26. Генеральша Ершова

26. Генеральша Ершова

На 84-м километре Белорусской железной дороги, в 30 километрах от Звенигорода находится станция Дорохово, названная так в честь славного русского военачальника, личного адъютанта А. В. Суворова, участника Бородинского сражения Ивана Семеновича Дорохова (1762–1815). Станция была открыта в 1874 году вблизи деревни Шелковки.

А в 15 верстах к югу от Шелковки находилось имение Субботино (Колычево) на речке Неговке, которое в 1815 году приобрели генерал-лейтенант от кавалерии Иван Захарович Ершов (1781–1852) вместе со своей женой Авдотьей (Евдокией) Семеновной Ершовой, урожденной Жегулиной (ок.1782 – после 1845).

Биография их тесно переплетается с лицейскими днями А. С. Пушкина. Портрет самого И. З. Ершова, написанный художником Дж. Доу, представлен в Военной галерее Зимнего дворца в числе 332 портретов русских генералов, героев Отечественной войны 1812 года. Открытие галереи состоялось 25 декабря 1826 года. А. С. Пушкин был в числе первых посетителей и позже посвятил этому событию свое стихотворение «Полководец»:

У русского царя в чертогах есть палата:

Она не золотом, не бархатом богата;

Не в ней алмаз венца хранится за стеклом;

Но сверху донизу, во всю длину, кругом,

Своею кистию свободной и широкой

Ее разрисовал художник быстроокий.

Тут нет ни сельских нимф, ни девственных мадонн,

Ни фавнов с чашами, ни полногрудых жен,

Ни плясок, ни охот, а все плащи да шпаги,

Да лица, полные воинственной отваги.

Толпою тесною художник поместил

Сюда начальников народных наших сил,

Покрытых славою чудесного похода

И вечной памятью двенадцатого года…

Из них уж многих нет; другие, коих лики

Еще так молоды на ярком полотне,

Уже состарились и никнут в тишине

Главою лавровой…

Пожар в Зимнем дворце 17 декабря 1837 года уничтожил убранство Военной галереи, но, к удивлению очевидцев, ни один из портретов не пострадал тогда от огня.

День открытия Царскосельского лицея 19 октября 1811 года Александр Пушкин назовет «заветным днем» и повелит поэтическим словом своим всем лицеистам первого выпуска собираться в этот день и отмечать его как праздник, даже если с годами останется в живых всего один выпускник. Причем Пушкин всегда настаивал, что речь идет только о лицеистах первого набора и первого выпуска. Они называли себя по номерам комнат, которые занимали в лицее: например, лицейский староста Михаил Яковлев был № 39, сам Пушкин – № 14. Сохранилась записка Пушкина к Яковлеву, посланная в октябре 1836 года в Петербурге, когда готовились отмечать 25-ю годовщину лицея: «Я согласен с мнением № 39. Нечего для двадцатипятилетнего юбилея изменять старинные обычаи Лицея. Это было бы худое предзнаменование. Сказано, что и последний лицеист один будет праздновать 19 октября. Об этом не худо напомнить. № 14».

Генерал-лейтенант И. З. Ершов. Художник Дж. Доу

Так случилось, что в день лицейской годовщины 19 октября 1880 года однокурсник Пушкина по лицею светлейший князь и канцлер России Александр Михайлович Горчаков оставался в живых один из лицейских выпускников первого набора. Спрашивая в знаменитом своем стихотворении «19 октября 1825 года»:

Кому ж из нас под старость день Лицея

Торжествовать придется одному? —

А. С. Пушкин конечно же не знал, что этот один будет именно Горчаков. Но светлейшему князю А. М. Горчакову еще дважды суждено в одиночестве, без лицейских друзей, отметить день лицея и умереть на 85-м году от рождения. Очень интересное стихотворение посвятил 15-летний лицеист Александр Пушкин своему сверстнику лицеисту Александру Горчакову ко дню его именин 30 августа (12 сентября) 1814 года. В этот день, День святого Александра Невского, свои именины отмечал и сам Пушкин. В стихах совсем еще юного поэта абсолютно точно угадана судьба друга:

Что должен я, скажи, в сей час

Желать от чиста сердца другу?

Глубоку ль старость, милый князь,

Детей, любезную супругу

Или богатства, громких дней,

Крестов, алмазных звезд, честей?

Не пожелать ли, чтобы славой

Ты увлечен был в путь кровавый,

Чтоб в лаврах и венцах сиял,

Чтоб в битвах гром из рук метал

И чтоб победа за тобою,

Как древле Невскому герою,

Всегда, везде летела вслед?

Не сладострастия поэт

Такою песенкой поздравит,

Он лучше муз навек оставит!

Дай Бог любви, чтоб ты свой век

Питомцем нежным Эпикура

Провел меж Вакха и Амура!..

В это самое время, когда писались пушкинские стихи, летом 1814 года, в лицее побывал с инспекцией генерал И. З. Ершов с женой, молодой и красивой Евдокией Семеновной. Все лицеисты, друзья Пушкина, конечно же засматривались на интересную генеральшу, столь нежданно оказавшуюся в лицейских пределах, наперебой восхищаясь ее стройной фигурой и плавной походкой, свойственной воспитанницам Смольного института. И юный Пушкин в том же стихотворении высказывает юному же Горчакову ко дню его именин самое лучшее, по мнению поэта, из всех возможных пожеланий:

А там – когда стигийский брег

Мелькнет в туманном отдаленье,

Дай Бог, чтоб в страстном упоенье,

Ты с томной сладостью в очах

Из рук младого Купидона,

Вступая в мрачный челн Харона,

Уснул… Ершовой на грудях!

