Немецкое и венгерское командование

Немецкое и венгерское командование

25 декабря советская артиллерия начала обстрел монастыря Сионской Богоматери на горе Шаш-Хедь, где был располагался штаб венгерского армейского корпуса. Хинди со своим основным штабом был вынужден переехать во дворец Шандора в районе Замка в Буде, в то время как большинство звеньев корпусного командования было разбросано по разным районам города. Командование немецкого корпуса развернулось на улице Вербёци неподалеку от штаба Хинди. В начале января оба корпусных командования перебрались в бомбоубежище в туннель под Замковой горой. Двухэтажное убежище имело автономную систему вентиляции и электрогенератор, которые продолжали функционировать все время осады. Немецкий штаб располагался на нижнем этаже, а венгерский — на верхнем. Даже здесь Пфеффер-Вильденбрух умудрился сохранить свой образ жизни бюрократа, обзаведясь приемной, секретарями и назначив строго определенные приемные часы.

Как говорилось выше, штабы мало взаимодействовали между собой. Немецкое командование готовило и отдавало приказы, совершенно не заботясь о мнении и пожеланиях венгерской стороны, а немецкие солдаты грубо игнорировали нужды населения столицы. По поводу и без повода реквизировалась собственность гражданского населения, взрывались здания. Вплоть до времен вынужденного соседства в туннеле пресс-конференции в венгерском штабе проводили два немецких капитана. Ни сам Пфеффер-Вильденбрух, ни его начальник штаба подполковник Усдау Линденау никогда не участвовали в них. Они не считали нужным поддерживать личные контакты с венгерским командованием. Немецкое и венгерское командование не делилось информацией по поводу критических замечаний в адрес друг друга, которые регулярно отправляли во внешний мир.

Среди представителей немецкого командования тоже существовали трения. Пфеффер-Вильденбрух никогда не покидал убежища. Он не доверял собственным офицерам и стремился постоянно контролировать их действия. Он объявил выговор генерал-полковнику Герхарду Шмидхуберу за «необдуманные действия, ведущие к сокращению боевого состава дивизий», выразившиеся в отправке 30 декабря самолетом из кольца окружения одного из офицеров 13-й танковой дивизии с журналом боевых действий и другими документами. Он постоянно жаловался на большую разницу между списочным и боевым составом дивизии и отказывался признавать результаты последующей проверки, в которых содержались подробные данные по всем частям дивизии. После личной беседы с генералом, последовавшей вслед за массовым бегством солдат, начальник штаба 8-й кавалерийской дивизии СС майор Митцлав записал свои впечатления об этом человеке:

«Пфеффер-Вильденбрух… не обладает качествами руководителя. В любом случае это что-то новое для генерала и командира: не покидать туннель в течение вот уже шести недель. Это распространилось и на офицеров его штаба, для которых посещение войск превратилось в простую формальность после награждения орденом Рыцарского креста. Особенно жесткой критике подвергается начальник штаба майор (впоследствии подполковник) Линденау. Об этом офицере говорят как о недостаточно серьезном человеке. Они всегда слишком спокойны и самоуверенны и совершенно не владеют обстановкой».

В различных частях командиры очень отличались друг от друга образованием и личными качествами. Пфеффер-Вильденбрух родился в семье врача в 1888 г. Во время Первой мировой войны он имел звание лейтенанта, а после ее окончания перешел на службу в только что созданную тайную полицию. С 1928 по 1930 г. работал в Чили, где готовил жандармов. С 1939 по 1940 г. Пфеффер-Вильденбрух был командиром полицейской дивизии СС, затем возглавил отдел колониальной полиции в управлении РСХА, возглавляемом рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером. В то время в РСХА подумывали о создании колониальных полицейских войск в Африке. 27 августа 1943 г. Пфеффер-Вильденбрух был назначен командиром VI Латышского армейского корпуса СС, которым командовал до 11 июня 1944 г. на относительно спокойном участке фронта немецкой группы армий «Север». Пфеффер-Вильденбрух прибыл в Будапешт в сентябре 1944 г. для того, чтобы не дать Хорти осуществить попытку заключить мир с западными союзниками, а также для руководства созданием новых вооруженных формирований СС. Провал попытки Хорти и дальнейшие благоприятные для Германии политические события вряд ли сделали бы Пфеффера-Вильденбруха значительной фигурой в обороне города, если бы через две недели на окраины столицы Венгрии не вышли советские войска.

