Индира Ганди – первая женщина-политик на Востоке

Индира Ганди – первая женщина-политик на Востоке

История Индии знает трех политиков по фамилии Ганди – Махатму, Индиру и Раджива. Однако их объединяет не только общая фамилия, но и злой рок. Все они, занимая в разное время высокие руководящие посты, погибли от рук террористов. Индира Ганди многое сделала для Индии, но, к сожалению, не всем ее усилия пришлись по вкусу.

Семья Неру родом из Кашмира. Родовое имя их – Кауль. Индийцу оно сразу скажет, что носящий его принадлежит к высшей касте – брахманам. Более того – к брахманам кашмирским, одной из самых аристократических подкаст, которую в знак признания высокой учености принято титуловать пандитами. С кашмирских гор на равнину семья спустилась в 1716 году, когда Радж Кауль был призван в Дели ко двору Великих Моголов. Ему был дарован дом и земли. В Дели обитателей поместья стали называть Каули-неру-Каули, а с течением времени они превратились просто в Неру.

Мотилал Неру, дед Индиры, получил юридическое образование. В молодости он был беден, но показал себя блестящим адвокатом и разбогател. Поселившись в Аллахабаде, он выстроил великолепный дом, который назвал Ананд Бхаван – Обитель радости. Здесь протекала жизнь в европейском стиле, характерном для викторианской эпохи. Зато на женской половине скрупулезно соблюдались индусские обычаи и обряды. 14 ноября 1889 года у Мотилала и его молоденькой жены Сварупрани родился сын, которому дали имя Джавахарлал. Мальчик должен был пойти по стопам отца – унаследовать его практику, систему взглядов и образ жизни.

Пятнадцатилетнего Джавахарлала определили в Хэрроу – школу, которая воспитала четырех премьер-министров Великобритании: Питта, Палмерстона, Болдуина и Уинстона Черчилля. Высшее образование он получил в Кембридже. В 1912 году Джавахарлал Неру возвратился в Индию и приступил к работе в адвокатской конторе отца. Также он принял участие в Банкимпурской сессии Национального конгресса – его он воспринял как пародию на джентльменский клуб и затеял пылкие споры с отцом по этому поводу. Вскоре его женят на шестнадцатилетней Камале Кауль, имя которой свидетельствует о ее правильной – брахманской – кастовой принадлежности. Своего первенца Камала хотела рожать в родительском доме, но Мотилал и слышать об этом не желал – первый внук должен появиться на свет только в Ананд Бхаване. В том, что родится внук, семья не сомневается – как в старом анекдоте: не мальчик? тогда кто?

Девочка родилась 19 ноября 1917 года. Ее появление на свет вызвало всеобщее разочарование – семья ждала мальчика, жаждала мальчика… Глава семьи, Мотилал Неру, мгновенно взял ситуацию под контроль, громогласно возгласив: моя внучка сотню внуков за пояс заткнет! Сегодня в Индии каждый школьник слышал о предсказании деда Индиры и знает, что оно сбылось. Но в те времена никому и в голову не могло прийти, каким образом оно сбудется.

Девочке дали имя Индира Приядаршани – Индира Приятная Глазу, Миловидная. Впрочем, Приядаршани-Миловидной она осталась только в официальных документах: близкие звали ее Инду, для других она была Индира Неру. Мир узнал ее как Индиру Ганди.

Вспоминая о порядках в Ананд Бхаване времен своего детства, Индира рассказывала: «Сварупрани была подлинным матриархом – эта миниатюрная женщина отличалась на редкость властным характером. Она железной рукой управляла всем, что происходило на женской половине: распоряжалась индийской кухней и закупками, хранила у себя под ключом дорогие наряды и украшения – их выдавали дочерям и невестке по торжественным случаям, после чего все полагалось немедленно возвратить Сварупрани».

