билл воспитал наследника по своему образу и подобию.

Когда много лет спустя начали выяснять генеалогическое древо Рокфеллеров, установили, что первые американские предки этой семьи прибыли в Америку в 1723 г. из Германии. Сама фамилия Рокфеллеры имеет французское происхождение. В свое время они проживали во Франции. Однако в результате религиозных преследований вынуждены были бежать в Германию, а затем перебрались в Новый Свет.

I

Будущий нефтяной магнат Джон Дэвисон Рокфеллер был в семье старшим сыном. Он родился 8 июля 1839 г. в небольшой деревушке Ричфорд штата Нью-Йорк. Кроме Джона, в семье было пять человек детей. Все они росли в довольстве, не испытывая недостатка ни в пище, ни в одежде, ни в развлечениях, ни в удобствах. Во все времена Рокфеллеры имели слуг. Небольшую ферму стоимостью 480 долларов, которой родители Джона владели вначале, продали и вместо нее купили крупный земельный участок с постройками за 3100 долларов. Кроме того, часть семейных капиталов вкладывалась в различные предприятия. А по тем временам человек, владевший 4000 долларов, уже считался богатым. Поэтому распространенное мнение о том, что будущий миллиардер выбился из бедняков, — не более чем придуманная легенда, лишенная каких бы то ни было фактических оснований.

Большую роль в воспитании Джона сыграла его мать, спокойная, практичная и вместе с тем до фанатизма религиозная женщина. Она во многом определила формирование характера и эмоциональный облик детей. Отец проводил много времени в разъездах и подолгу отсутствовал. Тем не менее деловую сноровку и практические навыки бизнесмена Джону привил именно он. С отцовских уроков начались университеты молодого Рокфеллера. «Я пользовался каждым случаем, чтобы заняться детьми. Я хотел сделать их шустрыми. Я торговался с мальчиками, спускал с них семь шкур и просто бил их всякий раз, когда мог». Так позднее оценивал свои педагогические заслуги сам старик. А сын с благоговением вспоминал: «Он часто торговался со мной и покупал у меня. Он научил меня, как нужно покупать и как продавать». Покупая в местной лавке конфеты, Джон затем с выгодой продавал их родным. Кроме того, юный Рокфеллер выращивал на продажу индюшек, а у соседей зарабатывал, копая картошку. Весь доход складывался в фарфоровую копилку. В 13 лет он по совету матери достал оттуда 50 долларов и ссудил их знакомому фермеру из 7.5 процентов годовых. Утверждают, что тогда Рокфеллер впервые ощутил силу денег. Он понял, что, ничего не делая, а только давая взаймы, можно заработать больше, чем трудовым путем. Много лет спустя в этом эпизоде увидели предзнаменование того, что ему суждено было стать банкиром-финансистом. В самом деле, уже в раннем возрасте у Джона Рокфеллера проявились задатки, которые определили его последующий жизненный путь.

Интеллектуальная организация будущего финансового короля находилась на самом скромном уровне и никогда не страдала излишествами. Рокфеллер принадлежал к числу совсем малообразованных людей. Это было типично для его круга. Из всех американских магнатов только один Морган провел два года в Гёттингенском университете. Остальные получили самое примитивное образование. Когда Джону исполнилось 13 лет, его отправили в местную школу. Позднее он сам писал: «Я был трудным учеником, и для того, чтобы приготовить уроки, мне приходилось усердно заниматься». Ни тогда, ни впоследствии духовные ценности не заняли сколько-нибудь заметного места в его жизни. За все свое существование Джон не увлекся ни одной книгой. Единственная литература, которая его занимала, были бухгалтерские книги. Окончив местную школу, Джон перешел в городской колледж г. Кливленда. Здесь он встретился с людьми, которым суждено было пройти с ним бок о бок всю жизнь: дочерью преуспевающего кливлендского купца Лаурой Спеллман — будущей женой, и Маркусом Алонзо Ханна, ставшим компаньоном Рокфеллера и его политическим «альтер-эго». Бросив через год кливлендскую школу, Джон перешел на трехмесячные бухгалтерские курсы. А после этого поступил на службу в компанию «Хьюит и Татл» в качестве помощника бухгалтера с окладом 200, а затем 300 долларов в год. Незадолго до этого ему исполнилось 16 лет.

Еще в школе Джон поделился с одним из одноклассников своей сокровенной мечтой: «Когда я вырасту, я хочу стоить сто тысяч долларов». Деньги были его кумиром, а стремление обладать ими — самой сильной страстью. Однажды фирма, в которой служил Джон, получила банкноту достоинством 4000 долларов. До этого Рокфеллеру приходилось держать в руках только трехдолларовые бумажки. Крупная купюра буквально очаровала его. «Много раз в день я подходил к сейфу, — вспоминал он полвека спустя, — упиваясь видом банкноты». Жадность к деньгам, алчное, необузданное желание владеть ими так и остались навсегда главным стимулом в его жизни.