Пфеффер-Вильденбрух не состоял в национал-социалистической партии и никогда не пользовался нацистским приветствием «Хайль Гитлер!». Его назначили на пост командующего будапештской группировкой войск в надежде на то, что он, как опытный офицер полиции, не допустит случаев массовых беспорядков и дезертирства. Будучи педантом, он настаивал на неуклонном соблюдении всех законов. Например, в 1940 г. по его приказу получил десять суток ареста солдат, который украл примерно один фунт кофе из пустого дома. Подчиненные были очень низкого мнения о генерале. Например, подполковник Хельмут Вольф с горечью вспоминал:

«На любое полезное предложение он отвечал грубым ничем не мотивированным отказом. В своих донесениях Пфеффер-Вильденбрух постоянно искажал информацию. Например, вокзал Келети пал только через двое суток после его доклада. Все его донесения содержали столько преувеличений, что даже его адъютант, качая головой, заявлял, что никогда не осмелился бы докладывать о подобном».

По словам генерала Валька, тон в Будапеште задавали «гражданский генерал» или, по крайней мере, «генерал-политик» и его начальник штаба, ни один из которых не был в состоянии «контролировать ситуацию», но ни того ни другого «некем было заменить» из-за отсутствия подходящих кандидатур среди офицеров в кольце окружения. Несмотря на то что Бальк был настроен против всех генералов СС, его критицизм нельзя назвать безосновательным. В 1955 г. Пфеффер-Вильденбрух был в числе последних немецких офицеров и генералов, освобожденных из советского плена. В 1971 г. он погиб в автомобильной катастрофе в Западной Германии.

Начальнику штаба Пфеффера-Вильденбруха подполковнику Усдау Линденау в то время было 30 лет. Это был один из самых молодых штабных офицеров в немецкой армии с прекрасной репутацией. Он прибыл в Будапешт из Вены 19 декабря 1944 г. Несмотря на то что он не имел отношения к СС, в его назначении в IX горнострелковый корпус СС не было ничего необычного: поскольку в СС не было учебного заведения для подготовки штабных офицеров, высшие штабные должности часто занимали выходцы из вермахта.

Командиром 8-й кавалерийской дивизии СС («Флориан Гейер») был бригадефюрер (это звание соответствует армейскому генерал-майору) Йоахим Румор. Он родился в 1910 г. в Гамбурге, в семье крестьянина. В 1930 г. вступил в нацистскую партию, позднее — в СС. С начала Второй мировой войны приобрел значительный опыт, командуя различными частями. Во время прорыва из окружения был ранен и совершил самоубийство.

22-й кавалерийской дивизией СС командовал бригадефюрер Август Цеендер, родившийся в 1903 г. в Вюртемберге. Вступил в армию в 1918 г. в возрасте 15 лет, служил унтер-офицером до 1933 г. После почетного увольнения вступил в нацистскую партию, а в 1935 г. получил звание гауптштурмфюрера (соответствует армейскому капитану). Во время Второй мировой войны до ноября 1944 г. служил на должностях командира батальона и полка. Поняв, что попытка прорыва из окружения не увенчалась успехом, также совершил самоубийство.

Командир 13-й танковой дивизии генерал-полковник Герхард Шмидхубер родился в Пруссии в 1894 г. С 1914 г. офицер резерва. В 1920 г. уволился из армии, куда вернулся в 1934 г. Служил и воевал на должностях командира батальона и полка на территории Франции и Советского Союза, имел многочисленные награды.

Во время осады совершил кражу персидского ковра из королевского замка в Гёдёллё. Пытаясь успокоить совесть, вручил капитану Бениовски 100 пенгё для помощи бедным людям. Принял участие в прорыве из кольца окружения. Шел в первых рядах и был убит на площади Сена или площади Героев.

Командир 66-го моторизованного полка 13-й танковой дивизии майор (позднее — подполковник) Вильгельм Шенинг родился в Гумбиннене (с 1946 г. Гусев), Восточная Пруссия, в 1908 г. Во время осады Будапешта командовал также еще одним полком дивизии, практически выполняя обязанности генерал-полковника Шмидхубера, которому, в свою очередь, пришлось принять командование всей оборонительной группировкой войск в Пеште, куда входила и часть Шенинга. После прорыва из Буды получившему несколько ранений Шенингу удалось выйти к позициям немецких войск. Его преследовали воспоминания о днях осады до самой смерти в 1987 г. в городе Бохум.