Инду исполнилось три года, когда в декабре 1920-го Национальный конгресс инициировал движение несотрудничества с британскими властями. Махатма Ганди призывал сжигать импортный текстиль и возвратиться к ручной крестьянской прялке чаркхи, отказываться от работы в государственных учреждениях и от учебы в государственных учебных заведениях, бойкотировать колониальное судопроизводство, пока Индии не будет предоставлено самоуправление. Поводом к этому стали страшные события в Амритсаре 1919 года, когда английские войска открыли огонь по безоружным демонстрантам, вышедшим на площадь.

В Ананд Бхаване запылали костры, громадная веранда была завалена заграничной одеждой и дорогими безделушками, предназначенными для сожжения. Элегантные сестры Неру переоделись в домотканую дерюгу, Мотилалу Неру пришлось расстаться и с адвокатской практикой, и с привычным стилем жизни, что далось ему совсем не легко. Джавахарлал долго не мог отказаться от дорогих английских сигарет, а на укоры Ганди отвечал, что он так сжигает английский импорт. Испытание выпало и на долю маленькой Инду. Она подробно описала свою детскую трагедию в книге «Моя истина». Индира, отказалась от красивого платья, привезенного родственницей в подарок. Та ей сказала, что тогда нужно отказаться и от красивых английских кукол. Девочка долго мучилась, но все-таки сожгла свою любимую заграничную куклу. От горя она заболела и на всю жизнь запомнила, как долго не могла поджечь хворост: дрожащие от жалости к кукле руки не слушались и чиркали спичку за спичкой…

Детское воспоминание, пусть и озвученное много лет спустя, показывает, как вырабатывался в ребенке поистине стоический характер. Инду разрешали ужинать с родителями, но потом она должна была сама идти в свою спальню через длинную темную веранду, а потом еще подниматься по неосвещенной лестнице. Она панически боялась темноты, но никогда не просила взрослых проводить ее до спальни. Взрослая Индира так же стоически – и молча – будет переносить страшные удары судьбы: и смерть близких, и предательство тех, кто декларировал дружбу с ней.

Отец и сын Неру то и дело оказывались за решеткой, а в дом все чаще наведывались полиция и судебные исполнители: Конгресс принял решение не выплачивать штрафы колониальным властям, поэтому в уплату штрафов конфисковали имущество. «Полиция являлась к нам чуть не ежедневно, описывая и увозя нашу мебель, – писал Неру в «Автобиографии». – Индиру, мою четырехлетнюю дочь, страшно возмущал процесс разорения дома, и она выражала полиции решительное неудовольствие…»

В конце 1925 года Камала родила недоношенного сына – он умер на вторые сутки. Здоровье Камалы после этого сильно пошатнулось: врачи диагностировали туберкулез и настойчиво советовали увезти больную в Европу – горный воздух в одном из санаториев Швейцарии мог ей помочь. Мотилал и Джавахарлал не медлили – в марте 1926 года Джавахарлал, Камала и девятилетняя Индира отплыли из Бомбея в Европу и поселились в Женеве.

На фотографии тех лет – неловкая длинноногая девочка с белым бантом в волосах, подстриженных по европейской моде. Фотограф поставил ее в кокетливую позу, которая противоречит тяжелому взгляду больших черных глаз. Она училась в швейцарской школе, где ее хвалили за успехи, но держалась дичком, с одноклассницами не сближаясь, – Индира взрослее своих ровесниц, и она уже выбрала путь в жизни – ее любимыми героями давно стали Жанна д’Арк и Гарибальди, о которых она читала в библиотеке Ананд Бхавана. Ее однокашницей по Сомервилль-колледжу была Айрис Мердок – будущая английская писательница. Впоследствии Айрис Мердок нарисовала такой портрет юной Индиры: «Она была очень хороша собой, хоть и выглядела такой хрупкой, будто ее ветром может унести. Вела себя весьма сдержанно, почти надменно. Мы все видели, что она рвется на родину, а нас едва замечает…»

Врачи поставили Камале страшный диагноз – последняя стадия туберкулеза. Индира, бросив учебу, повезла мать в альпийский санаторий. Горный воздух и лечение лучших врачей не помогли – в 1936 году Камала скончалась. Вскоре за ней последовала и бабушка Сварупрани, жена дедушки Мотилала, такая же неутомимая, как и он.