В конторе «Хьюита и Татла» Джон прослужил три с половиной года. Это была своего рода стажировка, после чего Рокфеллер занялся самостоятельным бизнесом. Свое первое предприятие он создал совместно с неким М. Кларком. Капитал новой компании составил 4000 долларов. Каждый из компаньонов внес равную долю — 2000. К этому времени личные сбережения Джона составили 800 долларов. За недостающими деньгами он обратился к отцу, который обещал всем детям по достижении 21 года 1000 долларов. Но Рокфеллеру не хватало 15 месяцев до совершеннолетия. Поэтому Большой Билл выдал сыну просимую сумму лишь на обычных ростовщических условиях под высокий процент.

Рокфеллер и Кларк занялись посреднической комиссионной продажей. Они торговали зерном, мясом, солью, сеном и другими товарами. Начав с Огайо, компаньоны вскоре перенесли свою деятельность на соседние штаты. Дела шли неплохо. Но особенно успешно они пошли после начала Гражданской войны. Фирма наживала бешеные деньги на поставках продовольствия армии. Только в марте 1861 г. она заработала 17 тыс. долларов, а к концу 1862 г. Рокфеллер не знал даже, куда вложить образовавшийся излишек капитала. Таким образом, военные поставки явились первым важным источником его обогащения. В этом смысле деловая карьера Рокфеллера мало чем отличалась от эволюции других финансовых магнатов. Многие из них, и не только в Америке, составили свои богатства на военном бизнесе.

Писали, что среди мотивов, двигавших действиями Рокфеллера в Гражданскую войну, важное место занимали патриотические чувства, его симпатии и солидарность с северянами. Однако ни Джон, ни его брат Уильям, впоследствии постоянный участник его предприятий, не откликнулись на призыв пойти в армию Севера. Только Фрэнк, второй брат Джона, записался добровольцем. Но когда выяснилось, что Фрэнку не хватает 75 долларов на обмундирование, Джон отказал ему в этой сумме. Он действовал вполне в духе уроков, преподанных отцом, и продолжал действовать так же дальше, отказав семье Фрэнка в материальной помощи, хотя сам не знал, куда девать деньги. Дети брата умерли от голода и были похоронены в семейном склепе. По возвращении из армии Фрэнк велел вырыть их трупы и захоронить в другом месте. «Я не хочу, — заявил он, — чтобы кто-то из моих близких покоился в земле этого чудовища, этого монстра Джона Дэвисона Рокфеллера».

Между тем Джон Рокфеллер настойчиво добивался поставленной цели, наживая все новые и новые тысячи долларов. Торговля сельскохозяйственной продукцией оказалась выгодным бизнесом. Однако война близилась к завершению, да и торговля продовольствием казалась слишком мелким делом. Рокфеллер жаждал иных масштабов и лихорадочно искал возможностей для приложения капитала. Такую возможность открывало развитие нефтяного дела.

II

В 1859 г. американец Дрейк обнаружил нефтеносные залежи в штате Пенсильвания. Это открытие послужило началом нефтяного бума, который во многом напоминал золотую лихорадку, вспыхнувшую десятью годами раньше в Калифорнии. Пенсильвания всегда считалась промышленным штатом. Однако то, что произошло теперь, опрокинуло прежние представления. Толпы дельцов, от прожженных авантюристов до солидных бизнесменов, набросились на этот промысел, суливший баснословные прибыли. Продукт перегонки нефти — керосин стал самым распространенным осветительным средством и пользовался неслыханным спросом. Одна за другой создавались акционерные компании для добычи нефти, ее перегонки и организации сбыта. Нефтяные предприятия росли как грибы, не только в Пенсильвании, но и в соседнем штате Огайо. Кливленд, куда перебрался Рокфеллер, стал в этом смысле одним из самых оживленных центров.

Разгар нефтяной лихорадки пришелся на 60-е годы. Как раз в это время Рокфеллер и приложил свою руку к нефтяным делам. Несмотря на всеобщий ажиотаж, он действовал осторожно, избегая опрометчивых решений. Предварительно вместе с Кларком, обсудив все «за» и «против», они привлекли компаньоном опытного нефтяного дельца Эндрюза и только после этого выложили деньги. Причем сначала в очень скромных размерах — по 4000 долларов. Однако уже с самых первых шагов стало ясно, что нефтяной бизнес — это верное дело. Основное внимание Рокфеллер и его компаньоны обратили на перегонку нефти и ее транспортировку. Добыча была менее рентабельна и требовала крупных вкладов капитала. Между тем, взяв в свои руки переработку и торговлю, можно было установить контроль над нефтяным производством. В этом и состоял план Рокфеллера. В 1865 г. его фирма владела одним керосиновым заводом. Спустя два года их было пять. А в 1870 г. предприятие Рокфеллера уже стало самым крупным. Его капитал достиг одного миллиона долларов. Название фирмы «Стандард ойл К°» подчеркивало, что выпускаемая ею продукция соответствует техническим стандартам и нормам безопасности. А одно это служило неплохой рекламой. В условиях хаоса, который переживало в ту пору нефтяное производство, правила безопасности не соблюдались. Из-за этого происходили пожары и несчастные случаи. Поэтому акции фирмы, организовавшей выработку безопасного продукта, сразу поднялись.