Командир моторизованной дивизии «Фельдхернхалле» генерал-майор Гюнтер фон Папе родился в 1907 г. в Дюссельдорфе. Будучи кадровым офицером, во время Второй мировой войны занимал должности командира роты, батальона и полка. За выдающиеся заслуги был награжден Рыцарским крестом с дубовыми листьями. После 23 декабря 1944 г., когда ему было поручено развернуть танковый корпус «Фельдхернхалле», его должность занял командир мотопехотного (панцергренадерского) полка подполковник Хельмут Вольф. Вольфу удалось вырваться из котла окружения во время прорыва, и он умер в 1989 г. в Германии, будучи генералом бундесвера в отставке.

Фактический командир 271-й народно-гренадерской (пехотной) дивизии подполковник Герберт Кюндигер вырос из самых нижних слоев общества до офицера штаба, который также был награжден орденом Рыцарского креста с дубовыми листьями. Дивизия оказалась запертой в ловушке Будапешта лишь частично и была вновь сформирована за счет находившихся вне котла частей под командованием официального командира дивизии генерал-майора Мартина Бибера.

Следует упомянуть некоторые значительные различия, существовавшие в то время между венгерскими и немецкими командными структурами. В частности, высшим званием, которое мог иметь венгерский офицер в возрасте до 40 лет, было подполковник, а Эрнё Билльнитцер стал генералом, когда ему перевалило за пятьдесят. В немецкой армии были подполковники в возрасте 30 лет и генералы, которым было сорок. Это было одной из причин, почему немецкие офицеры были более энергичными и стойкими, чем их венгерские коллеги.

Генерал-полковник Иван Хинди родился в Будапеште в 1890 г. В 1909 г. он стал унтер-офицером в кадетской роте. Во время Первой мировой войны получил звание обер-лейтенанта и был награжден Железным крестом третьего класса, что было высокой наградой для офицера в его звании. После окончания войны стал офицером контрразведки, а в 1924 г. по результатам ежегодной аттестации, которую должен был проходить каждый офицер, о нем писали как о «решительном, зрелом офицере с открытым характером. Приветлив, отличается живым темпераментом. Обладает выдающимся умом, большим военным талантом, значительным умом и хорошей реакцией. В высшей степени старателен и трудолюбив… В бою проявил себя как храбрый, хладнокровный и бдительный командир. Личная храбрость сделала его примером для подчиненных… Является требовательным, строгим, но справедливым руководителем. Оказывает положительное влияние на подчиненных, о которых постоянно проявляет заботу. Как подчиненный исполнителен и дисциплинирован».

Несмотря на отличную характеристику, ему не удалось занять более высокую должность в армии, возможно из-за скромных результатов, которые он продемонстрировал как штабной офицер. В 1928 г. Хинди оставил службу в контрразведке и в течение четырех лет преподавал немецкий язык в Военной академии Людовика. В 1932 г. получил диплом юриста и стал советником по вопросам дисциплины и соблюдения правил чести при Верховном командовании венгерской армии (Гонвед), а позже возглавил соответствующий отдел. В 1936 г. он уже имел характеристику «блестящего» штабного работника, а в 1940 г. в его аттестации указывалось, что Хинди — это «офицер, обладающий зрелыми взглядами и кругозором, значительным чувством ответственности, высокой степенью сознательности и инициативы… способный преодолевать препятствия и имеющий верные суждения». В 1942 г. ему было присвоено звание генерал-майора, и он был назначен на должность венгерского I армейского корпуса.