В своем горе Индира не смогла вернуться в родной дом, где все напоминало о страшных потерях. Она поступила учиться в Оксфорд, а во время летних каникул в 1937 году уехала в Париж, куда прибыл, чтобы повидаться с ней, давний друг семьи Фероз Ганди (однофамилец Махатмы Ганди). Фероз был родом из бомбейских парсов – потомков огнепоклонников-зороастрийцев, в X веке бежавших из Ирана от мусульманских гонений и нашедших пристанище в Индии. То есть он не индус, к тому же иноверец, а «Ганди» в его имени указывает только на то, что его предки тоже занимались бакалейной торговлей, как и предки другого Ганди, ее кумира Махатмы. Среди уймы людей, постоянно бывавших в доме Неру, Фероз поначалу выделялся только своим благоговейным отношением к Камале – оно даже стало предметом домашних шуток. По одной из версий, он познакомился с семьей Неру, когда помог привезти домой пострадавшую во время манифестации бабушку Индиры. Он был хорошо образован, вежлив, предупредителен.

Индире нравились его мысли, суждения, умение вести разговор. Здесь, в безмятежном Париже, они рассуждали о том, как несправедливо устроен мир, как может существовать фашизм и как могла его породить нация Гете и Шиллера. Здесь Фероз предложил Индире руку и сердце. Но Индира на время отклонила это предложение – пока она побудет рядом с отцом, которому сейчас очень нелегко и в своем одиночестве, и в бесконечной политической борьбе. А тем временем началась Вторая мировая война. Джавахарлал Неру включился во внешнюю политику, и к вопросу о замужестве дочери вернулись после того, как ей исполнилось двадцать пять. Но и на этот раз все было непросто: женщина из высшей брахманской касты не могла выйти замуж за человека низшей касты, да еще и за иноверца. Как только объявили о помолвке, в Индии поднялся шквал протеста и осуждения. Ситуацию исправил Махатма, который высказался в защиту Индиры и Фероза, заявив, что единственным «преступлением» молодого человека, с точки зрения осуждающих этот союз, является лишь то, что он происходит из семьи парсов. Газеты мигом подхватили слова великого гуманиста и апостола ненасилия, в результате свадьба состоялась.

Индира и Фероз сочетались браком 26 марта 1942 года. Свадьба была очень скромная – на двадцать человек гостей. Фероз в простой белой куртке, на голове гандистская шапочка, Индира в бледно-розовом сари из кхади, нитки для которой напрял в тюрьме ее отец. Джавахарлал был не в восторге от выбора Индиры, но браку дочери не препятствовал.

Индира долго выбирала имя первенцу и остановилась на синонимах имен родителей: малыша назвали Раджив Ратна – «раджив», как и «камал», значит «лотос», а «ратна» – это драгоценность, как и «джавахар». Имя матери Индира поставила на первое место. Потом на свет появился второй сын, и его как-то сразу назвали Санджай – «победа», тем более что и родился он в 1946 году, накануне провозглашения независимости Индии. Материнством Индира была упоена, она сама растила сыновей, не доверяя их ни нянькам, ни прислуге… Любимой цитатой Индиры в те времена была тагоровская строка: «Ребенок появляется на свет как послание Бога о том, что Он еще не разуверился в человеке». Вспоминая те годы в Лакнау, она напишет в «Моей истине»: «Политическая борьба сделала мое детство аномальным, я постоянно чувствовала себя одинокой и незащищенной. Именно поэтому я так хотела посвятить все мое время детям. Потребность ребенка в материнской любви и заботе так же остра и фундаментальна, как потребность растения в солнечных лучах и воде. <…> Вот почему моей главной проблемой сделалось примирение моих общественных обязанностей с ответственностью перед домом и детьми. <…> Когда они пошли в школу, я старалась освободиться от дел к их возвращению домой. Однажды, когда Санджай был еще совсем маленький, к нам пришел его приятель по детскому садику со своей мамой. Мамаша, дама светская и состоятельная, высказалась насчет того, что моя загруженность работой едва ли позволяет мне уделять достаточно времени сыновьям. Я и рта не успела раскрыть, как обиженный Санджай бросился на мою защиту и закричал: „Мама занята очень-очень важными делами, а все равно играет со мной больше, чем вы с вашим сыном!“».