Продуманная в мельчайших деталях организация «Стандард ойл» отличалась большой экономической эффективностью. Это был важный козырь. Развернув собственную торговлю керосином, Рокфеллер постепенно вытеснял более мелких торговцев и комиссионеров. Понижая цены и разоряя конкурентов, он скупал за бесценок их имущество. Ради достижения поставленной цели «Стандард ойл» не останавливалась ни перед чем, используя шантаж, подкуп, обман и всякие иные методы давления.

Рокфеллера называют первооткрывателем американского «чуда». Говорят, что он изобрел «секретное оружие», применению которого современное капиталистическое общество обязано возникновением крупнейших монополистических объединений — трестов. Действительно, Джон Рокфеллер обладал незаурядными способностями бизнесмена, а созданная им впервые трестовская организация оказалась шагом вперед, в результате которого обобществление средств производства достигло невиданных масштабов. «Американские тресты, — говорил В. И. Ленин, — есть высшее выражение экономики империализма или монополистического капитализма». При этом Ленин подчеркивал: «Для устранения конкурента тресты не ограничиваются экономическими средствами, а постоянно прибегают к политическим и даже уголовным».[1] Вся история «Стандард ойл» — живое подтверждение этим словам. Для достижения своих целей Рокфеллер использовал самые разнообразные приемы. Здесь действовал железный принцип: «Все средства хороши». Что же касается лично Джона Рокфеллера, то он, безусловно, сыграл огромную роль, выделяясь из общей массы капиталистов-промышленников, но только в том смысле, как может выделяться матерый вожак из стаи хищников. Хладнокровный, расчетливый делец, ловкий, коварный и беспощадный соперник, Рокфеллер не изобрел никаких новых секретов. Он действовал методами капиталистической конкуренции, усовершенствовав их и развив до логического конца. Рокфеллер умело использовал экономические преимущества своего предприятия, но в целом возвышение «Стандард ойл» было достигнуто спекулятивным путем.

Важную роль в судьбе рокфеллеровского предприятия сыграли его соглашения с железнодорожными компаниями. Страна переживала время бурного строительства железных дорог. От них в значительной мере зависела торговля и вся экономическая жизнь. «Историю США за десятилетия, следовавшие после Гражданской войны, можно почти целиком излагать как историю железных дорог, — пишет американский экономист Г. Фолкнер. — Развитие промышленности и сельского хозяйства зависело от внутренних путей сообщения, большая часть которых состояла из железных дорог». За 30 лет до Гражданской войны Америка имела одну дорогу протяженностью менее 40 км. Накануне войны железнодорожная сеть составила 50 тысяч км, а к началу 70-х годов — в два раза больше. Только в 1867—1873 гг. было построено 54 тысячи км железных путей. Каждый город стремился привязать себя к дороге. Оказаться в стороне от нее считалось бедой. Когда к городу подводили железную дорогу, организовывались торжественные шествия, фейерверки и всевозможные празднества. Такое событие отметил в 1863 г. и Кливленд. Присоединение города к железнодорожной сети открывало перед кливлендскими дельцами широкие перспективы, в частности и в нефтяном деле. Не случайно именно в 1863 г. Рокфеллер принял решение заняться нефтью. Конкретный план установления монополии путем соглашения с железными дорогами появился спустя несколько лет. Но сама по себе идея созрела задолго до этого. Она была выношена, тщательно продумана, а затем воплощена в жизнь.

Рокфеллер сыграл на разнице тарифов на перевозку грузов. Он предложил железнодорожным компаниям хитроумный план. С важнейшими пунктами страны Кливленд связывало несколько железных дорог. Вступив в соглашение с ними, Рокфеллер договорился о том, что на всех дорогах одновременно будут удвоены тарифы. Увеличение тарифов на перевозку нефти больно задевало тех, кто был заинтересован в нефтяном бизнесе. Но не Рокфеллера. По условиям соглашения администрация железных дорог обязалась возвращать ему 50% уплачиваемой суммы под предлогом возмещения расходов на устройство нефтепроводов и хранилищ на железнодорожных станциях. Таким образом, «Стандард ойл» платила лишь половину тарифов, в то время как остальным приходилось оплачивать их сполна. С самого начала договаривающиеся стороны отдавали себе отчет в незаконном характере сделки. Поэтому, чтобы не рисковать, Рокфеллер создал подставную фирму «Сауз импрувмент К°», от имени которой и было подписано соглашение. В этом сговоре приняли участие крупнейшие железнодорожные магнаты Вандербильдт, Гульд, Скотт и др. Спустя полтора-два десятилетия Рокфеллер сам стал влиятельной фигурой в железнодорожном деле. А пока установление тесных взаимоотношений с железными дорогами было для него крупным и ни с чем не сравнимым успехом.

Правда, не все протекало гладко, и на первых порах пришлось столкнуться с серьезными трудностями. Обе стороны договорились держать подписанное соглашение в строжайшей тайне: были приняты меры предосторожности. Но все оказалось тщетным. Слухи просачивались невидимыми путями. Поэтому еще до того, как соглашение вступило в действие, о нем стали говорить и писать в газетах. Новые тарифы вводились с 1 марта 1870 г. А 22 февраля газета «Петролеум сентер рекорд» сообщила о том, что «ходят слухи о проекте гигантского объединения между некоторыми железными дорогами и владельцами нефтяных предприятий с целью установить контроль над покупкой и перевозкой сырой и очищенной нефти во всей данной области». Через несколько дней это сообщение подтвердилось введением новых тарифов, и разразился грандиозный скандал.