Хинди сыграл важную роль во время, когда 15 октября 1944 г. Хорти выступил с предложением о прекращении огня. Тогда он по собственной инициативе арестовал своего начальника генерал-лейтенанта Белу Аггтелеки, который отдал приказ дать отпор немецким войскам в случае, если они примут решение занять Замковый холм и саму Крепость в Буде. Аггтелеки не стал даже дожидаться официального приказа о выходе из войны. Возможно, Хинди поступил так под влиянием начальника штаба у Аггтелеки подполковника Шандора Хорвата, который симпатизировал организации «Скрещенные стрелы». Когда Аггтелеки отдал свой приказ, Хорват выразил протест, а когда Аггтелеки стал настаивать на его выполнении, Хорват вышел из помещения. Через полчаса туда вошел Хинди в сопровождении двух офицеров. Как вспоминает Аггтелеки, за всех говорил Хинди: «Я приглашаю генерал-лейтенанта и весь 1 армейский корпус присоединиться к партии венгерских интересов». — «…Нет, нет и нет», — заявил я, и тогда Хинди, в свою очередь, потребовал передать командование корпусом ему. Капитан Цех тут же стремительно шагнул к моему столу и вырвал из стены телефонный провод. Он или его напарник забрал с вешалки кобуру с моим пистолетом».

Спустя короткое время Хинди выступил с обращением в адрес шестидесяти офицеров штаба:

«Здесь готовился заговор против немецких товарищей по оружию. Аггтелеки мог бы выступить против предателей, но он не сделал этого. Напротив, он стал на одну сторону с изменниками. К сожалению, регент попал под влияние клики еврейских агентов и пораженцев. Он оказался не способен отделить себя от этой преступной клики. Переданное по радио обращение является актом предательства. Возможно, сам регент даже не знает о нем, иначе он сам бы зачитал его, а не поручил сделать это простому радиокомментатору. Для того чтобы предотвратить измену, я был вынужден принять командование на себя. Надеюсь, что офицеры корпуса меня поддержат».

На следующий день Хинди официально вступил в командование корпусом, а через 15 дней ему было присвоено звание генерал-лейтенант.

Поведение Хинди повергло в шок некоторых из его знакомых. Он повсеместно пользовался репутацией скромного, спокойного человека, настоящего джентльмена, и никто не понимал, как могло получиться так, что он оказался на стороне «Скрещенных стрел». На вопрос, почему он принял командование, сам генерал отвечал:

«Я провел много времени у себя за столом в министерстве обороны, занимаясь довольно скучными и глупыми проблемами, имевшими отношение к понятию чести. Я всегда стремился быть боевым офицером, но соответствующие рапорты с моей стороны постоянно отклонялись. Но желание постоянно оставалось прежним: однажды стать боевым командиром и дослужиться на этом поприще до максимально возможного звания. События 15 октября дали мне эту возможность. Я стал генерал-лейтенантом и возглавил оборону Будапешта. Я принял это назначение, как солдат, не обращая внимания на политические вопросы и ориентацию правительства. Моя мечта исполнилась, и я готов заплатить за это жизнью».

Возможно, Хинди даже самому себе не хотел признаваться в истинных мотивах своего поведения. Маловероятно, что солдат, который никогда не был просто карьеристом, предаст своего регента и командиров, находясь во власти простых амбиций. Скорее, его решение было вызвано слепотой в отношении немцев и неприятием советской системы. Здесь Хинди явно был не одинок: многие офицеры, не испытывавшие симпатий ни к «Скрещенным стрелам», ни к немцам, поступали таким же образом. Капитан личной охраны Дьюла Фольдеш, известный в своем кругу абсолютной лояльностью по отношению к правительству Хорти, был вынужден вступить сам с собой в жестокий конфликт, получив приказ выступить против немецких союзников, и предпочел совершить самоубийство. Унтер-офицеры 2-го гусарского полка «Арпад Феделем», все выходцы из крестьянских семей Венгерской равнины, не проявлявшие интереса к политике, услышав обращение регента, направили делегацию к офицерам, которая выразила общую просьбу разрешить им вступить в войска СС, если Венгрия примет решение о капитуляции.

Хинди не был фанатиком партии «Скрещенные стрелы», но он был типичным профессиональным военным тех дней. Его взгляды сформировались под влиянием деятельности венгерской коммуны в 1919 г., а также 25 годами воспитания в духе антикоммунизма: «Для меня коммунизм означал нечто, что не несет ничего, кроме грабежей, убийств. Прежде всего это понятие было синонимом безбожия и моральной деградации». С таким заявлением Хинди выступил в ответ на вопрос в Верховном суде, где 15 октября 1946 г. он был приговорен к смерти. Он не отказался от своих убеждений даже тогда, когда успел растерять свои иллюзии в отношении немцев и все более и более стал понимать, что все жертвы не имели никакого смысла. В его официальных донесениях все более ясно виделось понимание бессмысленности борьбы. В середине января он как о свершившемся факте говорил о разрушениях в городе, а к началу февраля охарактеризовал постоянные обещания Гитлера прорвать кольцо блокады как «фантазии». В последние дни боев он даже с большей симпатией относился к советским войскам, чем к немецким. Но страх перед большевизмом и чувство бессилия не дали этому человеку занять более независимую позицию по отношению к своим союзникам. С самого момента ареста Хинди не испытывал иллюзий по поводу своей дальнейшей судьбы. Он говорил своему другу:

«Я рассказал тайной полиции все так, как оно было на самом деле. Я практически продиктовал им свое признание. Они были поражены. Я ничего не отрицал, ничего не менял, говорил только правду. Их интересовал лишь очень короткий период, а именно то, что происходило с 15 октября 1944 г. до конца февраля 1945 г. Всего четыре месяца. Тем, кто меня допрашивал, прекрасно было известно, что моя жизнь до 15 октября была безупречной. Как ты помнишь, я всегда выступал против крайностей. Даже после 15 октября я не принимал участия в зверствах, а, наоборот, пытался пресечь их, где только мог. Я принял командование обороной Будапешта, как солдат. Это все. Мое дело не нуждается в свидетелях. Я собираюсь говорить только правду. Меня приговорят к смерти и казнят».

Поскольку руководство партии «Скрещенные стрелы» объявило о том, что Хинди «вручаются все полномочия за то, что происходит на территории столицы и королевской резиденции в Будапеште», под приказами о массовых убийствах ставилась его подпись. Однако по его личной просьбе к адвокату Ласло Варге, которого он попросил подготовить необходимые личные пропуска, было спасено несколько евреев. Эти пропуска бесплатно предоставил ему Шандор Керестеш, спустя полвека почетный президент Венгерской христианско-демократической народной партии, работавший в то время в министерстве внутренних дел. В благодарность Хинди выдал Ласло Варге и одному из его коллег удостоверения об освобождении от военной службы, хотя ему было хорошо известно, что оба были дезертирами. Но этого оказалось недостаточно.

Судьба Хинди олицетворяет собой крушение правого крыла венгерского офицерства. Несмотря на то что как частное лицо он отвергал все эксцессы с кровопролитием, тем не менее ему пришлось нести за них ответственность. Как командир он запятнал свое имя преступлениями боевиков партии «Скрещенные стрелы», вместо того чтобы просто выйти в отставку, когда понял, что не может ничего сделать, чтобы остановить их.

Лицом, отвечавшим за поддержание порядка и воинской дисциплины в столице, был генерал-лейтенант Имре Каланди, председатель Венгерской ассоциации бокса, которому во время осады было уже 69 лет.

Отслужив в Первую мировую войну на должностях командира штурмовой роты и батальона, этот офицер по числу наград был одним из первых в венгерской армии. Когда Каланди узнал об окружении, то заявил генералу Хинди, что все еще пребывает в хорошей физической форме и просит направить его в боевую часть. Каланди был одним из немногих генералов, регулярно навещавших передовую: «Как солдат он был как будто неуязвим. Его автомобиль ежедневно получал повреждения в результате обстрелов, но, если такое попадание приходилось в переднюю часть, оказывалось, что генерал сидел на заднем сиденье. Если же машина получала пулю или осколок сзади, то генерал в это время сидел впереди, рядом с водителем. Его лицо и руки были постоянно оцарапаны. Если не было машины, он выезжал на фронт на велосипеде, а если не было и велосипеда, то просто отправлялся туда пешком». 17 января 1945 г. Каланди был тяжело ранен. Его должность перешла генерал-майору Андору Сёке, который, в свою очередь, был ранен в боях у вокзала Дели. Каланди попал в плен во время прорыва и, ослабленный дизентерией, умер во время марша на этапе. Сёке умер в апреле 1945 г. в Сольноке.