Фероз оказался прекрасным отцом, но совсем не таким, как Мотилал или Джавахарлал. Он был для сыновей не строгим наставником, а скорей товарищем и непременным участником их игр и затей. Фероз мастерил им игрушки, старался обучить детей всему, что сам умел. Раджив и Санджай отца просто обожали, и у Индиры были все основания считать, что семейная жизнь удалась.

В 1947 году Индия обрела свободу. Но уже назревало одно из самых страшных событий в ее истории: кровавый раздел страны и создание Пакистана – отдельного государства индийских мусульман. Индира записывает: «Одна из самых гордых и волнующих минут моей жизни, кульминация всего, ради чего столько людей шло на жертвы. Вот она, наконец, наступила, но ей трудно радоваться…»

Однако Индия теперь – свободная страна, а Джавахарлал Неру – ее первый премьер-министр со всеми официальными атрибутами власти. Премьер-министру нового государства нужно было срочно перестроить свой образ жизни, и помочь в этом ему не мог никто, кроме Индиры. Вначале предполагалось, что она просто приведет в порядок резиденцию премьера, – кто мог знать, что просьба отца станет началом конца ее семейной жизни.

Неру должен был поселиться в бывшей резиденции верховного главнокомандующего британскими войсками в Индии, получившей теперь название Тин Мурти.

Индира не обладала элегантной светскостью отца, делавшей его своим даже в высших кругах британского общества. Спартанская жизнь, отнюдь не девичья юность, молодость в нарядах из домотканых материалов никак не подготовили ее к роли хозяйки на дипломатических приемах. Индире пришлось многому учиться: от умения одеваться – это потом будут говорить, что она обладает джамазеби – даром красить собой одежду, до овладения ораторским искусством. У Индиры был довольно высокий голос, которого она стеснялась, особенно после того как однажды в Лондоне, где она выступала на митинге, ей крикнули: «Перестань пищать!» В 1983 году, отвечая на вопрос немецкого журналиста, каким талантом она хотела бы обладать, премьер-министр Индии сказала: красивым голосом. Так что годы в Тин Мурти были для Индиры временем преодоления себя. А тут еще чисто индийская специфика: «Самые простые вещи в Индии обрастают сложностями. Скажем, меню официального обеда – известно, что индусы не едят говядину, а мусульмане не едят свинину. Но помимо этого существуют бесчисленные вариации на тему запретной пищи: иные мясоеды в определенные дни недели становятся вегетарианцами; есть вегетарианцы, который едят яйца, есть такие, которые и рыбу едят, а один высокий гость, объявивший себя вегетарианцем, как выяснилось, ел все, кроме курятины!»

Скоро Индира с детьми стала чуть ли не поровну делить время между домом в Лакнау и работой в Дели. Отец, который, по словам Индиры, был ей «товарищем, наставником, коллегой», нуждался в духовной и интеллектуальной близости с дочерью. Разрываться между Тин Мурти и собственной семьей становилось все тяжелее. Кочевой образ жизни не мог продолжаться до бесконечности – он изматывал Индиру и выбивал из колеи детей, которым, кстати, нравилось жить рядом с дедом, хотя они и скучали по отцу.