Для основной массы нефтепромышленников, владельцев керосиновых заводов, мелких и средних торговцев новые тарифы означали разорение. Никакая конкуренция была невозможна, и введение тарифов вызвало повсеместный шок. Прекратилось бурение, замерли действующие скважины и приостановились торговые сделки. Сотни рабочих лишились заработка. Они вышли на улицы, протестуя против преступного заговора. В Кливленде состоялся трехтысячный митинг, на который прибыли представители Нью-Йорка и Пенсильвании. Настроение собравшихся поддерживал оркестр. Повсюду были развешаны бодрящие лозунги: «Долой заговорщиков!», «Не сдаваться!», «В единстве сила!», «Никаких компромиссов!» и т. д.

Накал страстей достиг такой степени, что даже всесильные железнодорожные магнаты испугались. На митинге была зачитана телеграмма Д. Маклеллана, который от имени Атлантической и Великой Западной железной дороги заявлял, что ни его компания, ни ее сотрудники «не заинтересованы в „Сауз импрувмент К°“». Это сообщение вызвало бурные аплодисменты. Но вслед за тем прочли телеграмму от Гульда. «Контракт с „Сауз импрувмент К°“, — заявлял он, — был подписан Маклелланом, президентом Атлантической и Великой Западной железной дороги. Я поставил свою подпись только после того, как подписали другие участники». На этот раз собрание ответило взрывом хохота и негодованием.

Участники митинга призывали объявить бойкот всем, кто был замешан в тайном сговоре. Был выработан план объединения промышленников и владельцев нефтеперегонных заводов, согласно которому устанавливалась твердая цена на нефть и вводились ограничительные меры на ее производство. Кроме того, в качестве противовеса дискриминационной политике железных дорог было выдвинуто предложение о постройке новых конкурирующих линий. Особенно ревностно эту идею отстаивали представители штата Нью-Йорк, предложившие соединить один из пунктов Атлантического побережья с г. Буффало. Тут же началась подписка на акции этой дороги. Уже спустя несколько дней она составила 250 тыс. долларов. А еще через месяц городское управление Буффало высказалось в поддержку строительства дороги и выпустило с этой целью облигации на сумму миллион долларов. «Мы не можем переоценить значение этой победы, — писала местная газета „Гералд“. — Она пришла подобно солнцу, разорвавшему отвратительное скопище туч. Это — знамя нашего освобождения от монополий, а для всякого рода объединений и дискриминаций она звучит похоронным звоном».

Противники Рокфеллера с нарочитой торжественностью отмечали каждую победу над «спрутом», как тогда впервые окрестили «Стандард ойл». Бойкот принес определенные результаты. Промышленники, у которых компания раньше покупала нефть, теперь отказывались ее продавать. Поэтому Рокфеллер вынужден был останавливать предприятия либо переводить их на сокращенную программу. Кампания бойкота ударила и по железным дорогам. Но в отношении последних была проявлена сдержанность. Слишком большая сила и влияние находились в их руках. Поэтому организаторы бойкота предложили представителям железнодорожных компаний встретиться для переговоров. Встреча состоялась. Она проходила при закрытых дверях и завершилась отменой соглашения с «Сауз импрувмент К°». Вслед за тем губернатор штата официально запретил существование этой компании. Владельцы железных дорог обязались впредь взымать со всех равные тарифы, никому не делая скидок. Рокфеллер не был допущен к переговорам, ожидая в соседнем помещении. Когда стало известно, что судьба сделки предрешена, он встал и удалился. Говорят, вид у него был «расстроенный и побитый».

Первая попытка окончилась неудачей. Но успех, который одержали враги Рокфеллера, был пирровой победой. Прежде всего самый блок его противников отличался крайней непрочностью. Его участников разъедали противоречия. Основная масса — собственники мелких маломощных предприятий — были плохо организованы и постоянно ссорились между собой. Кроме того, они резко сталкивались с крупными фирмами, захватившими в свои руки руководство. Последние сами ничем по существу не отличались от Рокфеллера, преследуя аналогичные цели, и лишь волею судеб оказались в антимонополистическом лагере. Это была типичная ситуация, из которой крупный капитал неизменно выходил победителем. Она была типичной не только для нефтяной промышленности, но и для прочих отраслей, и не только для США, а в равной мере — для других стран.