Пушкин желает Горчакову «глубоку старость». Что ж, достигнуть 84 лет в пушкинские времена вполне означало исполнить это пожелание поэта. Далее поэт высказывает пожелание, чтобы у его лицейского друга были дети и «любезная супруга». Горчаков в 1838 году женился на графине Марии Александровне Мусиной-Пушкиной, урожденной княжне Урусовой, и детей было много. Далее в списке пожеланий идут богатство, громкие дни, кресты, алмазные звезды и много честей. И все это также сбылось. Горчаков был отнюдь не беден. Он носил высший из всех титулов, возможных в Российской империи для человека без императорской крови, – титул светлейшего князя, передаваемый по наследству. Наград – «крестов, алмазных звезд, честей» – также было предостаточно, ведь Горчаков являлся министром иностранных дел и канцлером России.

Беседуя с одним из наших дипломатов, работающим в Германии, узнал я о том, что дом в Баден-Бадене, в котором умер 27 февраля 1883 года князь Горчаков, сохранился и отмечен мемориальной доской. И вот уже много лет существует здесь местное изустное предание, что будто бы светлейший князь в тот день в точности выполнил и этот завет своего лицейского друга-поэта, высказанный в вышеприведенных стихах. Причем каждый житель Баден-Бадена непременно заканчивает свой доверительный рассказ об этом событии следующей фразой: «Неизвестно только, а была ли то Ершова…»

Лицейский экзамен. 1911 г. Художник И. Репин

Вскоре после написания пушкинских стихов, 8 (20) января 1815 года, в лицее состоялся публичный экзамен в связи с переходом лицеистов с младшего на старший курс. На экзамене юный Пушкин в присутствии мэтра тогдашней русской поэзии Гавриила Романовича Державина (1743–1816) читал свое стихотворение «Воспоминания в Царском Селе», вызвавшее восторг у старого поэта. Об этом эпизоде – стихи в «Евгении Онегине»:

Старик Державин нас заметил

И, в гроб сходя, благословил.

Сто лет спустя после открытия лицея художник И. Е. Репин в 1911 году запечатлел этот момент на монументальном художественном полотне. В числе гостей присутствует генерал Ершов с красавицей супругой. К этому времени у них было двое детей: Иван и Николай. Кстати, ей, тогда еще совсем молодой Авдотье Жегулиной, посвящено стихотворение Державина «Гитара» (1800), написанное в духе торжественных од древнегреческого поэта Пиндара (V–IV вв. до н. э.). Слово «отлик» здесь означает «отличие». Вот это стихотворение Державина:

Шестиструнная гитара

У красавицы в руках,

Громы звучного Пиндара

Заглушая на устах,

Мне за гласом звонким, нежным

Петь велит любовь.

Я пою под миртой мирной,

На красы ее смотря,

Не завидуя обширной

Власти самого царя;

Взгляд один ее мне нежный

Всех милей чинов.

Пусть вожди в боях дерутся,

В думах баре брань ведут;

Алых уст ее коснуться —

Вся моя победа тут.

Поцелуй ее мне нежный

Выше всех даров.

Пусть герой свой блеск сугубит,

Ждет бессмертия отлик;

Милая меня коль любит,

Мне блаженней века миг;

И ее объятьи нежны

Всех светлей венцов.

Авдотья Семеновна была дочерью тайного советника С. С. Жегулина, губернатора Витебска в 1797–1798 годах и правителя Таврической области в 1780–1796 годах и училась в Смольном институте в Петербурге (выпуск 1800 года).

Воробьево. Фото В. Вельской

Подобно всем состоятельным семьям, Ершовы имели свою подмосковную. Сначала это было, как отмечено выше, Субботино Звенигородского уезда, а позднее Воробьево в Подольском уезде. Какие же обстоятельства привели чету Ершовых на Рублевку? Здесь я должен ввести в мое повествование образ Александры Осиповны Россет, в замужестве Смирновой. Это была фрейлина и близкая знакомая Пушкина, Жуковского, Вяземского, Карамзина, позднее Лермонтова и Гоголя. Родственники ее мужа владели Субботином в XVIII–XIX веке. Один из братьев Александры Осиповны женился на побочной дочери генерала Ершова Софии Ивановне. Именно она подала мысль своему отцу приобрести часть имения Смирновых в Субботине.

Имение было приобретено вместе с Никольской церковью 1764 года и пейзажным липовым парком, частично дошедшим до наших дней. Село Субботино известно с XV века. В те далекие времена им владел Юрий Пушечников. В Смутное время деревянный храм и приходские дворы сожгли, село превратилось в пустошь. В течение двухсот лет этими землями владели Воейковы, пока село не перешло в качестве приданого к Смирновым. Никольская церковь построена в редком для Подмосковья стиле екатерининского барокко. Выстроенный на средства Петра Алексеевича Смирнова храм в 1930-х годах был закрыт, а в настоящее время реставрируется.

Интересно проследить родовые связи Ершовых. Генерал И. З. Ершов был знаком с писателем И. С. Тургеневым. А его сын полковник Иван Иванович Ершов женился на княжне Варваре Сергеевне Вяземской, которая была дочерью Елизаветы Ростиславовны Вяземской, урожденной Татищевой, правнучки известного историка В. Н. Татищева. По этой линии родословие Ершовых связано также с князьями Юсуповыми.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.