30 января 1948 года был убит Махатма Ганди, и Индира окончательно потеряла покой. Наступил день, когда она объявила Ферозу, что ее долг – быть рядом с отцом. Фероза ее решение задело, но не удивило – его жена осталась по сути Индирой Неру, хоть и носила его фамилию. Более того, Фероз не сомневался, что если бы не дети, Индира еще раньше поступила бы так, и внутренне был готов к этому ее шагу.

Он решил баллотироваться в парламент, прошел на выборах и мог бы с успехом занять собственное место в политике, если бы не был женат на Индире… Кто-то из злоязыких журналистов окрестил его «зять народа». Ярлык прилип к Ферозу быстро и прочно. Вначале Фероз пытался отшучиваться, но со временем положение зятя Неру стало раздражать его. Как бы независимо, принципиально и скрупулезно честно он ни вел себя по отношению к действиям правительства, Фероз Ганди все равно оставался «зятем» в глазах общественности. Когда ему в качестве члена парламента пришлось переехать в Дели, то жить в Тин Мурти с женой, детьми и тестем он отказался наотрез. Это означало конец их с Индирой семейной жизни.

В 1959 году Фероз перенес серьезный сердечный приступ. Испугавшись за жизнь мужа, Индира изменила отношение к нему. Они вновь пережили медовый месяц. Однако счастье оказалось недолгим: в сентябре 1960 года Фероз вновь попал в больницу, откуда уже не вышел…

А через четыре года скончался Джавахарлал Неру. Смерть отца окончательно замкнула Индиру в круг личного одиночества. На долгие годы ее уделом будет и одиночество на вершине власти. Нет ни матери, ни отца, нет и Фероза, есть только сыновья. И политика.

Тем временем в стране начиналась сложная подковерная борьба за власть. Многие полагали, что Индира Ганди станет претендовать на место премьер-министра, однако она поступила мудрее. Понимая, что немедленное возвышение сделает ее имя непопулярным – семейственность вряд ли будет приветствоваться общественностью, она проголосовала за пожилого сторонника политики Неру – Шастри. Конечно, он не был достаточно сильной личностью, но зато за его спиной Индира могла проводить свою линию и укреплять свой авторитет. Ее расчет оказался верен. Шастри вскоре скончался. Осиротевшая нация искала достойного преемника.

В глазах индийцев Индира оказалась единственной продолжательницей идей ее отца и Махатмы Ганди. В сорок восемь лет, стройная, привлекательная, с обворожительной улыбкой, Индира Ганди добилась самого высокого поста в государстве. Отныне ее стали называть «Индирама», что означало «Мать Индии». Ликующие толпы приветствовали ее…

Свое правление Ганди начала с широкомасштабной кампании под лозунгом «Гариби хатао» – «Долой бедность!», вылившейся в так называемую «зеленую революцию»: государство стало закупать за границей новые высокоурожайные сорта зерновых, выводить на поля технику, орошать пустыни. Индия стала налаживать собственное производство, выпускать станки, турбины, стройматериалы. Западные банки готовы были дать стране кредиты, но под большие проценты. В этот сложный момент Индиру выручил дружественный Советский Союз. Звучащий со времен Неру лозунг «Хинди руси бхай-бхай» («Индийцы и русские – друзья») обновился в своем содержании. В годы ее правления в стране быстрыми темпами развивалась промышленность, в том числе тяжелая, была запущена первая АЭС (в штате Махараштра). Понятно, кто строил и вводил эти объекты в эксплуатацию.