Рокфеллер начал с того, что расколол ряды своих противников. «Разделяй и властвуй» стало его девизом. Наиболее опасным соперникам, тем, кто сыграл решающую роль в организации бойкота, Рокфеллер предложил союз. Самых энергичных и дерзких, Д. Арчболда, Г. Роджерса и Ч. Пратта, он привлек в руководящее ядро своей фирмы. Это был важный шаг. Дальнейшими успехами «Стандард ойл» оказалась во многом обязана активности этих деятелей. Если Рокфеллер предлагал кому-нибудь продать свое предприятие, он сам назначал цену. А в случае отказа — объявлял беспощадную войну и разорял. Однажды один из его конкурентов позволил себе усомниться в том, что с ним могут что-то поделать. «Я его не боюсь», — сказал он. На это его собеседник, такой же владелец керосинового завода, заметил: «Возможно, ты и не боишься потерять свою голову, но твое тело от этого пострадает». Сам Рокфеллер впоследствии изображал себя в роли благодетеля. «Стандард ойл, — заявлял он, — была ангелом-спасителем, спустившимся с небес. Она говорила: „Давайте ваш старый хлам. Мы берем на себя весь риск“». Но на самом деле все выглядело гораздо более прозаически.

Рокфеллер не принадлежал к чувствительным натурам и в делах руководствовался одним холодным расчетом. Когда в контору «Стандард ойл» пришла вдова его бывшего партнера с просьбой о помощи, ей показалось, что Джон Д. прослезился, выслушав рассказ о ее бедствиях. Он произносил трогательные слова и изображал само сочувствие. Но эта иллюзия быстро рассеялась, когда речь зашла об условиях сделки. Рокфеллер предложил лишь одну треть того, на что рассчитывала вдова. Он не заплатил ей ни цента больше и категорически отказался сохранить за ней пакет акций, принадлежавший ее покойному мужу. Так же бесцеремонно обошелся Рокфеллер и со своим первым наставником на деловом поприще. Когда И. Хьюит, у которого Джон начинал службу в качестве бухгалтера, попал в затруднительное положение, Рокфеллер предложил ему половину цены за предприятие, которое переключилось теперь на нефтяную торговлю. Причем эту сумму обещал заплатить не деньгами, а акциями «Стандард ойл».

«Я знаю способ делать деньги, о котором вы ничего не знаете», — заявил Джон своему бывшему патрону. Это были грабительские условия, но другого выхода не оставалось. Действительно, Рокфеллер знал «способ», и этот «способ» по-прежнему состоял в тесных связях с железными дорогами. Хотя соглашение о «Сауз импрувмент К°» было отменено, «Стандард ойл» продолжала пользоваться скидкой на перевозки нефти. Может показаться невероятным, но очередная тарифная льгота была предоставлена Рокфеллеру буквально на следующий день после «вето» губернатора Пенсильвании и публичного обещания железнодорожной администрации никогда никому не предоставлять льгот на перевозки нефти.

Перед тем как обратиться к Рокфеллеру, Хьюит попытался договориться с Вандербильдтом. Он надеялся получить для себя те же самые льготы, но потерпел неудачу. Это была цепь, разорвать которую оказалось не так-то легко. После всего Хьюиту ничего не оставалось, как сдаться на милость победителю. Ведь пригрозил Рокфеллер своему брату Фрэнку, связанному с конкурирующей фирмой: «Если вы не продадите нам своего имущества, оно будет обесценено, потому что мы получаем льготы от железных дорог». Всякому становилось ясно — это была вполне реальная угроза. И она представлялась тем более зловещей, что к середине 70-х годов общая конъюнктура складывалась крайне неблагоприятно. Разразился экономический кризис. Цены па керосин стремительно покатились вниз. В 1872 г. один галлон стоил 22 цента, и это была убыточная цена. Год спустя она упала до 13, а еще через год — до 11 центов. Падение цен вызвало массовые банкротства. Только наиболее сильные, такие как Рокфеллер, могли устоять против ударов кризиса. Они обладали резервами, а главное — себестоимость продукции на их предприятиях была ниже. Преимущества крупного производства, введение технических усовершенствований, требующих больших затрат, невозможных в условиях мелкого хозяйства, давали Рокфеллеру серьезный перевес над его конкурентами.

Казалось, сама судьба избрала Джона Рокфеллера в нефтяные короли. Он настойчиво добивался этой цели, умело применяясь к обстоятельствам. Разъединив своих противников, Рокфеллер с легкостью расправлялся с теми, кого намечал в качестве жертвы. Он начал с контроля над предприятиями по перегонке нефти, рассчитывая затем продиктовать свои условия и тем, кто занимался ее добычей. Ведь последние находились в прямой зависимости от нефтеперегонных заводов, сбывая им свою продукцию. Правда, в результате организованного нефтепромышленниками бойкота, Рокфеллер однажды оказался на грани катастрофы. Однако он сделал из этого надлежащие выводы. «Стандард ойл» обзавелась большим количеством нефтехранилищ, в которых на случай трудностей находился неприкосновенный запас сырья. Уроки первой неудачи научили Рокфеллера быть более осторожным. Чтобы усыпить бдительность своих противников и не возбуждать их недовольства, «Стандард ойл» держала в строгой тайне соглашения с другими фирмами. В тех случаях, когда последние переходили в ее полную собственность, они продолжали действовать формально независимо. А иногда, как это было с компаниями Арчболда и Роджерса, старались еще и поддерживать иллюзию, что борются против Рокфеллера. Даже после того как разнесся слух о том, что они продались «чудовищу», Арчболд и Роджерс выступали с официальными опровержениями. Их называли предателями и ренегатами, а они невинно улыбались и говорили, что здесь какое-то недоразумение.