Командующий штурмовой артиллерией генерал-лейтенант Эрнё Билльнитцер родился в Фиуме (ныне Риека в Хорватии, тогда в составе Австро-Венгрии. — Ред.) в 1889 г. Зимой 1942/43 г. он командовал артиллерийским корпусом на фронте на Дону (где венгры (2-я армия) были совершенно разгромлены. — Ред.). В сентябре 1944 г. ему было поручено создать и принять командование штурмовой артиллерией, самым молодым родом войск в венгерской армии. Билльнитцеру единственному среди офицеров Генерального штаба удалось уцелеть во время прорыва, однако он попал в плен в окрестностях Пербаля. В 1948 г., спустя один месяц после освобождения из лагеря для военнопленных, он был арестован и по приговору показательного суда получил сначала три, а затем и восемь лет заключения. Поскольку этим приговором предусматривалась конфискация всего имущества генерала, после освобождения он стал работать сторожем в больнице. В 60-х гг. один из военных вождей эмиграции на Западе генерал-майор Андраш Зако попытался убедить Билльнитцера начать шпионить в интересах западных разведывательных служб. Билльнитцер, которому в то время было уже 70 лет и который был сломлен морально и физически, отказался и поставил об этом в известность представителей властей. Это событие использовалось в пропагандистских целях, а в благодарность генералу предоставили квартиру и небольшую пенсию. Он умер в Будапеште в 1976 г.

Полковник Шандор Андраш, получивший звание лейтенанта пехоты еще в 1918 г., после Первой мировой войны успел послужить в авиации. Данный вид вооруженных сил был секретным, так как попадал под одну из статей Трианонского мирного договора. Андраш прошел обучение в Италии, был наблюдателем во время гражданской войны в Испании. В ноябре 1942 г. он был назначен на должность начальника штаба ВВС страны, но под давлением немцев был вынужден оставить этот пост и возглавить военную академию. Когда в ноябре 1944 г. академия закрылась, Андраш принял командование пехотными частями 10-й пехотной дивизии, а с 26 ноября сменил генерал-майора Корнеля Осланьи на должности командира всей дивизии. 15 января 1945 г. Андраш перешел на советскую сторону. Позже в том же году он стал начальником штаба новой венгерской армии (Гонвед), но был вынужден уйти в отставку после того, как коммунистическая пресса развернула против него кампанию, связанную с тем, что Андраш критиковал политические органы военного департамента за методы допросов. 19 декабря 1946 г. он был арестован и приговором показательного суда приговорен к смертной казни, которая была заменена на пожизненное заключение. Во время восстания 1956 г. 31 октября его освободили из тюрьмы Вац. После подавления мятежа Андраш бежал в Канаду. В 1978 г. вернулся оттуда в город Айзенштадт в Австрии, где умер в 1985 г. в возрасте 87 лет.

Командир охранного батальона «Будапешт» подполковник Ласло Верешвари был человеком с одной из самых скверных репутаций в венгерской армии. Он служил на фронте с марта 1944 г., а командование батальоном принял 17 октября. В его подразделении солдаты и назначенные туда для принудительных работ лица регулярно подвергались казням в качестве меры устрашения и повышения дисциплины. Он приговорил к смерти за трусость даже одного из младших офицеров, а потом, отменив приговор, издевательствами довел того до самоубийства. Верешвари постоянно совершал акты злоупотребления в отношении своих солдат, наносил им моральные и физические оскорбления, отказывал в предоставлении даже пятиминутного отдыха для перекура. По свидетельству очевидцев, однажды он расхаживал взад-вперед вдоль железнодорожной насыпи в районе Лагиманос, подчиняя своих солдат ударами хлыста и не обращая внимания на град пуль. Позже, когда его батальон был разгромлен, Верешвари стал одним из самых ненавидимых командиров подразделения, отвечавшего за оборону непосредственно района Замка… Жандармский офицер вспоминает: «Верешвари, ужас Замка., приходил дважды в день, чтобы держать нас в узде, и до того, как он появлялся, часовые выкрикивали: «Смотрите, Верешвари идет!» Он всегда хвастался, что носит в портфеле список мертвых, которых хватило бы на три батальона. У него была отталкивающая внешность, заносчивый толстяк с презрительной усмешкой на лице… всегда готовый найти повод для придирок… Он настолько надоел всем нам, что мы решили покончить с ним в следующий же его приход». Но этого не случилось. Отдав приказ своим солдатам идти на прорыв, Верешвари и сам принял в этом участие, и, по свидетельствам очевидцев, между 15 и 17 февраля 1945 г. он был убит советскими солдатами в районе к юго-западу от Пилишчаба. В конце января 1945 г. он успел получить за свое «геройство» крест венгерского ордена «За заслуги».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.