В 1971 году – новое испытание. Бенгальцы, жители Восточного Пакистана (восточной части Бенгалии, отданной этому государству после раздела спорной территории по религиозному принципу) выступили за создание своего государства – Бангладеш. Пакистанские военные потопили восстание в крови, и в Индию ринулись миллионы беженцев. Индира без колебаний приказала своей армии перейти границы. Война на два фронта очень скоро закончилась разгромом пакистанцев. Пытаясь восстановить статус-кво, США направили к берегам Индии свой 7-й флот, но в ответ туда же двинулись советские корабли. Пакистан капитулировал, его войска покинули территорию новообразованного государства – Бангладеш. Это был звездный час Ганди – на пути в парламент ее встречали ликующие толпы бенгальцев.

Победить бедность оказалось значительно труднее. В 1973 году из-за войны на Ближнем Востоке многократно подорожала нефть, которую Индии приходилось покупать за границей. Вслед за этим взлетели цены, промышленность буксовала, миллионы людей лишились работы. Оппозиция воспользовалась ситуацией, чтобы потребовать отставки премьера. В ход пошли не только парламентские методы, но и забастовки, уличные беспорядки и даже террор – был застрелен министр транспорта Мишра. Соратники советовали Индире пойти на уступки, но она сделала иначе – 25 июня 1975 года по всей стране было объявлено чрезвычайное положение. Отключив в столице электричество, чтобы не дать противникам опомниться, верные премьеру силовики начали аресты оппозиционеров. Один из них позже прокомментировал ситуацию таким образом: «Это было несправедливо, но госпожа Ганди просто не могла отказаться от власти. Она зависела от нее, как от наркотика».

«Чрезвычайное положение» по-индийски обернулось массовыми беззакониями – людей хватали без вины. Прессе приказали молчать, недовольные редакторы газет были уволены. Хозяином в новой обстановке чувствовал себя младший сын премьера Санджай – он уже видел себя преемником матери. Ее кампанию по борьбе с бедностью он превратил в борьбу с бедняками. Решив, что переполненные трущобы уродуют облик Дели, он снес их бульдозерами, а людей выгнал на улицу. Следующим шагом стала борьба за снижение рождаемости, которую Санджай повел так же жестко. Он создал «летучие бригады», которые совершали набеги на города и села, насильно стерилизуя их жителей.

Друзья убеждали Индиру, что поступки сына компрометируют ее, но она будто ничего не слышала, уходила в себя… Сама же Индира в интервью английской газете «Дейли Экспресс» в 1983 году говорила на эту тему следующее: «…Во время выборов и перед выборами в 1977 году оппозиционные партии устроили большую шумиху по этому поводу. Они распространяли абсолютно фальшивую подрывную пропаганду, что мы якобы намеревались стерилизовать каждого мужчину, женщину и ребенка…»

Так или иначе, но расплата наступила в январе 1977 года все на тех же выборах. Оппозиция объединилась, выдвинув лозунг «Индира хатао» – «Долой Индиру!». Поражение премьера было оглушительным – даже собственная партия исключила ее из своих рядов. Но Индира еще раз показала себя несгибаемой: она создала из своих сторонников новую партию ИНК(И) – «И» в скобках означало «Индира» и одновременно «Индия». В гостеприимно распахнутые ворота ее дома потянулись паломники со всей страны – одни с жалобами, другие с советами, как обустроить страну. Она принимала и выслушивала всех, попутно критикуя правительство оппозиции, которое действительно оказалось беспомощным и сплошь коррумпированным. К тому же разношерстные враги Ганди быстро перессорились друг с другом. Их попытка посадить премьер-министра в тюрьму, обвинив ее помимо прочего в краже кур и яиц, позорно провалилась и только прибавила Ганди популярности.

Весной 1980 года были проведены досрочные выборы, на которых ее партия вернулась к власти. Надо сказать, что Индира умела создавать свой имидж: к зданию парламента она подъехала в скромном автомобиле индийского производства, на ней было сари из домотканой материи – символ верности гандизму, на плечах – кашмирская шаль, знак принадлежности к древнему роду, к шали был приколот бутон пурпурной розы – символ ее отца.

Через полгода после ее победы на выборах погиб Санджай – его легкий самолет задел крылом заводскую трубу.