Разными путями, шаг за шагом, Рокфеллер формировал вокруг себя блок сателлитов. Это был его резерв и его опора в борьбе за достижение нефтяной монополии. В 1870 г. в Соединенных Штатах имелось 250 предприятий, занятых переработкой нефти, в том числе несколько десятков в г. Кливленде. Вскоре все керосиновые заводы в Кливленде перешли к «Стандард ойл». В 1875 г. еще продолжало существовать несколько десятков независимых фирм в Нью-Йорке, Филадельфии, Питтсбурге и других местах. Но спустя три года их уже не стало, или, вернее, они подчинились Рокфеллеру. К этому времени «Стандард ойл» контролировала более 90 процентов всех капиталовложений в нефтеперегонной промышленности США. А установление контроля над переработкой позволило прибрать к своим рукам и добычу. План Рокфеллера полностью осуществлялся. Если в 1876 г. из 10 миллионов баррелей нефти, добываемой в Америке, «Стандард ойл» контролировала 80 процентов, то спустя десятилетие с небольшим из 46 миллионов баррелей в ее руках находилось 95 процентов.

Рокфеллер победил. Но окончательно закрепить свой успех он смог после того, как уничтожил конкурентов в нефтепроводном хозяйстве. Перекачка нефти по трубопроводам давала большие экономические преимущества. Поэтому, если в 1865 г. в Америке построили первый нефтепровод, то через десять лет их уже было около 20. Первоначально Рокфеллер не принимал участия в сооружении нефтепроводов. Но затем изменил свое отношение, увидев, какие выгоды приносит их использование. Кроме того, нефтепроводы позволили «Стандард ойл» приобрести большую независимость от железных дорог. Отношения с последними были достаточно тесными и в 1875 г. ознаменовались вступлением Вандербильдта в «Стандард ойл». Они развивались на равноправной основе. До определенного момента Рокфеллера устраивало такое положение. Но со временем ему это показалось обременительным. «Стандард ойл» решила соединить свои нефтеперегонные предприятия с Атлантическим побережьем и начала строительство собственных трубопроводов. Она объявила войну другим владельцам. Рокфеллер не останавливался даже перед наймом банд, которые совершали набеги на владения его противников и разрушали их нефтепроводы. «Стандард ойл» снижала тарифы до уровня, при котором ее конкуренты разорялись, строила нефтепроводы, параллельные нефтепроводам своих соперников, а затем скупала их акции. После этого она могла поднять цены до любого уровня и сразу окупала свои потери, получая высокую прибыль.

Что же касается железных дорог, то и в эпопее с нефтепроводами Рокфеллер вначале остался верен союзу с ними. Прибрав к рукам большинство нефтепроводов, он договорился с железнодорожными компаниями о поддержании высоких тарифов. В качестве компенсации «Стандард ойл» обязалась выплачивать им определенный процент за нефть, перекачиваемую по ее нефтепроводам. Поддержание высоких тарифов было гибельным для конкурентов Рокфеллера и многих из них привело к разорению. А кончилось дело тем, что и железные дороги, от которых вначале едва ли не целиком зависела судьба всех замыслов Рокфеллера, остались ни с чем. За определенную плату они вынуждены были вообще отказаться от перевозок нефтяных грузов, уступив их целиком трубопроводам, или, практически, — Рокфеллеру. Из 40 тысяч миль нефтепроводной сети США в его руках оказалось 35 тысяч, т. е. почти девять десятых. Последнее серьезное сопротивление оказала созданная в 1878 г. независимая компания «Тайдуотер пайп К°», соединившая нефтяные промыслы Пенсильвании с Нью-Йорком. Однако по прошествии четырех лет (в 1882 г.) и она вынуждена была сдаться.

III

К началу 80-х годов «Стандард ойл» выросла в гигантское предприятие общенационального масштаба, и перед руководителями фирмы стал вопрос о необходимости конституировать ее устройство. Нужно было обеспечить организационное сплочение компаний, входивших в орбиту влияния Рокфеллера и подчинявшихся его контролю. С другой стороны, объединение этих компаний следовало надлежащим образом замаскировать, чтобы избежать нападок и не поставить под удар всю затею. При таких обстоятельствах и было принято решение придать «Стандард ойл» организацию треста. В 1882 г. несколько десятков компаний, контролируемых Рокфеллером и его партнерами, были объединены. Согласно секретному договору, владельцы этих компаний, занятых производством, переработкой, транспортировкой, покупкой и продажей нефти, передали свои акции девяти доверенным лицам (trustees): Джону и Уильяму Рокфеллерам, О. Пейну, Ч. Пратту, Г. Флеглеру, Д. Арчболду, У. Уордену, Б. Боствику и Б. Брюстеру. В обмен на акции прежние акционеры получили сертификаты треста, утратив всякое влияние на дела объединения. «Доверенные лица, — пишет американский историк Джозефсон, — образовали своего рода верховный совет, централизованно управляющий всей промышленностью». Капитал нефтяного треста составил огромную сумму — 70 миллионов долларов. Из них 46 миллионов долларов, т. е. две трети, находилось в руках «верховного совета», а в последнем безраздельное господство принадлежало Рокфеллеру.

Несколько лет спустя Джон Д. предпринял еще один важный шаг, чтобы придать объединению законченную финансовую организацию. Условия времени требовали создания специального учреждения по проведению всей совокупности сложных финансовых операций. Этим занимались банки, роль которых в те годы неимоверно возросла. Вначале «Стандард ойл» сама выполняла функции банка, занимаясь собственным финансированием. Однако затем Рокфеллер решил приобрести акции крупнейшего американского банка, «Нейшенл сити бэнк оф Нью-Йорк», который на долгие годы стал его финансовой опорой. Все это окончательно укрепило монополию Рокфеллера в нефтяном деле, выдвинув его в число лидеров Уолл-стрита.

Однако и теперь Джону Д. приходилось сталкиваться с оппозицией, а его действия вызывали общественный протест. Местные и федеральные власти проводили расследование деятельности компании. Обвинения, выдвигавшиеся против Рокфеллера, подтверждались. Судебные органы и комиссии законодательных учреждений выносили постановления против «Стандард ойл». Но все они, как правило, оставались на бумаге. В 1870 г. под давлением массовых выступлений против произвола монополий конгресс принял «Антитрестовский закон» Шермана. Спустя несколько лет, расследуя деятельность одной из рокфеллеровских компаний, суд установил, что она 1462 раза нарушала законы США. Судебный приговор требовал уплаты 29 млн долларов штрафа. Когда Рокфеллеру сообщили об этом решении, он играл в гольф. Не прерывая игры, Джон Д. процедил сквозь зубы: «Этот дурацкий приговор никогда не будет выполнен». И действительно, ни это решение, ни большинство других никогда не были претворены в жизнь.

Что же позволяло Рокфеллеру так безнаказанно нарушать законы и обходить приговоры судов? Объясняется это просто. «Стандард ойл» выискивала и всегда находила лазейки, при помощи которых уклонялась от пополнения вынесенных против нее постановлений. Она делала это при прямом попустительстве и молчаливом согласии властей, среди которых доллары Рокфеллера уже завербовали себе немало сторонников. «Твердо установленная политика компании заключалась, — по свидетельству историографа „Стандард ойл“ Д. Флинна, — в том, чтобы добиваться нужных результатов, используя свои деньги везде и всюду, от властей отдельных штатов до федеральных органов власти».

«Стандард ойл» регулярно вносила значительные суммы в кассу главных буржуазных политических партий США — республиканской и демократической. При этом деятели рокфеллеровского треста откровенно заявляли, что ждут «услуги за услугу». А в начале 90-х годов Рокфеллер захватил контроль над республиканской партией. Всесильным боссом республиканцев стал Маркус Алонзо Ханна, который, по выражению американского публициста Ф. Ландберга, являлся «чрезвычайным комиссаром Джона Д. Рокфеллера». Связь Ханны и Рокфеллера была тесной и испытанной годами. Друзья, родственники Ханны и сам он являлись вкладчиками рокфеллеровской компании. Однажды Ханна письменно пригрозил прокурору штата Огайо, что, если тот не проявит осторожности при рассмотрении возбужденного против «Стандард ойл» дела, его карьере будет положен конец. Прокурор упорствовал. Тогда ему предложили взятку в 100 тысяч долларов. Но он ее отверг и тогда был удален с политической сцены. Новому прокурору предложили вчетверо большую сумму, но и он отказался. Эта тяжба прекратилась лишь после того, как генеральным прокурором было назначено лицо, специально указанное Ханной.

Многие политические фавориты Ханны, включая сенаторов и представителей исполнительной власти, находились на содержании у «Стандард ойл». Венцом же деятельности Ханны и вместе о тем крупной победой Рокфеллера явилось избрание в 1896 г. президентом США Уильяма Мак Кинли. До этого, в 1890 г., Ханна устроил его на пост губернатора штата Огайо и неоднократно ссужал деньгами. В 1896 г. в избирательный фонд республиканской партии нефтяной трест Рокфеллера внес колоссальную для того времени сумму — четверть миллиона долларов. Такой же взнос последовал и в 1900 г. Не удивительно, что новый американский президент ревностно исполнял желания своих покровителей. С именем Ханны связывается наступление нового периода в политической истории США, когда финансовый капитал сделал важный шаг к захвату власти. Это был закономерный процесс сращивания государственного аппарата с монополиями, характерный для периода перехода капитализма в империалистическую стадию.

С переходом к империализму США превращались в империю трестов, среди которых рокфеллеровской «Стандард ойл» принадлежало едва ли не первое место. Если раньше нажим на правительство был эпизодическим и неорганизованным, то теперь он стал сознательным, официальным и систематическим.