Когда старший брат Раджив стал летчиком гражданской авиации, Санджай, не желая ни в чем отставать от него, тоже получил диплом пилота. На его похоронах Индира не проронила ни слова, ни на что не реагировала, не слышала обращенных к ней вопросов. Но уже через час после церемонии вызвала к себе министра внутренних дел и осведомилась: «Ну, что у нас происходит в Ассаме?» «Я был поражен, – вспоминал позже этот чиновник. – Казалось, у нее ледяное сердце». Но Ганди за годы в политике просто привыкла никому не доверять и глубоко прятать истинные чувства. Как и у других «железных женщин», вроде Маргарет Тэтчер или Эвиты Перон, у нее были союзники, но не было друзей.

Финальный конфликт ее правления, стоивший Индире Ганди жизни, разгорелся в штате Пенджаб, населенном воинственными бородачами – сикхами. Издавна составляя элиту индийской армии и госслужбы, они требовали создания собственного государства Халистан. По команде своего лидера Джарнала Сингха Бхиндранвале сикхские террористы начали нападать на живущих в штате индусов, добиваясь этнического «очищения». Потом они оккупировали громадный Золотой храм в Амритсаре, превратив его в свою базу. Это переполнило чашу терпения правительства: в июне 1984 года Ганди приказала войскам занять храм. Операцию «Голубая звезда» провели неудачно, назначив ее на день сикхского праздника, когда в храме было множество мирных паломников. В кровавой бойне погибло более тысячи человек, частично пострадал и храм, который обстреливали из танковых орудий. Бхиндранвале был убит, но другие лидеры террористов спаслись и не скрывали своих планов отомстить премьер-министру.

31 октября 1984 года, спеша на телеинтервью с Питером Устиновым, она надела выбранное невесткой золотистое сари, но отказалась от бронежилета, чтобы лучше выглядеть перед камерами. Когда-то давно Индира призналась в письме: «Ни в каком возрасте меня не тревожили мысли о смерти. Я всегда воспринимала смерть как естественный процесс.

Сколько-то времени живешь, потом умираешь, когда пришло твое время».

В сопровождении личной охраны Индира Ганди направилась к флигелю, где ее ждали журналисты. Она подошла к калитке, где ее приветствовали двое из охранников. В этот момент третий охранник, младший инспектор делийского отряда полиции Беант Сингх трижды выстрелил в нее из пистолета. Врачи четыре часа боролись за жизнь Индиры Ганди, но их старания не увенчались успехом.

Индию охватила волна негодования. Однако правительству так и не удалось узнать, по чьему заказу была убита премьер-минис тр. Согласно древнему индийскому обычаю, тело Индиры Ганди сожгли на погребальном костре, а прах развеяли в Гималаях, мертвом царстве снегов.

После гибели Индиры ее дело продолжил сын Раджив Ганди, занявший пост премьер-министра Индии. 21 мая 1991 года во время выступления на митинге к нему приблизилась девушка с традиционной цветочной гирляндой – телохранители ее пропустили. И в это время прогремел мощный взрыв, унесший жизни смертницы и Раджива. Казалось, на этом эпоха индийских правителей по фамилии Ганди закончилась.

В СССР Индиру особенно любили. Было время, когда множество девочек во всех концах страны стали называть Индирами. И убийство ее советские люди оплакивали искренне. Действительно, при жизни Ганди часто обвиняли в слишком уж плотной связи с коммунистами, но такой союз многое дал Индии. А именно это было для Индиры приоритетным. Умный и энергичный политик, она много сделала для экономического развития и укрепления международного авторитета своего государства.

Дело бабушки сейчас продолжают ее внуки – Рахул Ганди, сын убитого тамильской террористкой Раджива, избран вице-президентом Индийского национального Конгресса (ИНК). Именно его кандидатуру планируют выдвинуть в премьер-министры от партии на предстоящих выборах.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.