Вполне естественно, что материалы о связях с государственным аппаратом всегда относились к числу самых секретных. Поэтому нам известно очень немногое. А то, что известно, — лишь отдельные эпизоды, ставшие достоянием гласности в силу случайных обстоятельств. В одном случае — в результате разоблачений конкурентов и бывших союзников. В другом — в ходе политической борьбы, либо вследствие правительственных расследований наиболее вопиющих злоупотреблений, к которым прибегали тресты. Примером такого рода разоблачений может служить и неожиданно раскрытая в начале 1900-х годов переписка Д. Арчболда с депутатами конгресса США.

Эта переписка была преподнесена в качестве сенсации газетным издателем Херстом. Были обнародованы документы о том, что Арчболд давал взятки сенаторам, а те в свою очередь мешали принятию законов, неугодных «Стандард ойл». Собственно, это не было такой уж сенсацией. Подкуп сенаторов и противодействие принятию нежелательных законоположений уже давно стали регулярным явлением. В 1880 г. один из компаньонов «Стандард ойл» сообщал Рокфеллеру, что дал взятку члену законодательного собрания Пенсильвании М. Куэй. Он уплатил ему пять тысяч долларов, а тот требовал 10 тысяч. «Я сознаю, что г. Куэй мог бы быть очень полезен для нас в этом штате, но он ужасно дорого берет», — сетовал представитель «Стандард ойл». В 1882 г. другой компаньон Рокфеллера писал: «Я договорился о ликвидации двух законопроектов с администрацией штата Мэриленд за сравнительно небольшую плату». А еще два года спустя скандальную известность приобрело дело с избранием в сенат Г. Б. Пейна, отца одного из ближайших сподвижников Рокфеллера. На избирательном конвенте штата Огайо, состоявшемся за несколько месяцев до выборов, имя Пейна, как возможной кандидатуры в сенат, даже не упоминалось. Но достаточно было захотеть хозяевам «Стандард ойл», чтобы перед самыми выборами конвент собрался снова и выдвинул Пейна. Перед заседанием законодательного собрания, которому в то время принадлежало право избрания сенаторов, появился представитель Рокфеллера. Он роздал 65 тысяч долларов тем, кто должен был голосовать и гарантировал таким образом нужный исход выборов. По этому поводу одна местная газета писала, что избирательная машина «разъедена деньгами, которые использовались для того, чтобы торговать депутатами подобно баранам». Что же касается самого Г. Б. Пейна, то он был связан со «Стандард ойл» не только через посредство сына, но и сам состоял ее акционером. Однажды, отвечая в сенате на нападки, которым подвергся нефтяной трест, Пейн заявил: «„Стандард ойл К°“ — замечательное и удивительное создание. Она достигла за последние 29 лет таких результатов, каких не смогла достичь ни одна другая компания или ассоциация». Он служил Рокфеллеру верой и правдой.

Документы, которые обнародовал Херст, были выкрадены из архива «Стандард ойл». Их получили через служащих правления, У. Уинфилда и Ч. Стампа, клерков, имевших доступ к секретной переписке. Как-то раз Уинфилд прочел в газетах поданное в виде сенсации сообщение о телеграмме Арчболда в Вашингтон относительно законопроекта, в котором была заинтересована компания. Посовещавшись со своим другом Стампом, он решил предложить Херсту текст этой телеграммы. В редакции сказали, что документ настолько интересен, что просто «не имеет цены». Но если Уинфилд хочет хорошо заработать, нужен оригинал для снятия фотокопии. Через два дня был доставлен подлинный экземпляр, а Уинфилд унес в кармане первую тысячу долларов. Ему обещали и дальше платить щедрый гонорар за документы, компрометирующие сенаторов, конгрессменов и судей. Чтобы облегчить задачу по розыску подобного рода документов, редакция снабдила клерков примерным списком из двухсот имен, которые могли быть замешаны в связях с рокфеллеровским трестом. После этого дело быстро пошло на лад. В целях конспирации Уинфилд и Стамп сами решили устраниться от сношений с газетой, завербовав для этой цели родственника Стампа, который нуждался в деньгах и охотно согласился выполнять роль связного. Доставляя в редакцию ночью выкраденные документы, последний должен был затем возвратить их обратно, чтобы к 8 часам утра все лежало на месте. В общей сложности каждый из участников этой операции заработал по 15 тысяч долларов. Они продержались около года. А затем были уволены, так как Арчболд заподозрил неладное.

Опубликованная спустя некоторое время секретная корреспонденция «Стандард ойл» подтверждала многое из того, что уже знали о махинациях Рокфеллера в сфере политики. Но она приоткрывала завесу и над тем, что до сих пор оставалось в тайне или было известно только по слухам. Теперь факты о подкупе и тайном сговоре с продажными политиканами предстали в полной наготе и документальной неопровержимости. Оказалось, что редакции многих газет и журналов получали субсидии от Рокфеллера. За поддержание определенной ориентации и публикацию нужных материалов «Стандард ойл» ежегодно платила редакторам этих изданий крупные суммы денег. Так было положено начало контролю над прессой, при помощи которой Рокфеллер рассчитывал управлять общественным мнением. И все это стало теперь достоянием гласности. Что же касается основной массы опубликованных документов, то они относились к закулисным предвыборным сделкам и взаимоотношениям с разными представителями власти, находившимися на содержании у Рокфеллера.